Вячеслав Владимирович Шалыгин 
Прорыв

Survarium – 3

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8113191
«Прорыв»: Эксмо; М.; 2014
ISBN 978-5-699-73820-5
Аннотация

SURVARIUM – серия остросюжетных фантастических романов, представляющих собой новеллизации одноименной онлайн-игры. 
Странный и загадочный случай произошел с одним из отрядов Армии Возрождения, перевозившим редчайший артефакт. Кто-то потратил немало усилий на то, чтобы устроить масштабное нападение и запутать следы так, что теперь почти невозможно докопаться до истины. Кто этот таинственный и явно очень могущественный враг, пытающийся провернуть крупную операцию? Свидетели дают противоречивые показания, майор Денис Бондарев, заместитель начальника контрразведки Армии Возрождения, пытается распутать сложнейший клубок загадок и нагромождение лжи. Он еще не знает, что угроза нависла над всеми и что это расследование станет отправной точкой для масштабных событий, которые всколыхнут весь Мир Выживших.

Вячеслав Владимирович Шалыгин
Прорыв

©  Текст, оформление обложки. VOSTOK GAMES. SURVARIUM INC., 2014
© Внутреннее оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

К 2016 году скорость движения человечества по пути прогресса значительно превысила допустимую. Груз таких проблем, как перенаселенность, испорченная окружающая среда и экономические неурядицы, связанные с дефицитом энергии, стал неподъемным, но экспресс цивилизации уже не мог сбросить скорость. И вот на очередном крутом вираже инерция огромной массы проблем утащила поезд под откос. Серия масштабных техногенных катастроф взорвала привычный уклад жизни, а последовавшие экологические беды, многочисленные торговые, политические и военные конфликты изуродовали мир и подтолкнули его к краю бездны. В охватившем планету хаосе мало кто заметил, что изуродованные, отравленные, выжженные и покинутые людьми территории стремительно захватываются измененным мутациями Лесом. 
Следом за растениями бунт против цивилизации подняло все живое. В 2017–2018 годах по миру прокатились волны жестоких эпидемий, вызванных новыми видами вирусов и бактерий. Плесень принялась пожирать все, что сделано человеком, включая железо и самый стойкий пластик, а животные начали превращаться в монстров, у которых на генетическом уровне заложено, что главный враг для них – человек. 
2019 год дал человечеству надежду на спасение: люди вроде бы одумались и прекратили склоки, а новейший гербицид остановил рост аномального Леса, но уже в 2020 году все рухнуло. Лес нанес ответный удар – распылил над городами облака ядовитой пыльцы, в которой содержались модифицированные фрагменты гербицида и особо свирепый, неизвестный науке вирус. 
Началась Великая Пандемия. 
Два года она бушевала над миром, унося миллиарды жизней. Когда же эта величайшая в истории эпидемия пошла на убыль и выжившие, оглядевшись, подсчитали потери, стало ясно, что прежнего мира нет. Большую часть суши занял аномальный Лес, соваться в который для людей стало сродни самоубийству, а на небольших разрозненных островках нормального, не занятого Лесом пространства теперь обитало не более одного процента прежнего населения планеты. 
Однако недаром человек славится своей жаждой жизни и способностью приспосабливаться к любым условиям. Пока бушевала Пандемия, люди прятались и выживали, как могли, но уже с 2023 года на относительно безопасных степных территориях, в своеобразных резервациях посреди бескрайнего Леса, началось формирование нового, дикого, жестокого, раздробленного на кланы и группировки, неустойчивого общества. Строить новую цивилизацию этому обществу пока было не по силам, но оно хотя бы имело шанс продержаться до того момента, когда Лес вынесет окончательный вердикт – жить человечеству или умереть. 
Неизвестно, сколько островков-резерваций было оставлено Лесом по всему миру. Ниже речь пойдет о нескольких участках, уместившихся на территории бывшей Украины, юга России и запада Казахстана. К 2027 году определять весь уклад жизни людей, выживших на этой территории, стали четыре силы. Первая, самая дисциплинированная, хорошо вооруженная и считающая себя наследницей прежних властей – Армия Возрождения. Вторая – кочующая по обитаемым территориям жестокая и беспринципная орда с нехитрым названием Черный Рынок. Третья сила – вольные бродяги, условно объединенные Советом бродяг. И, наконец, егеря из Поселения Край – самые колоритные и самые загадочные персонажи нового мира хотя бы потому, что лишь они нашли способ входить в кишащий опасностями Лес. 
Именно между этими силами и развернулась борьба за ресурсы, жизненное пространство и секреты ограниченной Лесом территории. 

Пролог

Наблюдатель – Центру. 
Первая запись в протоколе операции «Штормовое предупреждение». 
Агент «Восток» снят с консервации, прошел тесты и активирован. 
Агент «Запад» к активации готов. 
Запрашиваю день и время начала операции. 

Центр – Наблюдателю. 
При получении разрешения на активацию агента «Запад» произошел сбой программы. Данные агента «Запад» повторно введены в Систему. Идет дополнительный анализ. 
Сместите акценты на агента «Восток». 
Дата и время начала операции будут определены сегодня. 

Старый Оскол. Две недели назад 

Руины бывают разные. Бывают выбеленные солнцем, ветром и дождями свидетельства давних времен, а бывают обугленные, словно c черно-белых кадров военной хроники. Или руины нового типа: оставшиеся от городов, пострадавших во время техногенных аварий. Или сверхновые: замшелые, поросшие аномальной зеленью, полные одичавшего зверья и немыслимых ловушек. Все они разные, но есть главный объединяющий признак, который перечеркивает различия, – люди в них не живут. Они могут временно прятаться в развалинах, устраивать засады, могут искать в них полезные вещи, могут приходить и расчищать место для постройки новых зданий, ночуя в палатках или уцелевших зданиях где-нибудь поблизости, но постоянно жить в руинах не могут. Такова человеческая психология. Для людей развалины домов – те же кладбища. И тот факт, что после финальной зеленой катастрофы большинство современных руин выглядит чуть лучше развалин Сталинграда или Хиросимы, ничего не меняет. Обуглены развалины, заражены радионуклидами или полны странной на вид зелени и аномальных ловушек – они в первую очередь кладбища цивилизации, а уж после – все остальное.
В общем, характеризуя руины, следует добавлять «казалось бы». Руины, казалось бы, разные. При всем разнообразии у любых развалин больше сходства, чем различий.
Снайпер одернул капюшон, чтобы стряхнуть капли надоевшего дождя, и откинул колпачок на оптическом прицеле. Руины, в которых он затаился, страхуя переход разведгруппы через опасную площадь, действительно походили на любые другие. Повсюду был ломаный бетон с торчащей арматурой, битый кирпич, искореженные трубы, обрывки проводов, мятые фермы всевозможных сварных конструкций, обломки пластика и клочья разного вида утеплителя, изоляции, обмотки. И никаких признаков жизни. Стандартный набор.
В недавнем прошлом эту территорию занимал испытательный полигон военного ремонтного завода. Теперь центр полигона был свободен, но периферия загромождена какими-то ящиками, контейнерами, пустыми бочками и сугубо гражданской техникой. Впрочем, имелись и несколько экземпляров профильной продукции. Ближе к заводским ангарам стояла дюжина танков разной степени укомплектованности и два БТРа на спущенных колесах. Группа затаилась как раз между бронированными тушами военных монстров, продырявленных не вражескими снарядами, а проросшей прямо сквозь металл аномальной зеленью.
Снайпер прильнул к окуляру, пытаясь обнаружить кого-то из товарищей. Связь в центре города работала через раз, поэтому разведчики больше полагались на визуальный контакт и систему условных жестов. Никто из товарищей пока не сигналил, поэтому снайпер вернулся к исполнению прямых обязанностей – перевел прицел на устье прохода между контейнерами на восточном краю миниатюрного полигона. Проход вел к большой дыре в бетонном заборе. По мнению стрелка, это была оптимальная точка доступа на территорию завода.
Внезапно в наушнике громко затрещали помехи, затем истошно завыла и заскрипела аналоговая настройка, и вдруг в эфире на частоте разведчиков зазвучал незнакомый баритон. Никаких команд неизвестный голос не отдавал и вообще к разведчикам не обращался. Передача больше походила на лекцию или проповедь. Рация каким-то непостижимым образом перехватила передачу на гражданской волне.
Снайпер попытался сменить канал, но фокус не удался. Радиопередача шла на всех частотах. Оставалось либо вырубить рацию вовсе, либо слушать и надеяться, что странный «голос за кадром» не помешает услышать своих, когда они решат выйти на связь.
«…Внимание и еще раз внимание, вот что требовалось нам десять лет назад! – мрачно, но при этом почти торжественно, с театральными паузами и модуляцией в нужных местах вещал неведомый лектор или проповедник. – Сейчас понятно, что мы проглядели угрозу! Ложно обвиняя друг друга в коварстве и вынашивании агрессивных планов, мы попытались свести старые счеты, а когда поняли, откуда на самом деле исходит угроза, стало поздно – аномальный Лес уже стучался во все двери! Атакуем Лес новейшими гербицидами, и дело в шляпе, решили мы! Оставим только нормальную зелень и будем жить, как прежде… да не тут-то было! Новый Лес выжил, наши химикаты не убили его, а сделали сильнее, и он поглотил цивилизацию, разрушил все, что было создано людьми! Артефакт, бесполезная вещица, вот во что превратилось человечество, лишенное своих искусственных достижений, но… Лес решил идти до конца! Беспрецедентно масштабная, страшная Пандемия уничтожила большую часть населения планеты! Сильный, бескрайний и жестокий Лес натравил на людей растения, агрессивных животных-мутантов, поглощающие все и всех лишайники, грибы и бактерии… и теперь повсюду царят дикость, запустение и страх! Поможет ли наша хваленая смекалка найти рецепт избавления от постигшего нас несчастья?! Добиться у природы разрешения на существование нашего вида – реально ли это?! Прибытия нашего нового ковчега к новой заветной горе – есть ли у нас шанс этого дождаться?! Военного решения проблемы больше нет, это очевидно, но мы цепляемся за старые представления о борьбе за место под солнцем, по-прежнему считаем себя венцом творения и не ищем компромисса с очевидным победителем – Лесом! Проводника по заросшим зеленью тропам нового мира, человека, способного понять, что мы выжили не ради сражений за жалкие обломки цивилизации, – вот кого не хватает на данном этапе нашей трагической истории! И лишь когда такой лидер появится, мы сможем гармонично интегрироваться в новую природу, не перекраивая ее по своей прихоти, а дополняя ее… но… Запаса времени у нас почти нет, как нет больше сил и ресурсов! Топлива, электричества, машин и прочих фальшивых благ искусственного мира, уничтоженного великой природой и ее могучим детищем – Лесом, больше нет, а это значит…»
В рации вновь заскрежетали помехи, и дальше вдохновенная речь сделалась неразборчивой, а затем постепенно превратилась в белый шум. Снайпер мысленно прокрутил услышанный отрывок заново и выделил ключевые слова – первые в каждом предложении, точнее, после каждой театральной паузы. Они сложились в короткое, четкое послание:
«Внимание, сейчас ложно атакуем. Оставим новый артефакт. Беспрецедентно сильный. Поможет добиться прибытия военного проводника и запаса топлива».
Все по делу, ничего лишнего. Разве что не уточнили, откуда последует ложная атака. Впрочем, это был не секрет. Ведь снайпер уже выяснил, что незаметно приблизиться к позициям разведгруппы можно лишь по проходу между контейнерами.
Как только закончилась передача, на связь вышел командир разведгруппы капитан Алексей Донцов.
– Чертовщина какая-то! – капитан говорил негромко, но разборчиво даже на фоне помех. – Откуда эти проповеди на коротких волнах? Осмотреться, источник может быть поблизости.
– Источник радиоспама, – хмыкнув, уточнил Спирин, один из двух бойцов костяка разведгруппы. – Почему чокнутые выживают? Ава, скажи, ты ведь и сам такой.
– Нормальная телега, по делу, – буркнул Аверьянов, второй боец, пулеметчик.
– Это да, но для кого? Кто тут еще не в курсе, как все началось и кто виноват? Ты? И на какого лидера намек?
– На тебя. Потянешь?
– Отставить засорять эфир, – приказал Донцов. – Кто что видит, доклад.
– Движение в северном секторе, – снайпер пока ничего не видел, но предполагал, что атака начнется с минуты на минуту. – Не успеете уйти. Замрите.
– Успеем, – возразил Донцов. – Прикрывай!
Три фигуры в городском камуфляже появились между танками, на миг исчезли, а затем двинулись короткими перебежками через пустой центр полигона. На такую работу легко было засмотреться. Даже Аверьянов, при своих героических габаритах, двигался быстро и четко, словно годами оттачивал каждое движение именно на этой тренировочной площадке. Но снайпер наблюдал не за этим. Его внимание было сосредоточено на проходе между контейнерами. Противник должен был появиться с секунды на секунду…
И он появился. Только не там, где предполагал снайпер. Первые выстрелы прозвучали в тылу группы. И первые фигуры в сером камуфляже и черных касках появились на плоской крыше невысокого слесарного цеха. Невысокого – то есть на три метра ниже руин, в которых притаился снайпер. Будь на его месте кто-то другой, он непременно воспользовался бы такой грубой ошибкой противника. С господствующей высоты, на дистанции в двести метров положить из «Винтореза» всех этих духов было плевым делом. Не спасли бы ни черные каски, ни камуфляж. Но снайпер лишь выстрелил в белый свет, чисто чтобы прокоптить ствол, а затем влепил пару пуль в контейнер у прохода, обозначая, где следует оставить обещанный артефакт. Пули были обычные, не трассирующие, но попали в угол контейнера под правильным углом и высекли из железа искры. Один из бойцов в черных касках поднял руку и указал сначала двумя пальцами себе на глаза, а затем на контейнер. Жест был понятен. Увидели, приняли.
Снайпер еще несколько раз выстрелил – пули выбили из кирпичной стены слесарного цеха фонтанчики красной пыли, и начал спускаться вниз. Группа завершала передислокацию. Спирин уже был в укрытии и стрелял наугад, не видя конкретных целей, Донцову оставался один рывок, а пулеметчику Аверьянову соответственно два, но уже под прикрытием товарищей.
Снайпер в пять прыжков спустился по лестнице и присел рядом с командиром группы. Он как раз перевалился через бруствер, откатился и занял позицию, но не сделал ни единого выстрела. Огонь с крыши слесарного цеха прекратился, так что стрелять было не в кого, и Аверьянов последние метры до укрытия прошел, словно по проспекту. Донцов дал отмашку Спирину, и тот прекратил расходовать патроны.
– Видели их? – спросил Донцов.
– Каратели, черные каски, до двух десятков, – доложил снайпер. – Но не в коже, в сером камуфляже.
– Значит, не из Ставки бригада, – заметил Спирин. – Там все рядятся, кто во что горазд. Косухи у них, банданы с черепами, джинсы… а эти…
– Наемники, бляха! – вваливаясь в укрытие, выдохнул Аверьянов. – Зуб даю, дикие гуси!
– Это потому, что камуфляж у них серый, как у бабусиного гуся? – скептически глядя на товарища, спросил Спирин. – Ава, ты слишком прямолинеен!
– Усохни, криво-загнутый, – пулеметчик занял позицию и коротко обернулся к Донцову. – Я двух разглядел. Гуси, точно.
– Черные каски меня смущают, – капитан Донцов задумчиво уставился на стену слесарного.
– А в чем сомнения? – Аверьянов пожал могучими плечами. – Нанял Хан, вот и вырядились, как его каратели. Ну, чтоб сразу было ясно, на кого работают да на каком уровне. По их понятиям, это, считай, лейб-гвардия. Есть чем гордиться. Здесь ведь Черного Рынка территория, форс бандитский в чести.
– Так-то оно так… – Донцов взглянул на снайпера. – Ты попал хоть в одного?
– Пожалуй, попал, – снайпер пожал плечами.
– Они так нехило мелькали, что даже Ава их разглядел, а ты лишь «пожалуй, попал»? – снова влез в разговор Спирин. – А еще, типа, всю жизнь с винтовкой!
– Да захлопни наконец борщеприемник, Спиди! – морщась, проронил Аверьянов. – Мелкий, а житья от тебя нет, как от блохи.
– Они вас просто прижимали и выдавливали, – снайпер многозначительно посмотрел на командира. – Поверх голов стреляли. Я и решил… не провоцировать.
– Вот как? – Донцов с подозрением взглянул на снайпера и прищурился. – Решение правильное, только… с чего вдруг такая гуманность?
– Вы как на ладони были. Если бы я начал их валить… нам всем кулдык пришел бы, однозначно.
– А я не о тебе. О карателях. По всем раскладам должны были рассверлить нам задницы под гаубичный снаряд, а тут вдруг просто «прижали». Есть мысли?
– Может, тоже не хотели махача? – подсказал Аверьянов. – Может, на нашем уровне какой-то важный гусь пасется? Боялись, начнется заваруха, мы его зацепим.
– Вариант, – опережая командира, согласился снайпер. – Я ведь докладывал, движуха была в северном секторе, между контейнерами. Копошился кто-то…
– Это на пути отхода? – перебил его Донцов. – Хреново дело. Другими маршрутами мы до утра будем выбираться.
– Так, может, свалил уже тот гусь? – предположил Спирин. – Эти, в касках, его прикрыли, он и ушел спокойно. Часок подождем и можем топать. Разрешите привал, товарищ капитан?
– Разрешаю ноги в руки и за мной, – Донцов кивнул снайперу и взглядом указал наверх. – Возвращайся на позицию. Я проверю маршрут и тогда решу. Ава, прикрывай отсюда. Спиди, со мной, пять метров дистанция, пошел!
С новой позиции снайпер видел почти весь коридор между контейнерами, поэтому без труда разглядел притаившихся в проходе бойцов противника. На них тоже были черные каски, но униформа не серая, а обычная: черные куртки, преимущественно кожаные, пятнистые штаны или джинсы и множество «байкерских» ремней, шипов и побрякушек. Все, как у большинства штурмовиков, карателей и прочих воинов многочисленных банд, бригад и кланов огромной кочевой орды Черного Рынка.
Для снайпера в этом факте крылся особый смысл. Всех, кто не носил серую форму в сочетании с черной каской, он мог с чистой совестью валить. Это была привлеченная к делу «слепая» массовка. Расходный материал.
Стрелок без малейших колебаний взял одного из бойцов засадной группы в перекрестье прицела и плавно потянул спусковой крючок. «Винторез» ощутимо, но мягко ткнул прикладом в плечо. Пуля отбросила кочевника на контейнер, и он сполз по железной стенке на землю. Снайпер тут же перевел прицел на другого бойца и влепил ему пулю в голову. Каска, понятное дело, не спасла, и воин рухнул поперек коридора. Оставшиеся трое засуетились и начали отползать в боковые проходы. Разведчик для полноты картины ранил еще одного и на этом закончил стрельбу.
В продолжении спектакля не было смысла. Из трех бойцов, оставшихся в поле зрения, лишь один был экипирован по-походному – имел рюкзак. И теперь этот воин прижимался к левой стенке коридора, держась обеими руками за простреленное бедро. По всем раскладам, нужная вещь могла быть только у него.
Когда в проходе появились капитан Донцов и Спирин, боец схватился за автомат, но проворный Спиди выстрелил на опережение. Тяжелая пуля «АКМ» продырявила черную каску не хуже «винторезовской», и враг мгновенно затих. Донцов быстро оценил обстановку, жестом приказал Спирину проверить закоулки, а сам склонился над последним из убитых врагов.
Капитан перевернул тело, расстегнул замки и вынул из рюкзака небольшой углепластиковый кейс со складной ручкой. Материал, форма, замки… все в этом кейсе было необычным, даже интригующим, но самое главное – по центру крышки имелась крупная выштамповка: круг, а в нем латинская буква «V». Почему не наша «Л»? Да потому, что букву перечеркивала молния, направленная, естественно, сверху вниз. Так что сомнений не оставалось – буква была латинская.
Донцов на пару секунд завис, разглядывая кейс-контейнер, затем резко обернулся и махнул рукой. Жест был понятен. Командир приказывал снайперу присоединяться, хотя еще не получил рапорта от Спиди, который разведывал дорогу. Явная ошибка, но снайпер понимал, почему капитан ее допустил – разволновался. Судя по реакции, Донцов хотя бы краем уха слышал о перечеркнутой молнией букве «V», а раз слышал капитан, слышали и в штабе Отряда. И значит, рассчитано все было идеально.
Капитан Донцов доставит контейнер в Отряд, там начнется ажиотаж, командир свяжется с ближайшим гарнизоном Армии Возрождения и убедит, наконец, этих бюрократов в погонах, что им стоит оторвать задницы от кресел. Хотя бы одному из них. Тому, кто отправит проводника и запас топлива для вывода Отряда на территорию Армии.
Вот уже полгода Отряд, сформированный из мелких групп бывших военных и полицейских, пытался доказать Армии Возрождения, что его стоит зачислить в ее славные ряды, но пока особого доверия у штаба группировка не вызывала. Оно и понятно, спустя девять лет после Пандемии подобная инициатива натыкалась на вполне резонный вопрос контрразведки: «Где вы были раньше?» Как жили-выживали, какие за вами числятся подвиги или проступки и нет ли в вашей инициативе скрытого желания отмыть грехи? Чтобы доказать свою безгрешность, Отряд должен был предложить Армии что-то значимое. Боевой техники, восстановленной умельцами Отряда на ремзаводе, оказалось мало, и теперь вся надежда была на сверхценный артефакт.
«Однако теперь Армия Возрождения обязательно выведет Отряд в форпост Волчанск, – мелькнула у снайпера мысль. – То есть туда, где хранятся в герметично закупоренных бочках огромные запасы топлива».
– На улице чисто, – доложил Спирин именно в тот момент, когда к авангарду группы присоединились Князь и Аверьянов. – Что это за коробка, командир?
– Игровая приставка, – Донцов скинул рюкзак и уложил в него кейс.
– Чего?!
– Чего надо! Что там снаружи?
– Говорю же, чисто!
– А-а, ну да, – капитан взял себя в руки. – Короче так, орлы. Ставлю боевую задачу: любой ценой, но эту «приставку» доставить в штаб. Кровь из носа, зубы вразлет, голову долой, но задачу выполнить. Ясно?
– Да ясно, чего уж, – Спирин пожал плечами. – Зубы из носу и все такое… доставим. Не в первый раз.
– Тогда по схеме! Спиди, вперед. Марш!
Прежде чем покинуть территорию завода, снайпер окинул взглядом проход между контейнерами, а затем посмотрел вверх и вправо. Если встать на нижний край пролома в бетонном заборе и чуть приподняться на носках, можно было увидеть край крыши слесарного цеха. Соответственно, оттуда можно было разглядеть и пролом. Снайпер не увидел на крыше никого из «серых» в черных касках, но подал знак «все по плану». Порядок есть порядок.
Снайпер нырнул в пролом и присоединился к группе. Теперь ему следовало выкинуть из головы лишние мысли и сосредоточиться на повседневных делах. Скоро двойной игре конец, но пока он был бойцом разведгруппы, которая возвращалась на базу, выполнив и даже перевыполнив свою задачу. Подготовка к Большой оперативной игре вступила в завершающую фазу, и теперь было особенно важно не допустить ни малейшего прокола.

Часть первая
ПРОРЫВ

Наблюдатель – Центру. 
Агент «Восток» вошел в штатный режим и выведен на первый рубеж. 
Приступаю к активации агента «Север». 
Запрашиваю координаты точки и разрешение на активацию агента «Запад». 

Центр – Наблюдателю. 
Координаты точки укажет после активации агент «Север». Он же выведет на агента «Юг». 
Система завершила повторный анализ и отмечает нестабильность агента «Запад», вероятность сбоя активации семьдесят процентов, вероятность полного отказа – десять процентов. Разрешение на активацию дано с поправкой «на усмотрение Наблюдателя», будьте внимательны. 

Глава 1

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

У предрассветного тумана всегда и везде один и тот же привкус. Горьковатый и немного дымный. И не имеет значения, над какой местностью зависло белесое зыбкое одеяло. Будь это сонные городские кварталы, деревенские огороды или болото в лесу – запах и привкус у предрассветного тумана всегда одни и те же.
А еще туман искажает звуки. Они становятся гулкими, обретают едва заметный звенящий тембр и даже эхо. И разносятся чуть дальше, чем обычно, особенно если это звуки низкие, на грани восприятия. Вот почему ориентироваться в тумане так сложно. Мало того что не видишь ни черта, еще и не понимаешь, откуда реально доносится звук и как далеко находится его источник.
Эта обманчивость тумана зачастую оборачивалась проблемами, и все-таки майору Денису Бондареву, заместителю начальника контрразведки Волчанского гарнизона, нравился туман. В нем было уютно и даже интересно, как в кресле с новой книгой в руке. Что там скрывается под непроницаемой обложкой, какие тайны?
Кто-то говорил, что у Бондарева стальные нервы, и завидовал его пренебрежительному отношению к опасности, а другие называли его чокнутым и убеждали, что заигрывать с неизвестностью глупо – не ровен час прилетит шальная пуля с той стороны туманного фронта. От первых Денис отшучивался, а вторым приводил простой аргумент: пуля, вирус, ядовитая пыльца… рано или поздно не одно, так другое настигнет, куда денешься? В жизни важен не результат, который известен заранее, а качество процесса. Бояться всего на свете и прозябать или полагаться на судьбу и разгадывать тайны, пусть и с риском для жизни – перед Бондаревым такой вопрос никогда не стоял. Разгадывание тайн всегда было его страстью. Настоящей страстью, той, что определяет и профессию, и отношение к жизни или смерти.
Собственно, поэтому Бондарев задолго до пандемии выбрал путь по лабиринтам окопов невидимого фронта и стал военным контрразведчиком. Катастрофа заставила Бондарева на долгие восемь лет забыть о контрразведке. Он потрудился и спасателем, и комендантом фильтрационного пункта, и даже командиром штурмовой группы. Но когда мир обрел нынешние очертания и штаб Армии Возрождения принял решение вернуть узких специалистов на свои места, Бондарев с удовольствием вернулся к любимому делу. К разгадке секретов, поиску шпионов и копанию в человеческих душах.
Сегодня, судя по доносившимся из тумана звукам, майору выпал шанс с утра пораньше полистать новую книгу загадок. Где-то вдалеке, на берегу реки Волчья, метались отзвуки автоматных очередей. На серьезный бой перестрелка не тянула, но без внимания патрулей наверняка не осталась. А где патрули – там пленные. На этот счет все бойцы имели строгие инструкции. Хотя бы одного стрелка патруль должен был взять живым и притащить к Бондареву на разговор.
Автоматная трескотня стихла, майор выждал пять минут и неторопливо двинулся в сторону комендатуры. Можно было вернуться в казарму и еще полчасика вздремнуть, но Бондарев не стал «комкать утро». Сон урывками ничего не давал. Вот залечь бы на сутки да выспаться – другое дело. Понятно, что шевелюра на макушке гуще не станет, седина с висков не исчезнет, морщины со лба не уйдут, а серые потухшие глаза вряд ли сделаются прозрачными, искренними и доверчивыми, как в юности. То есть в свои сорок с хвостиком уже не помолодеешь, хоть выспись, хоть сварись в птичьем молоке. Но хотя бы не будешь выглядеть на все пятьдесят!
Однако о полноценном отдыхе Денис мог только мечтать. Нет, не потому, что дел было по горло и не хватало времени. Все проще. Если Бондарев спал дольше трех часов подряд, приходили сны. Одни и те же. Юля, дети, дом. Те, кого он любил, но не сумел спасти, и то, что не смог сохранить. Денис понимал, что его вины в случившемся нет. Эпидемия сама выбирала, кого казнить, а кого зачем-то помиловать. Но все равно, стоило Бондареву заснуть крепче обычного, из глубины души всплывало чувство вины за то, что выжил, а следом появлялись образы жены и детей. Денис был рад их видеть, но вина перечеркивала всю радость и делала эти виртуальные свидания невыносимыми.
Майор почти добрался до комендатуры, когда из тумана вновь донеслись выстрелы, едва слышные, пистолетные. Контрольные, что ли? Бондарев задержался на крыльце, но больше ничего не услышал.
В кабинете, низком и тесном для высокого, широкоплечего майора, но зато уютном, как кухня в родительской «хрущевке», Денис какое-то время бессмысленно перебирал бумаги, затем заваривал чай, а потом даже решил побриться, ведь внешний вид для военных – святое дело. И все это время Бондарев подсознательно ждал новостей из тумана. Ждал минут сорок. И был вознагражден за проявленное терпение.
Словно один из первых лучей восходящего солнца, только не через окно, а через дверь, в кабинет к Бондареву ворвался дежуривший по части огненно-рыжий капитан Чумаков.
– Денис, к тебе клиенты! – капитан бросил на стол, с оттягом, словно козырную карту, военный билет в пластиковом пакете. – Четыре штуки. Два бойца, под бродяг замаскированы, и два пацана. Скаутами себя называют. Но один пацан трехсотый, его я в санчасть отправил.
– Очень хорошо, – Бондарев удовлетворенно прикрыл глаза и кивнул. – Кто их притащил и откуда?
– Старшина Кутузов, патруль, восьмая группа. У речки под Лесом их принял. Говорит, бойцы отбили этих мальчишек у банды. Хорошо, говорит, работали, красиво.
– Кутузов так говорит? – Бондарев открыл один глаз. – Чудеса. Видимо, и впрямь красиво работали, если даже старшина расщедрился на похвалу.
– Ценные кадры! – Чумаков многозначительно поднял палец.
– Сейчас посмотрим, что это за кадры, – майор встрепенулся, сменил позу, вытряхнул военный билет из пакетика и открыл на главной странице. – Старший сержант Семенов, Николай Кондратьевич… ишь ты! Кондратьевич. Место рождения… Магадан. Тогда понятно. Служил… в/ч… 74302… Старый Оскол, Центр специальной подготовки… инструктор. Десять лет стажа до эпидемии. Прибавляй еще девять… матерый, получается, человечище.
– Неудивительно, что выжил, – заметил Чумаков. – Человек таежный плюс спецподготовка.
Бондарев похлопал документами по ладони и задумчиво уставился в окно.
– Неделю назад мы из этого Центра могли нехилый отряд вытянуть. Там рядом военно-ремонтный завод. По данным разведки, много техники на консервации стоит. Ей бы соляры, реальная мощь могла бы получиться.
– У нас ведь есть… – Чумаков осекся. – Виноват, сболтнул!
– Все свои, вольно, – Бондарев снисходительно усмехнулся. – В том-то и дело, что у нас в форпосте есть секретные стратегические запасы топлива, а у них там техника. Но между нами территория Черного Рынка, насыщенная бандами. И стоит ли игра свеч, штаб Армии до последнего времени никак не мог определиться. А вот когда выяснилось, что вытащить из окрестностей Старого Оскола можно не только отряд и технику, но и кое-что еще… скажу тебе по секрету…
– Тоже мне секрет! – перебил Чумаков и махнул рукой. – Ты намекаешь на «изделие»? Якобы особо ценный артефакт?
– Допустим, – Бондарев взглянул на капитана с подозрением и прищурился. – И что ты о нем знаешь?
– Расслабься, – капитан усмехнулся. – Ничего не знаю. О сути «изделия» знают только в штабе Армии. Я просто вечный дежурный, потому и в курсе, кто кому чего докладывал и куда кого направлял.
– Понятно. Тогда ты должен знать, что Отряду были даны все координаты, пароли и явки, как говорится.
– Штаб даже проводника отправил, – Чумаков кивнул. – Да не с голыми руками отправил, расщедрились штабные на десять бочек солярки. А потом… меня сменили. Добрался проводник?
– Что характерно, да, проводник успешно прибыл в Отряд. Но что-то там все равно не срослось. Ни отряда, ни проводника, ни «изделия» или хотя бы информации мы не имеем. Как в воду канули. Может, запас топлива неправильно рассчитали, да и заглохли на полпути, не знаю. Поиски на границе ничего не дали, а дальше Нового Оскола наши не сунулись, там ведь столько бандитов бродит, что себе дороже. Вероятнее всего, как раз банды Черного Рынка и остановили колонну отряда где-то на полпути.
– Выходит, Семенов должен быть в курсе, что конкретно не срослось?
– Выходит, так, – Бондарев уселся за стол и легонько похлопал по столешнице сразу двумя руками. – А позвать сюда этого Семенова! Будем беседовать. Неделя уже прошла, а интерес не остыл. В штабе особенно горюют, что «изделие» было очень уж ценным. Но лично мне хотя бы узнать, что с нашим проводником стряслось. Ну, чего ты замер, Чумаков? Не спи, комендатура! Подавай первое, пока не остыло.
– Сей минут, – Чумаков поднял трубку доисторического телефона с наборным диском и крутанул «тройку». – Алло! Семенова заводи. Да, Тунгуса…

…Формальные вопросы-ответы и повторное изучение документов старшего сержанта Семенова, а для своих – Тунгуса, мало что прояснили. Стало понятно, что Отряд получил драгоценное топливо и действительно выдвинулся на соединение с частями Армии Возрождения, что вел его проводник, посланный из штаба, и что Семенов-Тунгус двигался в группе прикрытия колонны. Но куда подевалась колонна и секретное «изделие», старший сержант в двух словах ответить не смог. Или не захотел отвечать, поскольку считал, что сокращенная версия не передаст сути проблемы. Почему-то у Бондарева возникло именно такое подозрение.
– Хорошо, старший сержант, – Денис едва заметно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – Я понял. Готов выслушать все, что вы считаете нужным мне рассказать. Докладывайте развернуто. Вы ведь этого добиваетесь?
– Так точно, товарищ майор, – Тунгус кивнул. – Не подумайте, однако, ничего дурного. Мог бы не занимать ваше время – не занимал бы. Но как тут вкратце доложишь, когда и про одно надо упомянуть, и про другое, и про третье. Оно ведь, что угодно может очень важным оказаться.
– Все верно, Николай Кондратьевич, – Бондарев сделал мысленную пометку, что старший сержант пытается диктовать правила игры и почти уверен, что майор будет по этим правилам играть. Что ж, такое случалось не впервые. Бондарев был к этому готов. – Рассказывай по порядку. С момента прибытия нашего проводника.
– Есть, товарищ майор. Однако мы были готовы к передислокации задолго до его прибытия. Технику ведь давно нашли да в порядок привели. Будь у нас топливо, сами прорвались бы! Поэтому стартовали четко, да. Ваш офицер, майор Савенко, десять бочек горючки привез, однако! Такое богатство, да. Мы четко рассчитали, сколько единиц техники можно заправить, чтобы до Волчанска хватило по любому маршруту. Топливо до капли слили, заправили машины и на рассвете выдвинулись по намеченному маршруту…

Глава 2

Окраина Старого Оскола. Семь дней назад. Тунгус 

«…Построение было назначено на шесть часов, но командиры вывели свои подразделения на шоссе в половине шестого. Минут пятнадцать все терпеливо ждали команды «по машинам», а потом некоторые особо хитрые личности втихаря забросили в грузовики последние не загруженные с вечера мешки, да и остались в кузовах, якобы с целью получше уложить и закрепить имущество. А за минуту до расчетного времени уже все остальные заняли стартовые позиции поближе к бортам. Торчать под моросящим дождем, да еще в фокусе у невидимой, но явно глазеющей из близкого Леса хищной живности было сомнительным удовольствием. Хотелось поскорее укрыться за броней нескольких БМП, БТРа и даже одного танка – в сумме десятка «коробок» – или же за решетками из дюймовых прутьев, которыми были усилены кунги и кабины дюжины грузовиков, разномастных «техничек» и «джипов». Долгожданная команда «по машинам» была выполнена с небывалым энтузиазмом, и ровно через минуту пешими на шоссе остались несколько офицеров и дозорные группы – фланговая и тыловая. БТР передового дозора под командованием лейтенанта Егора Котова к тому моменту уже минут пять, как ехал с черепашьей скоростью по шоссе.
Лично Тунгусу казалось, что этому историческому событию больше всех радуется именно БТР Котова. После девяти лет простоя ему наконец плеснули на донышко бака жутко дефицитной солярки и разрешили прокатиться. А прогулка событие радостное, будь ты человек, животное или железная коробка о восьми колесах. Остальные машины явно завидовали бронемашине дозора. Ведь они были бы тоже рады двинуться в путь, но высокое начальство из штаба Армии Возрождения желало раздать крайние ЦУ.
– Кто прикрывает? – уточнил представитель штаба Армии майор Савенко.
– Разведгруппа капитана Донцова, – ответил командир отряда полковник Кулдык. – Алексей, ко мне.
– Капитан Донцов, – командир группы прикрытия четко козырнул.
– Не буду тратить время, вы и без меня знаете, что делать, – неожиданно заявил штабной. – Обращаю ваше внимание, капитан, лишь на один важный момент. Передислокация подразделения – это главная, но не единственная боевая задача. Кроме машин и личного состава, мы обязаны доставить в форпост Волчанск то, что ваша группа раздобыла в Старом Осколе. Поскольку ваша находка… назовем ее изделие…
– Номер два, – невозмутимо глядя куда-то вдаль, подсказал командир отряда.
– Пусть так, – Савенко не оценил юмора и даже для приличия не усмехнулся над шуткой целого полковника. – Поскольку «изделие номер два» имеет сверхценность, посторонним знать о нем не следует.
– О нем и не знает никто, кроме меня, бойцов моей группы и товарища полковника, – заметил Донцов. – Теперь еще вы.
– Вот и замечательно. А для обеспечения полной секретности мы эту находку упаковали в две оболочки и спрятали среди груза. Как выглядит упаковка и где спрятана, знаем только мы с командиром и сержант, который помогал маркировать и грузить изделие…
– Младший сержант Князев, – подсказал Донцов.
– Так точно, – Савенко кивнул. – Вам тоже скажем, но больше никому. Даже остальным вашим бойцам. Понимаете?
– Так точно, – капитан обозначил кивок и перевел взгляд на свое непосредственное начальство. – Разрешите один вопрос, товарищ полковник. Мне колонну прикрывать или за машиной с ценным грузом следить?
– Прикрывать, – ответил командир отряда. – Насчет машины и груза сказано для подстраховки. Просто будешь знать, что к чему, и в самом крайнем случае возьмешь на себя. Груз в машине у Покровского. Обычный патронный ящик с маркировкой семь шестьдесят две на тридцать девять.
– У Васи полная машина таких ящиков.
– В этом и фокус, – сказал Кулдык многозначительно и поднял палец. – Маскировка! Но ящик с грузом вполовину легче других, забит гвоздями, а на днище отметка. Три буквы: х, у… ну и дальше по смыслу, как на заборах пишут.
– Юмористы, – скептически поморщившись, проронил штабной.
– Нацарапано или краской написано? – с деланой серьезностью уточнил Донцов.
– Краской, бежевой.
– Откуда у нас бежевая? – удивился капитан. – Может, красной?
– Полы какой красят?
– Коричневой.
– Приказом по части объявляю ее бежевой, – отмахнулся командир. – Все, отставить придирки. Не забудь, на днище надпись, снизу надо смотреть. Вопросы?
– Никак нет. Понял, зафиксировал. Разрешите идти?
– Иди, – командир обернулся к представителю штаба и кивком указал на свою машину. – Прошу.
– Я поеду с Покровским, – заявил Савенко и указал толстым стволом автомата «Вал» на качественно восстановленный грузовик. – В середине колонны.
– Демаски руете своим присутствием, – с сомнением сказал Кулдык. – Впрочем, дело ваше. Моя машина пойдет в авангарде. На связи.
Начальство разошлось по машинам, а Донцов тем временем дал отмашку фланговой группе прикрытия.
– Кравченко, пошел!
Сидевший на броне старший фланговой группы сержант Кравченко, коренастый, суровый, самый опытный и взрослый из бывших инструкторов ЦСП, наклонился и дал водителю своего БТРа неуставную команду «трогай». Бронетранспортер фыркнул, выбросил два сизых облака выхлопа и покатил по обочине. Почти в тот же момент в эфире прозвучала общая команда, и колонна начала движение.
Не спешил «трогать» только Донцов. Машины на холостых оборотах бессовестно хлебали драгоценное топливо, но капитана этот факт не волновал. Он сосредоточенно изучал местность с помощью оптики, а его бойцы следили за обстановкой из кюветов. Третья часть разведгруппы Донцова – сам капитан и пять бойцов на двух «тиграх» – замыкала колонну, а эта работа требовала не меньшей ответственности и сосредоточенности, чем боевая задача шерстить фланги или идти передовым дозором.
Какое-то время разведчики озирались молча. Всем было ясно, что устроенная военными «движуха» привлекла внимание множества обитателей близкого, всего-то в трех сотнях метров от шоссе, аномального Леса, но какие конкретно твари подобрались ближе всех и собираются ли нападать – пока было непонятно. Теплилась надежда, что после того, как люди укрылись в машинах, зверье поумерило аппетиты и теперь отправится на поиски добычи полегче. Но как тут быть уверенным, если не раз и не два сталкивался с абсолютной непредсказуемостью лесных жителей.
Особенно этим славились «горбуны», мутировавшие под действием неведомых факторов дикие кабаны с множеством гнутых клыков в пасти и роговых наростов на лбу. Как и щетинистые прообразы, эти потомки кабанов атаковали все, что движется, не задумываясь ни на миг, по Сеньке ли шапка. Врезаться в борт бронемашины, затем отбежать и снова врезаться, даже потеряв в предыдущей атаке пару бивней, было для них привычным делом. Как для барана бодать ворота.
Прочие обитатели загадочного Леса имели на порядок больше мозгов, но тоже могли запросто слететь с катушек без каких-либо видимых причин. И тогда начинался «полный кулдык», как беззлобно и даже грустно шутили подчиненные одноименного полковника. Тварей в Лесу было полно, и разминуться с ними в такой ситуации становилось очень трудно. Взбесившиеся мутанты практически не оставляли людям шансов, даже если те укрывались в машинах на территории ремзавода. Известен случай, когда особо крупный и сверх всякой меры разъяренный медведь-шатун снес башню БМД и оставил от экипажа одни кровавые ошметки. А уж если в дело вмешивалось еще более страшное существо… трудно поверить, но имелось в Лесу и такое… сомнительным становилось и такое убежище, как танк.
– Лешак, леший, лешачок… покажи мне свой бочок, – будто бы озвучивая последнюю мысль, вдруг пробормотал в эфире старший сержант Семенов, для своих – Тунгус, штатный следопыт и лучший снайпер разведгруппы. – Черный или белый… только не горелый.
– Не пугай нас, начальник Чукотки, – пробасил пулеметчик Ваня Аверьянов, парень крупный, сильный и непугливый, но суеверный, – если не видишь, лучше молчи, накаркаешь еще!
– Не вижу, однако есть ощущение, что на мозги кто-то давит, – ответил Тунгус. – Ты не чувствуешь?
– Ему не на что давить, – проронил водитель первого «Тигра», белобрысый живчик Спирин, он же «гонщик Спиди». Поддеть кого-нибудь из товарищей, особенно Аверьянова, но не получить за это в дыню, было любимым развлечением Спирина. Конечно, после редких до экзотичности гонок на всем, что имеет колеса и, главное, мотор.
– Спиди, отставить флуд в эфире, – приказал Донцов. – По машинам. Пулеметчики в турели, сечем опушку.
– Нет, все-таки давит, – Тунгус поднялся со своей позиции. – Левее вышки, на одиннадцать часов. Уходить надо, однако.
– Живее, – капитан навел бинокль на покосившуюся парашютную вышку, торчащую из густых, но невысоких зарослей, оккупировавших бывший тренировочный городок. – Князь, что видишь?
– Чисто, командир, – второй после Тунгуса снайпер группы, младший сержант Валерий Князев – высокий, худощавый, с благородными чертами лица и, по мнению товарищей, чуть странноватый, – навел винтовку на заросли под вышкой. – Не шевелится зеленка.
– Леший и не шевелит ничего, насквозь проходит, как призрак, – заметил Тунгус.
– А ты его встречал? – Князев недовольно покосился на Тунгуса.
– Встретил бы, умер, а я жив, однако, – Семенов пожал плечами. – Только встречаться с ним необязательно. И так все ясно.
– Не призрак он, обычная тварь, даже не человекоподобная, – в голосе у Князева промелькнула нотка раздражения.
– Обычная? А почему пули насквозь пролетают, а лешему хоть бы хны? – Тунгус вел дискуссию спокойно, подчеркивая этим, что мнение собеседника уважает, но, как таежный человек, о представителях животного царства знает все-таки побольше бывшего горожанина. – Говорю же – раздваивается. На белого и черного делится. Как бы на самого лешего и тень его ожившую.
– Не бывает так, – Князев помотал головой. – Животное бывает, человек бывает. Могу допустить, что и призраки бывают. А чтобы пополам… нет. Природа не разрешит.
– Теперь, однако, природа все разрешает.
– Алло, натуралисты, вам особое приглашение требуется? – в эфире строго спросил Донцов.
Разведчики прервали спор и попятились, а затем перебежками, прикрывая друг друга, добрались до второй машины. И как раз в тот момент, когда они запрыгнули внутрь: Тунгус – за руль, а Князь на заднее сиденье, их спор разрешился.
– Тунгус, газуй! – крикнул пулеметчик их машины, рядовой Пак.
Машина рванула с места, и одновременно Пак открыл огонь. Шоссе было покрыто выбоинами, но в целом «Тигр» шел ровно, поэтому ничто не мешало пулеметчику держать прицел. Гвоздил он практически в одну точку, но, похоже, особого успеха это не приносило.
– Пак, доложить! – потребовал Донцов. – В какую такую бациллу ты попасть не можешь?
– В ловкую, – по обыкновению коротко ответил самый немногословный из разведчиков группы.
– Тоже вижу, – поддержал коллегу Аверьянов. – Мечется, сволочь, маневрирует.
– Неужто леший?! – подпрыгнул на сиденье Князев.
– Не-е, это рысь, с вышки спрыгнула. Нет чтоб в лепешку с такой-то высоты! Кошка драная! Тунгус, поравняйся с нами, в два ствола ее сделаем!
– Отставить! – скомандовал Донцов. – Прекратить огонь! Не раздражайте Лес! Экономьте патроны! До Скородного доедем, по бандитам настреляетесь, они там на уровне автобазы частенько дежурят. Тунгус, прими влево, дистанция сто метров.
– Штабной майор говорил, хайвей аж до Нового Оскола вполне себе целый, – заметил Спиди. – Ну, там… десятка три-четыре ям на всю дистанцию, не больше. Скорость удержим, огонь с ходу и пройдем по краю Скородного без проблем.
– Этого мало, – спокойно сказал Донцов и развернул карту. – Вот здесь самая жесть будет, через тридцать километров примерно, в районе поселка Короча.
– Зато после бывшей границы полегче станет, – неунывающий Спирин похлопал по баранке, и пропел старинную строчку в относительно современном ритме: – Степь, тыц-тыц, да степь кругом, е-е, комон!
– Закатай губу, дружок, – сказал Аверьянов. – После границы речки да болота, а не степь. Так, командир?
– Почти, – Донцов развернул карту. – Вот здесь лесной язык. Восточнее обойдем, а после границы к западу примем. Здесь остановимся, а дальше прямиком на Волчанск. В сумме километров девяносто.
– Дистанция детская! Я без остановки топил бы, – Спирин пригнулся к рулю и прищурился. – Ветер в харю, а я шпарю! Кайф!
– Вот клоун! – фыркнул Аверьянов.
– Топить нельзя, – Донцов покачал головой. – Горючки всего на сто километров в среднем темпе и без резких ускорений.
– Жалко, – Спиди вздохнул. – Я три года не зажигал ни на чем, кроме велосипеда да лошадей. Скорости охота. Нид фор спид, ферштейн? Хотя б под двести!
– Полста километров в час твоя скорость, гонщик, и будь доволен, – мстительно улыбаясь, сказал Аверьянов. Он вдруг, насторожившись, привстал. – Слышите? Нет?
– Командир, стреляют впереди, – появился в эфире сержант Кравченко.
– Котов, прием, – Донцов тут же вызвал командира дозорной группы. – Егор, это ты стрекочешь?
– Никак нет, командир, – ответил лейтенант. – Это где-то в районе карьера или вообще в Губкине. Похоже, бродяги с кочевниками воюют.
– Колонна, внимание, скорость пятьдесят, – вклинился в эфир голос полковника Кулдыка. – Держать дистанцию. Впереди зигзаг перед выездом на шоссе. Скорость не снижать.
– Вышел на развязку, слева чисто, – доложил Котов. – На окраине города, примерно в районе Карьера вижу задымление.
– Держать скорость и дистанцию, дымы игнорировать, – приказал полковник. – Котов, не отрывайся.
– Котов, что там за дымы? – уточнил Донцов.
– Предположительно сигнальные шашки. Кто-то запалил и бросил. Поблизости никого.
– «Ботинок есть, а мальчика в нем нет»? Не нравится мне это. Очень похоже, о нашем прохождении кто-то сигналит.
– Пусть сигналит, – сказал Кулдык. – Остановить кто рискнет? А если сигналят, что нашу бывшую базу теперь можно грабить, так это их проблемы. Кто вперед, тому и база. Вместе со всем зверьем и зеленью.
– Вижу новые дымы, теперь впереди, – прерывая полковника, сообщил Котов. – Предлагаю сменить маршрут!
– Отставить маневры! Они только этого и ждут. Выходим на шоссе, держать строй. Скорость пятьдесят… отставить, шестьдесят! Охранение, на правый фланг, провести разведку!
– Кравченко! – как бы дублируя приказ полковника, позвал Донцов.
– Есть провести разведку, – откликнулся сержант. – Пойду параллельно трассе на Скородное. Там и встретимся. На перекрестке у больницы.
– Принято!
Честно говоря, отправлять разведчиков в глубь обширной и плотной дымовой завесы Донцову не хотелось, но приказы не обсуждаются. Полчаса капитан просидел как на иголках. Только когда колонна подошла к Скородному, Донцов отбросил беспокойство. Но не потому, что Кравченко присоединился к отряду. Нашлись заботы поважнее. Котов сообщил, что видит противника прямо по курсу.
– Дистанция четыре километра, развилка за Кочками перекрыта бетонными блоками, фланговые позиции тоже хорошо укреплены, – доложил лейтенант. – Четыре капонира, с каждой стороны шоссе и примыкающей дороги. Какая-то серьезная техника спрятана.
– У бандитов что, танки? – удивился Кулдык.
– Не могу знать, – ответил Котов. – Но из левых капониров стволы торчат крупные, калибр не меньше ста пятидесяти.
– Разделают нас таким калибром, как устриц, – спокойно заметил штабной майор. – Надо уходить по запасному маршруту, товарищ полковник. Западный вариант. Надеюсь, соляры хватит.
– Слушай мою команду, – после секундной паузы сказал Кулдык. – На развилке уходим от Скородного в сторону Леса. Обходим через Кривые Балки – Черновку – Замостье. Выполнять!
В эфире прозвучало многоголосное «есть», и головные машины колонны свернули с шоссе на объездную дорогу.
– Кравченко! – вызвал Донцов. – К тебе идем! Готов?
– Так точно, на дороге жду, не подбейте случайно.
– У тебя тоже все в дыму?
– Здесь полегче. К западу от поселка вообще нормально.
– Как там с противником?
– Чисто!
– Везет нам, – не в эфир заметил Спиди, – вовремя маневрируем.
Минут двадцать и в машине, и в эфире сохранялось относительное затишье.
– Танки у бандитов? – вдруг процитировал Кудлыка Аверьянов. – Откуда такая роскошь? Командир, как думаешь?
– Вот у тебя позднее зажигание! – проронил Спирин и ухмыльнулся.
– Оттуда же, откуда и у нас, – Донцов указал большим пальцем за спину. – С завода, с консервации. На фига они построили блокпост с этой стороны, а не с южной – вот вопрос.
– Думаешь, специально, чтобы нас встретить?
– Думаю, мы чего-то не знаем! – вмешался Спирин и понизил голос. – Какой-то страшной тайны за куском старого холста!
– Я не тебя спросил, Буратино, – отмахнулся Аверьянов. – Что ты встреваешь все время, нос свой длинный суешь?!
– А я думаю, не факт, что это бандиты, – в эфире высказался Князев.
– А кто? – удивился Аверьянов. – Армейцы, что ли? Шутишь?
– Вообще-то… четыре коробки, две из которых танки… – Князев на миг задумался. – Почему нет? Может, встречают?
– Штабной ничего не говорил о встречающих.
– Погодите, пацаны… я тут поразмыслил… – вновь попытался высказаться Спирин, но не успел.
– Отставить размышления, – приказал Донцов. – Разведгруппа, внимание, подходим к Черновке. К бою!
– Противник? – обеспокоился Спирин. – Я не вижу, командир!
– Лес.
Капитан Донцов кивком указал на темно-зеленую мрачную стену Леса, которая сплошной тридцатиметровой в высоту стеной тянулась вдоль шоссе, уходя вдаль, насколько хватало глаз. Местами деревья росли настолько близко к дороге, что тени от их крон к вечеру наверняка ложились на узкую ленту выщербленного асфальта. Самым опасным местом на предстоящем пути была окраина деревни Черновка. Мало того, что на уровне поселка от опушки Леса до шоссе оставалось метров сто, не больше, так по другую сторону дороги еще и высился длинный вал из мусора и обломков. Казалось, что десятки бульдозеров сгребли сюда мусор со всей округи. И это своеобразное дефиле тянулось километра два, вдоль всей деревни. Донцову это узкое место категорически не понравилось. Слишком опасным оно выглядело.
Ставшая временно головным дозором группа Кравченко успешно прошла до середины условного коридора, и сержант осадил свой БТР, дожидаясь остальных. Колонна целиком втянулась в узкий проход между Лесом и деревней, но Донцов опять не спешил следовать за отрядом. Во-первых, он почему-то озадачился пересчетом машин, а во-вторых, капитан ждал подхода Котова.
Именно смена диспозиции разведчиков и определила их роли в дальнейших событиях.
Первым делом слева из-за нагромождения мусора вылетела реактивная граната. Но ударила она почему-то в борт второй машины, а не в БТР сержанта Кравченко. Затем, как и полагается, из «Мухи» приложили замыкающую машину. На этот раз под раздачу попал «Тигр», в котором ехали Донцов, Аверьянов и Спиди. Машина перевернулась, загорелась, но дорогу не перекрыла. Да и как можно было перекрыть дорогу джипом, когда в колонне имелся танк? По нему, кстати, тоже выстрелили, и не из «Мухи», а из «РПГ-7», но динамическая броня без труда справилась с угрозой. Танк развернул башню и жахнул в ответ по позициям атакующих. Это произвело впечатление, и в дальнейшем противник старался не попадать в прицел грозной техники.
В целом стало ясно, что квалификация у атакующих невысокая, но этот недостаток противник компенсировал количеством стволов. Численное преимущество врага было подавляющим. Видимо, поэтому авангард колонны не выдержал и попятился, опасно приближаясь к Лесу.
– Кравченко! – хрипло рявкнул в эфире Донцов. – Не давай им выдавливать авангард в Лес! Работай!
– Командир, живой! – крикнул Князев. – А пацаны? Аверьянов, Спиди?
– Оба двести.
– Сейчас я этим засранцам устрою, – прошипел с угрозой Кравченко. – Мы с фланга зайдем, разреши, командир!
– Действуй, сержант. Котов, ты подходишь?
– Вижу ваши дымы.
– Прими влево, войди в деревню по другой улице, окажешься в тылу противника.
– Есть, понял, командир.
– Вызываю штаб, – Донцов закашлялся. – Товарищ полковник!
– Не отвечает, – в эфире появился майор Савенко. – Беру командование на себя. Танкисты, давите огневые точки на возвышении. Видите пулемет на втором этаже коттеджа, на два часа от вас? Танкисты, слышите? Какой у вас борт?
– Полста седьмой, вас понял, точка на два часа.
– Покровский, дай целеуказание трассерами! Правый фланг, авангард, куда вы пятитесь, вашу мать?! На месте! Залечь! БМП, семнадцатый борт! Прикрыть авангард!
– Семнадцатый не успевает, товарищ майор! Отходим в Лес!
– Отставить, я сказал! Кто командует?!
– Капитан Захаров! Нет выбора, мы как на ладони!
– Машины отставить! Захаров! Куда на машинах?!
– Вижу зверье! Укроемся в коробках!
– Захар, отставить! – вмешался Донцов. – Нельзя на машинах в Лес, поломаешь хоть одно дерево, и всем кулдык!
– Зверье вижу, ты глухой?!
– Тогда просто ложись, как майор приказал! Захар! Слышишь, Захар?! Не вламывайся в Лес, хуже будет!
– Хуже некуда, – вместо Захарова ответил кто-то из бойцов пятящегося авангарда. – У нас по пять двухсотых в минуту, а вы тут советы даете. Лучше сбросьте духов с позиций, пока нас всех не перестреляли!
БМП с бортовым номером семнадцать все-таки сумела прикрыть авангард, который так и не остановился. Несколько машин вломились задним ходом в заросли. Прячась между грузовиками, туда же отошли бойцы. И почти сразу ход боя изменился. Противник словно забыл об авангарде и перенес огонь на основную часть колонны. Между тем авангард отряда продолжил стрелять, но теперь по многочисленным целям внутри Леса. С дороги было плохо видно, что происходит в зарослях. Скорее всего, Захаров оказался прав насчет зверья. Теперь бойцы авангарда были вынуждены отбиваться от нового противника.
Как раз в этот момент к Донцову пробились Тунгус и Князев. Капитан был ранен, левая рука висела плетью, но от перевязки Донцов отказался.
– Если не прорвемся на возвышенность, дело табак, – капитан указал прямо. – Князь, прикрывай. Тунгус, двигай вон туда, между ржавым грузовиком и кучей шлака, а потом наверх, на баррикаду. Пошел!
Тунгус сделал три шага и вдруг споткнулся на ровном месте. Земля неожиданно дрогнула. Секундой позже стало темно, будто бы резко наступил вечер. Однако ни туч, ни серьезной дымовой завесы на небе не наблюдалось. Небо просто потемнело. Что все это могло означать, военные знали не понаслышке. Лес готовился отреагировать на грубое вмешательство в свои «внутренние дела».
– Тунгус, отставить! – приказал Донцов.
Старший сержант услышал командира не сразу. Лишь когда капитан повторил приказ, уже не вполголоса, а крикнул во всю глотку, Тунгус сдал назад.
– Все, кранты радиосвязи, – сделал вывод Донцов. – Надеюсь, Котов не успел войти в деревню.
– И вся техника заглохла, видите? – указал вправо Князев. – Вон там разряды проскакивают. Видите, между обломками и машинами? Как думаете, серьезный будет Шторм или так, попугает да успокоится?
– Много надымили, – Тунгус помахал рукой перед носом. – Да еще деревья поломали. Лес шибко сердиться будет, пожалуй. Большим Штормом ответит. Надо укрытие искать, однако.
– Лес может чем-нибудь попроще ответить, – возразил Князев. – Колючками обстреляет или зверей натравит. Без большого Шторма.
– Опять ты споришь, просто чтобы поспорить, однако? Предвестия есть, значит, будет и Шторм.
– Не факт!
– Газы, – приказал Донцов. – И ОЗК надеть.
– Не было печали, принесла нелегкая этих стрелков, – раздраженно проворчал Князев, сбрасывая рюкзак и доставая из него комплект химзащиты. – Узнать бы, кто их навел, да порвать на британский флаг!
Он первым надел костюм и противогаз и вновь занял позицию. Тунгус оделся сам и помог Донцову. И тут, будто бы дождавшись именно этого момента, Лес нанес ответный удар. Над деревьями поднялось облако серо-зеленой пыльцы, густые кроны в едином порыве качнулись в сторону деревни, и ветер понес пыльцу на Черновку. Клубящаяся пыль окутала машины, накрыла дорогу, затем мусорные баррикады и поползла в глубь поселка.
Стрельба тут же прекратилась. Для тех, кто увлекся боем и не обратил внимания на предвестия Шторма, а значит, и не принял меры предосторожности, беспечность обернулась серьезными проблемами. Ядовитая пыльца убивала все живое. Даже те, кто оставался в закрытых машинах, рисковали получить серьезное отравление. С герметичностью у старых военных грузовиков было не все хорошо. Перед обеими сторонами конфликта встала в полный рост одна и та же угроза. В первую очередь следовало разобраться с ней, а уж после решать, что делать дальше: воевать или разойтись по-хорошему.
Предвестия Шторма тем временем становились все более выраженными и зловещими. Небо потемнело еще сильнее, а электрические разряды теперь проскакивали повсюду, между любыми кочками. Но, что хуже всего, ядовитая пыльца и не думала оседать. Порывы ветра носили ее над полем боя в самых разных направлениях, закручивали небольшими вихрями, забрасывали во все укрытия и оконные проемы домов на окраине деревни.
Разведчики наблюдали за этой прелюдией со спокойствием обреченных. Укрыться им было негде, а значит, пережить Шторм не светило. Оставался лишь один шанс – если Князев окажется прав и дело ограничится биологической атакой Леса. Благодаря вовремя надетым средствам химзащиты разведчики уже практически пережили эту атаку. А вот если грянет Шторм, не спасут ни ОЗК, ни противогазы. Молнии, в которые превратятся скачущие повсюду электрические разряды, легко пробьют защиту и поджарят разведчиков заживо. А если не поджарят, то откроют доступ ядовитой пыльце. Или же землетрясение, часто сопровождающее Шторм, сдвинет баррикады, и тогда разведчиков завалит мусором. Вариантов было много, но все предполагали один и тот же печальный для разведчиков финал.
– Светлеет! – вдруг крикнул Князев. – Небо светлеет! Яркое стало, глазам больно, смотрите!
Противогаз глушил звуки, но товарищи услышали возгласы снайпера. На самом деле небо и не думало светлеть. Может быть, стала не такой густой пылевая завеса, но и только. Тунгус смерил Князева взглядом. Снайпер, обычно замиравший на позиции, как статуя, сейчас едва заметно дрожал, словно его лихорадило.
– Командир! – Тунгус обернулся к Донцову. – Князя плющит, однако! Противогаз – дырка. Или фильтр плохой совсем.
– Вкалывай антидот и следи за ним, если что – вяжи, – Донцов привстал. – Где все, черт возьми? Кравченко не должен был под облако попасть! И Котов тоже. Надо их найти.
– Дождаться надо, когда развеется, – возразил Тунгус. – Сейчас нельзя туда соваться. Другим не поможем и сами загнемся, однако.
– Знаю, – Донцов отмахнулся. – Скажи лучше, ты машину Покровского видел?
– На которой штабной майор ехал? Видел, да. Вон там она, недалеко. Не горит и пыльцы там почти нет.
– Прикрой! – Донцов вдруг поднялся и, пригибаясь, побежал к грузовику.
– Все равно не заведешь! – крикнул вслед Тунгус, но капитан его не услышал.
Ближайший к разведчикам сектор поля боя был загроможден подбитой либо просто заглохшей техникой, но зато не попал в зону биологического заражения. Донцову пришлось изрядно попетлять по дымным лабиринтам, прежде чем он добрался до машины Покровского. Ни водителя, ни майора Савенко в машине не оказалось, а в кузове грузовика было гораздо меньше ящиков, чем ожидал увидеть капитан. Но зато имелись отчетливые следы, которые уводили в глубь поселка. Даже несколько «хлебных крошек» имелись – в трех метрах от грузовика валялся один ящик, а чуть дальше, рядом с цепочкой следов – другой. Все говорило о том, что, как только противник отступил, бойцы тоже отправились в деревню на поиски убежища, чтобы переждать Шторм.
Для очистки совести Донцов еще раз заглянул в кузов, а затем вернулся к своим.
– Только дошло, однако, – признался Тунгус. – Покровский «изделие» вез, да? Теперь нет его там?
– Ни Васи, ни «изделия», – капитан кивнул. – И Савенко пропал. Там вообще никого. Похоже, все в деревню двинули, подальше от пыльцы.
– Пронесет, тоже пойдем в деревню?
– Так точно. Что там с Князем?
– Чертей видит, отравление, да. Вовремя антидот вколол. Выживет, однако.
– Может, связать?
– Он смирный.
– Хотя бы винтовку отними.
Тунгус не успел выполнить приказ капитана.
– К бою! – вдруг заорал Князев и вскинул винтовку, целясь в невидимого противника, только не на гребне затянутой пылью и дымом мусорной баррикады, а у подножия. – Огонь!
Он быстро опустошил магазин, и, пока вытаскивал дрожащими пальцами из подсумка новый, Тунгус все-таки отнял у него винтовку. В этот момент ветер порвал дымовую завесу, и Донцов сумел разглядеть у подножия баррикады движение. Вдоль мусорного отвала двигались свои. Видимо, это были несколько заплутавших в пылевом облаке бойцов Отряда.
– Они стреляют в нас! – вновь закричал Князев. – Отдай «Винторез», Тунгус!
– Князь, твою в душу! – рявкнул Донцов. – Ты в кого стрелял?! Там же наши!
– Да, да, свои стреляют! – Князев пригнулся и закрыл руками голову. – Они всех убьют! Прячьтесь! Все прячьтесь!
– Вот угораздило! – Донцов дал Тунгусу отмашку. – Ложись!
В ту же секунду вновь началась пальба. Но теперь бойцы Отряда вели огонь не по баррикаде, а по укрытию своих же разведчиков. И как им объяснить, что вышла ошибка, Донцов не представлял. Связь не работала, а орать – себе дороже, ведь придется снимать противогаз. Основная часть пыльцы клубилась и плясала над деревней, но и здесь, над шоссе у края Леса, ее хватало, чтобы получить тяжелое отравление. Оставалось смириться и подождать, когда братья по оружию настреляются, а затем потихоньку уползти на новую позицию.
– Плотно гвоздят, да, – сказал Тунгус, вручая командиру отнятую у Князева винтовку, а затем и снаряженный магазин из своего боезапаса. – Уходить надо бы.
– Так и сделаем, – Донцов пристегнул магазин и попытался разглядеть баррикаду с помощью оптического прицела. – Мы уползем по кювету до танка. Ты – дальше, до головной машины, оценишь обстановку и вернешься. Вперед!
Тунгус прополз до остова горящей головной машины, изучил следы и вернулся к танку. На все про все ушло минут пятнадцать. За это время дым и пыль почти развеялись, но легче не стало. Именно так сформулировал Тунгус, когда увидел, к чему вернулся.
«Еще не легче, однако!»
Рядом с танком, на открытом и перевернутом патронном ящике лежал Донцов. Лежал без противогаза, остекленевшие глаза смотрели в темное небо, а из крупной дыры в виске у командира капала темная кровь.
Тунгус приготовил к бою оружие, изучил следы, прислушался, но никого и ничего подозрительного не нашел, а потому какого-то определенного вывода не сделал. Признаков того, что командира достал кто-то из бандитов или своих – по трагической случайности, Тунгус не обнаружил. Зато нашел несколько других красноречивых свидетельств.
Во-первых, выстрел был сделан практически в упор – волосы на левом виске были слегка опалены, а в правом зияла огромная дыра. Во-вторых, стреляли из девятимиллиметрового оружия. И это подтверждала нестандартная гильза. Каким чудом Тунгус нашел ее среди россыпи обычных автоматных гильз, он сам не понимал. Повезло, однако.
И вот уже после этой находки Тунгус решился сделать вывод. Неприятный вывод, но единственно верный. По всему выходило, что стрелял… Князев. То, что снайпер и его «Винторез» исчезли, только подтверждало догадку Тунгуса.
Тунгус закрыл капитану глаза и уложил тело на землю. Взгляду открылось днище пустого ящика, на котором коричневой краской было намалевано неприличное слово. Причем краска была свежая. А еще из крышки ящика торчали гвозди. Тунгус перевернул ящик и осмотрел изнутри. Ничего особенного, обычная деревянная упаковка под два патронных цинка. Но в ящике не было патронов, это точно. Вместо одного из цинков в нем недавно находился контейнер с особо ценным «изделием».
«Получается, Донцов все-таки нашел «изделие», но его подкараулил Князев? Придуривался снайпер, да? Изображал отравленного, а сам только и ждал момента, чтоб сбежать. А тут удалось не просто сбежать, но еще и артефакт прихватить. Большие деньги, пожалуй. Такие большие, что командира убил. И меня убьет, чтобы свидетелей не осталось, да. Охота, однако, будет. Кто кого».
Тунгус оглянулся и на всякий случай присел, прячась за танком со стороны Леса. Именно эта сторона представлялась Тунгусу самой безопасной. Вряд ли Князев ушел в Лес. Наверняка он спрятался где-то у баррикады…»

Глава 3

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

Почему-то именно на этом месте рассказа Семенова-Тунгуса майор Бондарев уловил тревожный сигнал отшлифованного годами чутья контрразведчика. Что-то было не так, какая-то нотка фальши проскользнула в словах Тунгуса. Передернул, приврал, преувеличил? Денис жестом предложил Тунгусу взять паузу. Разведчик дисциплинированно подчинился приказу и умолк. Но по лицу было видно, что Тунгус недоволен, поскольку рассказал не все, что хотел. Прервался на самом интересном месте.
– Судя по всему, ты выиграл у Князева в «кошки-мышки»? – спросил Бондарев.
– Однако, нет, – и снова Тунгус был явно недоволен, теперь, видимо, тем, что майор прыгнул сразу на пару шагов вперед. – Пока ничья. Но я не все рассказал.
Вот! Тунгус все-таки не вытерпел и почти признался, что рассказать все до конца – это его основная задача. Зачем? Чтобы подстраховаться? Чтобы кого-то опередить? Сформировать у Бондарева мнение, которое осложнит жизнь последующим рассказчикам? Опыт контрразведчика подсказывал, что все эти вопросы-ответы процентов на девяносто правильные. Тунгус либо что-то недоговаривал, либо передергивал факты в свою пользу. Насколько сильно передергивал? Это еще предстояло выяснить. Но не сейчас, чуть позже. Для начала Тунгуса следовало слегка «помариновать», чтобы окончательно вывести из равновесия.
– Стоп, Николай Кондратьевич, тайм-аут, – Бондарев подтвердил слова соответствующим жестом. – Надо обдумать кое-что. И тебе не помешает дух перевести. Не волнуйся, мы обязательно закончим, только чуть позже. Иди.
– Есть, понял, – Тунгус нехотя поднялся и вдруг сделал то, чего и добивался майор. Выдал свою главную цель. – Найдете его, не верьте ни единому слову.
– Кого найдем? Князева?
– Так точно. Будет слишком складно говорить – не верьте. У Князя талант, однако – воду лить на мозги.
– Учту, – Бондарев кивнул. – Свободен, Тунгус. Отдыхай.
Когда старший сержант вышел, Бондарев обернулся к дежурному и вопросительно уставился на капитана, как бы в ожидании ценного комментария по горячим следам. Капитан Чумаков долго вращал глазами, морщил лоб и надувал щеки, обозначая работу мысли, но ничего толкового не придумал.
– Многое непонятно, – поднимая взгляд к серому потолку, выдал Чумаков. – Нет, я ему верю, нормальный мужик, это ясно. Только… я, например, и Князева послушал бы, а уж после выводы делал. Тунгус ведь не уверен, что Князь стрелял, только так предположил.
– А то, что выстрел сделан из специального оружия, как объяснить?
– А что, только у Князева такое оружие имелось? Даже если взять исключительно тех, кто был в курсе. Чем разведка воевала?
– Два пулемета. У остальных… не знаю. Точно известно, что у Князя был «Винторез».
– И у Тунгуса было что-то похожее. Помнишь, он капитану снаряженный магазин подсунул, из своего боекомплекта? И у других бойцов могли быть девятимиллиметровые пушки. А у Савенко точно был «Вал». То же самое, только в профиль. Ну, ты понимаешь…
– Ой, не спеши с такими выводами, Чумаков, – майор покачал головой. – Могут выйти боком.
– Так я и говорю, надо сначала провентилировать все хорошенько! – капитан взъерошил рыжую шевелюру. – А то напустил тут сержант тумана!
– Золотые слова, товарищ капитан, – Бондарев одобрительно кивнул. – С туманом сегодня явный перебор. Что за окном, что в помещении. В первую очередь меня интересует судьба представителя штаба. Тунгус уверен, что его не было среди офицеров пропавшего авангарда. Но и на поле боя перед Штормом он его не видел.
– Разве Тунгус это говорил?
– Нет, не говорил, но сказал бы непременно. Старший сержант тонко чувствует мой интерес, да и в принципе понимает, что лично для меня «изделие» и штабной майор имеют равную ценность.
– То есть Тунгус говорит то, что ты хочешь услышать?
– Не совсем так, но что-то около того.
– Он вообще чешет, как по писаному. Не странно?
«Еще как странно, – мысленно ответил Бондарев. – Но тебе этим лучше не загружаться, Чумаков. Меньше знаешь, крепче спишь».
– Неделю обдумывал речь, ничего удивительного, – сказал Денис вслух.
– Я не о том, – Чумаков почесал макушку. – Старший сержант, из тайги, а доводит, как лектор из академии: четко, последовательно, грамотно.
– Он десять лет инструктором работал, научишься тут внятно доводить, – Бондарев вдруг понял, что капитан Чумаков открывается для него с новой стороны. Оказывается, этот рыжий «кусок позитива», как подтрунивали сослуживцы, умел быть серьезным и даже имел определенные задатки контрразведчика. – Или ты намекаешь, что его история – легенда?
– Ну, это ты у нас особист. Лучше меня разбираешься в легендах, – Чумаков развел руками. – А я так, просто зацепился. Ты же понимаешь, бдительность и все такое. Черному Рынку сейчас любые артефакты интересны больше обычного. Говорят, Хан что-то затевает, какую-то большую операцию, вот и копит все, что может пригодиться. Знаешь, есть такая штуковина, «живокост» называется. Раны затягивает вмиг, кости сращивает. В походном госпитале такие арты иметь – милое дело.
– В курсе, – Бондарев кивнул. – В западном секторе отголоски эпидемии, несколько поселков на карантине. Хан требует от старейшин бродяг принять меры, или он сам их примет. Вот и готовится.
– Принять меры, – это… в смысле… всех вырезать? – Чумаков покачал головой. – Офигеть! «Гуманный» правитель достался Черному Рынку, нечего добавить. Останься на свете такое государство, как Соединенные Штаты, прямая дорога мистеру Хану в президенты. Эти господа ведь тоже «гуманностью» по отношению к чужим гражданам славились. Чуть что – бомбить. Даже «премии мира» за этакий гуманизм получали. Вот ведь были «времена наизнанку»! И правильно всех этих старых правителей Лес побрал!
– Последнее – не факт, могли спрятаться. Ну, а насчет разбомбить и за нами не заржавеет. Так что «времена всегда одинаковые».
– Добрые все кругом, куда бы спрятаться от такой доброты! – Чумаков всплеснул руками. – Нет, я понимаю, логика выживания подразумевает жестокость. Но границы-то должны быть!
– Пока не закончится глобальный бардак, границ не будет, – Бондарев нахмурился и пожал плечами. – Не мы это правило придумали, жизнь придумала. К сожалению.
– А когда закончится, никто уже не будет помнить, как это – жить мирно, по-человечески, – капитан невесело усмехнулся. – Новые поколения ничего, кроме войны, не видят и, кроме как воевать да выживать, ничего уметь не будут.
Майор не прокомментировал реплику Чумакова. Что тут было комментировать? Капитан озвучил вполне очевидные вещи. Перетирать очевидное и рассуждать, кто виноват и «что было бы, если бы» Бондарев не любил, всегда считал это типично женским занятием. Или уделом неуверенных в себе слабаков.
– Куда-то мы не туда поехали, – встряхнулся Бондарев.
– Продолжим по теме? – легко переключился Чумаков.
– Нет, стоп! Надо сделать паузу, чтоб улеглась информация, – Бондарев привычно откинулся на спинку кресла и повелевающим жестом указал на дверь. – Для разнообразия подай-ка, друг мой солнцеподобный, сюда парнишку. Послушаем, что расскажет юная смена.
– А что она может рассказать? – Чумаков пожал плечами и поднял трубку. – Поколение потерянного десятилетия. Порожняк однозначно, мой генерал. Пушечное мясо. Можно сразу на курсы молодого бойца отправить, да и забыть.
– Я сам решу.
– Хозяин – барин. Алло! Бубликов, веди пацана…

…Всех выловленных патрулями «самоходчиков» обычно запирали во дворе гауптвахты, разделенном решетками на два десятка секций. Чтобы добраться до этого двора, прозванного «зоопарком», требовалось пройти по коридору дежурки, пересечь небольшой плац перед караульным помещением, обогнуть столовую и угол здания самой гауптвахты. Но конвоир выполнил приказ капитана настолько быстро, что Бондареву даже захотелось выглянуть в коридор, не на стульях ли у двери сидят все задержанные патрулем. Все-таки дисциплина, которой славилась Армия Возрождения, была на высоте даже в далеких гарнизонах. При этом никто никого не напрягал, не заставлял и даже не особо строжился. Все тащили службу от души, на какой бы должности ни находились.
С первых же минут разговора с задержанным юношей Бондарев понял, что скучать ему сегодня не придется. Юный следопыт по имени Артем сначала заявил, что познакомился с Тунгусом и его приятелем Егором за пять минут до появления патруля на берегу реки Волчьей, а затем он вдруг начал рассказывать о деревне Черновка и ее обитателях, среди которых вот уже неделю числился сержант Кравченко. Опытный контрразведчик майор Бондарев не верил в совпадения. И не потому, что его научили этому в военном институте. Не верил он в совпадения уже лет сорок, с детского сада, но сейчас майор не имел оснований подозревать Артема в сговоре с бойцами отряда Кулдыка, а потому решил сделать выводы чуть позже.
Поначалу Бондарев слушал парнишку с особым вниманием и все-таки с долей недоверия, но вскоре недоверие развеялось. Юноша был откровенен, искренен и всячески хотел помочь. О себе тоже рассказывал внятно, правда, без охоты, но тому имелась веская причина. Эпидемия унесла жизни всех, кого он любил и вообще знал до катастрофы. Обычная по нынешним временам история, но оттого не менее грустная. Вспоминать о прошлой жизни, а значит, и о наполнявших эту жизнь людях было тяжело не только этому пареньку. Любой, даже самый толстокожий выживший редко сам заводил разговор о прошлом, а на анкетные вопросы отвечал скупо и непременно хмурился. Артем Чернов не хмурился, поскольку в силу возраста толком не умел этого делать, но по лицу все равно было видно, что ему отчаянно хочется перейти от прошлого к настоящему.
Бондарев не стал мучить парня и сократил вводную часть до минимума. Как бы обозначая, что официальное знакомство окончено, он развернул допотопную веб-камеру к себе и ткнул пальцем в клавишу такого же раритетного компьютера, останавливая запись.
Артем покосился на «спецтехнику» с уважением. Будь на его месте представитель «поколения мультитач», все эти клавишные ноутбуки и гигантские, с яйцо, веб-камеры показались бы ему чем-то вроде паровоза. Но Артем в своей жизни видел не так уж много продвинутой техники, «потерянное десятилетие» остановило прогресс не хуже герметичной переборки, которая не дает распространяться огню по отсекам бункера. Так что, выросшему на руинах цивилизации новому поколению выживших было не до жиру. Любая работающая техника вызывала у них восторг. Будь то компьютер, цифровой фотоаппарат или простейшие «уоки-токи». Все это было сделано на технологическом уровне, которого больше нет, и будет ли он вновь достигнут – неизвестно. Специалисты ведь в большинстве своем вымерли, да и материальная база осталась так себе. Как можно подготовить хорошего инженера или программиста, если нет приличных компьютеров и нормальной связи, а значит, и сети? В общем, новым поколениям оставалось постигать жизнь по бумажным книгам, рассказам старших и на личном опыте. А к функционирующим пока обломкам рухнувшей цивилизации относиться с трепетом.
– Итак, ваш отряд базируется в поселке Черновка, – отбросив лишние размышления, продолжил Бондарев. – Артем Чернов из Черновки?
– Ну, да, так вот совпало… – Артем смущенно улыбнулся и развел руками. – Но это только в моем случае. А есть те, кто вырос в Черновке. У них такие же фамилии. Настоящих фамилий они просто не помнят, маленькие были, когда все случилось.
– Бывает, – Бондарев кивнул. – И называется ваш отряд… ДВПО. Это расшифровывается, как…
– Добровольческий военно-патриотический отряд, – охотно подсказал Артем. – Командный состав у нас теперь военные, а рядовыми в основном скауты… это мы сами себя так назвали. Наш отряд был создан на базе Черновского интерната. Неделю назад.
– Неделю назад? А до этого вы чем занимались? Целых девять лет после Пандемии прошло.
– Ну-у, чем… – Артем замялся и отвел взгляд. – Выживали. Когда эпидемия по Старому Осколу прокатилась, нас в детский лагерь «Космос» вывезли, а потом дальше, на сборный пункт в Короче. Мне тогда семь лет было. Мало что запомнил. Кажется, оттуда нас должны были в Белгород или в Харьков отправить, но за нами никто не приехал. А потом и в Короче эпидемия началась. Тогда старшие дети решили в Белгород пешком пробираться, повели нас, но дошли мы только до Черновки. Оказалось, что дальше зараженная зона. Вот мы и застряли в деревне. Смотрели, как Лес растет, на огородах работали, от плохих людей прятались… многое пришлось пережить. Но ничего, выжили… не все, конечно, половина… или меньше. В общем, кто выжил, так в Черновке и живет. Ну, то есть живем.
– На сборный пункт отовсюду детей свозили, из разных очагов, но эпидемия вас не тронула?
– Нам повезло. Мы вовремя из Корочи ушли, а в Черновке доктор очень хороший встретился. Мама Юля, мы так ее зовем.
– Кто? – Бондарев вмиг растерял свое хваленое спокойствие, подался вперед и даже слегка порозовел. – Доктор, Юля, а отчество как, фамилия?!
От предчувствия чего-то невероятного замерло даже очерствевшее сердце Бондарева. Доктор Юля… Жену Бондарева тоже звали Юля, и работала она доктором. Понятно, что даже с учетом безумных потерь во время Пандемии на свете осталось немало докторов по имени Юля, но Денису так хотелось верить, что он когда-нибудь найдет свою жену! Почему нет?
– Фамилия… – Артем натурально растерялся. – Для нас она Мама Юля. На самом деле она еще молодая, но мы ведь девять лет с ней… мама и есть. Нет, отчество я знаю – Сергеевна, а фамилию… не знаю, товарищ майор, верите – нет?
Отчество тоже совпало! Бондарев окончательно разволновался. Доктор Юлия Сергеевна… три совпадения подряд! Да, этакий каприз судьбы выглядел слишком уж невероятным: сначала разлучить, казалось бы, навсегда, а затем свести практически в одной точке нового, основательно взболтанного и тщательно перемешанного мира. И все же, так хотелось поверить в чудо! И как Денис ни отмахивался от навязчивого желания поддаться иллюзиям, избавиться от него не получалось.
– А дети… – голос у майора внезапно сел. – Собственные дети… у Мамы Юли… есть… были?
– Когда мы пришли, с ней были пятеро мелких, две девчонки и три пацана, всем года по три-четыре, но я не спрашивал, чужие они или ее собственные.
И вновь все складывалось в пользу версии, что Юля и есть жена Бондарева! Денису очень хотелось задать следующий вопрос: как зовут малышей? Но майор почему-то осекся. Сам не понял, что вдруг накатило. Страх, что ответ на этот вопрос может убить надежду? Ведь если среди малышей не окажется Маши и Миши, двойняшек Бондаревых, версия, что Юля и есть жена, даст серьезную трещину, а то и вовсе развалится. Юля Бондарева не оставила бы детей ни при каких обстоятельствах и не дала бы им погибнуть у нее на руках, в этом Денис был почти уверен. Значит, где она, там должны быть и двойняшки. И если их нет среди пятерых малышей… теперь уже выросших, почти подростков… то и Юля не та.
– Очень интересно, – Бондарев неимоверным усилием воли придержал «момент истины», взял себя в руки и кивнул. – Продолжай. Как она умудрилась вас вылечить?
– У нее какая-то вакцина была, что ли… Мама Юля сказала, что средство универсальное, и от эпидемии, и от свежей пыльцы, которую Лес выбрасывает. Не всем помогла, но кто не полностью безнадежный был, выжили. Меня тоже накрыло не по-детски… но ничего, проскочил. А еще ребята говорили, у Мамы Юли какой-то договор с Лесом. Не знаю, во всякой мистике не очень разбираюсь.
– Занятно, – Бондарев покосился на Чумакова, как бы приглашая поучаствовать в беседе. – Ты, Артем, видел эту вакцину? Помнишь что-нибудь?
– Какого цвета? – добавил свои пять копеек Чумаков. – Ну, не тяни, парень… темная? Да? Нет? Черная почти, как нефть?
– Давно было, – Артем вздохнул. – Но, кажется, нет, обычная, прозрачная… может, чуть желтоватая… совсем капельку.
– Не то? – спросил капитан разочарованно у Бондарева.
– Скорее всего, нет. Какое-то местное изобретение. Но тема все равно интересная, – Бондарев кивнул Артему. – Продолжаем. Значит, жили вы себе, точнее, выживали, как могли, но тут появился…
– Сержант Кравченко, – Артем тоже кивнул. – И еще тринадцать человек из Отряда. Их было больше, но сначала их кочевники атаковали, а потом всех пыльцой накрыло. Мама Юля только тринадцать смогла спасти.
– Постой, кочевники атаковали? – уцепился Бондарев. – Точно знаешь?
– Да. Бригада Лютого. Мой друг Серега месяц у них рабом был, потом его выменяли.
– Банда Лютого обычно вокруг Химзавода бродит, – с сомнением заметил Чумаков. – Далековато их занесло.
Бондарев подал ему незаметный знак теперь не встревать.
– Лютый у Хана вроде специалиста по особым поручениям, – «авторитетно» сказал Артем. – Серега рассказывал, на самые опасные дела Хан всегда Лютого посылает. И людей ему дает, сколько надо, и оружие самое лучшее. А снарягу Лютый сам выбирает, какую захочет. Просто идет по Черному Рынку, по палаткам, и берет забесплатно, что нравится.
– Ну, тут твой Серега приврал, конечно, – снова проронил Чумаков. – Но самую малость.
– Вернемся к нашим баранам, – вновь сказал Бондарев. – Значит, всех накрыло пыльцой. А сержанта не накрывало?
– Нет, почему, он тоже под Шторм попал, только… Я не понял, как вышло, но сержант сразу в норме был. Мы лечили тех, кто в колонне был. Ну, вот и спасли, кого сумели. Мы тоже Маме Юле помогали!
– Вы… помогали… Юле, – голос у Бондарева едва заметно дрогнул. – И теперь, Артем, у вас в отряде полтора десятка взрослых и… сколько скаутов?
– Двадцать три скаута, от двенадцати до восемнадцати лет. Когда мы в Черновке застряли, старшие только второй класс закончили, а младшие вообще ясельными малышами были.
– Это круто, – негромко проронил Чумаков. – До меня только сейчас дошло. Почти у нас под боком, девять лет, а мы ни сном ни духом! И кто с такой оравой управляется?
– Раньше были три воспитателя плюс двое старших ребят и нянечка. Потом кто-то умер, кого-то убили, а нянечка с Лютым ушла три года назад. Как раз в обмен на Серегу. Лютый после этого нас не трогал, даже охранял… пока военные не пришли. С нами одна Мама Юля осталась. А теперь сержант Кравченко, ну, и другие. Сейчас все иначе, все здорово, по-военному. Маме Юле полегче стало, и нам лучше, мы охотимся теперь, в наряды ходим, в караулы. Даже учимся!
– Хорошее дело, – по лицу Бондарева было заметно, что ему очень хочется расспросить Артема о Маме Юле подробнее, но майор сдерживался, как мог. – А здесь вы как очутились?
– Мы ведь скауты-разведчики! – Артем гордо выпрямился. – Мы иногда даже в Лес заглядываем. Я, знаете, кого там видел?! Шатуна! И горбунов сто раз встречал. Одного мы с ребятами вообще завалили! И даже лешего слышал, и ничего… Короче, мы к вам пробирались.
– К нам?
– Да… э-э… так точно! Нам сержант Кравченко особое задание дал. Приказал доложить командованию Армии Возрождения.
– Можешь мне доложить. Я заместитель начальника контрразведки Волчанского гарнизона майор Бондарев. Если ценные у тебя сведения, передам запись в штаб Армии.
Артем на миг замялся, но затем кивнул.
– Сержант Кравченко приказал доложить все о нашем Отряде, об этой… оперативной обстановке в зоне нашей ответственности и о всяких разговорах, слухах.
– То есть приказал довести до нас полную агентурную сводку, – Бондарев усмехнулся, но без иронии, наоборот, с одобрением. – Это хорошо. Это нам пригодится. Только зачем это сержанту?
– Как это зачем?! – искренне удивился Артем. – Мы ведь по факту подразделение Армии Возрождения. Ну, пока учебное, конечно. Сержант хочет, чтобы вы это знали, чтобы рассчитывали на наш Отряд.
– Ясно, – Бондарев вновь развернул камеру и включил запись. – Излагай, Артем. Только без спешки, все по порядку.
– Я постараюсь, – парень заметно волновался, поэтому начал с паузы, но продлилась она недолго. – Неделю назад это случилось. Мы увидели, как военная колонна подходит к поселку, обрадовались. Многие из нас и не помнят, как военные машины вживую выглядят, только в кино их видели. Ну, мы и побежали навстречу. А потом вдруг начался бой, и мы испугались. Лес не любит, когда шумят и портят экологию. Мама Юля так говорит, она давно это заметила. Если бой или что-то похожее, то обязательно будет Шторм. А тут бой, да еще несколько машин и броневик прямо в Лес заехали, деревья поломали… совсем плохо. Поэтому мы спрятались, а после Шторма снова вышли. А тут сержант Кравченко…
– Артем, я просил по порядку! – напомнил Бондарев. – Давай, начнем с момента, когда колонна разделилась. Сержант Кравченко рассказывал о бое? Этот момент он описывал?
– Да… то есть… так точно! – получив точку отсчета, Артем, наконец, сумел собраться. – Это был момент, когда появились предвестия Шторма. Сначала несколько раз подряд тряхнуло землю, несильно, потом небо вдруг потемнело, а Лес выбросил пыльцу. Много пыльцы, тучу! И эта туча накрыла почти всю деревню вместе с дорогой. По прикидкам сержанта Кравченко, вне зоны поражения остались только разведчики – другие, еще из двух групп прикрытия колонны. Сержант не стал их искать, а пошел по следам бойцов Отряда и вышел к зданию сельсовета, это рядом с нашим интернатом. Здание сельсовета кирпичное, крепкое, с большим подвалом, поэтому Кравченко решил устроить там базу на случай, если все-таки начнется Шторм. Отряд тоже двигался к сельсовету, но многие не дошли, упали на полпути, да так и лежали. Кравченко сначала притащил к сельсовету тех, кто еще мог двигаться, а потом начал собирать остальных. Тут дождик пошел, ему полегче стало…
– В каком смысле?
– Ну, пыльцу смыло – она быстро в землю впитывается, и волоком по грязи легче таскать, скользко ведь. Мы как раз в этот момент из подвала выбрались, я и Серега Пастухов, на разведку…

Глава 4

Деревня Черновка. Семь дней назад. Артем 

«…В шестнадцать лет многим кажется, что жизнь черно-белая и строго полярная. Есть добро, есть зло, и между ними пролегает отчетливо различимая граница. При этом мало кто задумывается, почему добро бывает с кулаками, и зло обязано ему проиграть. Потому, что так должно быть – вот и весь ответ. С возрастом выясняется, что мир красочнее и сложнее, что границы понятий размыты, а кое-где и вовсе стерты и что кулачное добро – это на самом деле и есть худшее из зол, но все это становится понятно позже. В шестнадцать лет мир прост, контрастен и постижим с первого взгляда, навскидку. Особенно если ты полжизни провел в условиях, когда именно от мгновенной оценки ситуации и зависит, продолжится твоя жизнь или этот понятный, контрастный, черно-белый вариант существования вдруг закончится. Может, поэтому и выживут юные? Они не боятся рисковать и не задумываются над множеством вариантов, а интуитивно пользуются единственно верным. Может, потому они и выиграют?
Версия спорная, но только не для шестнадцатилетних. Во всяком случае, Артем считал именно так – выживут молодые смышленые максималисты. Ведь они сумеют поделить мир на черную и белую стороны и договориться, кто где будет жить. А опытные сорокалетние старички заблудятся в сумерках их размытого мира и сослепу перестреляют друг друга. Или же запутаются в своих заумно-хитрых политических играх и, отчаявшись выбраться из этой паутины, забросают друг друга бомбами. Грустный финал, будет жаль это поколение, но такова логика выживания… наверное.
Хотя, почему «наверное»? Вот он живой пример. Точнее – полуживой. Три десятка корчащихся, блюющих, мертвенно-бледных старперов с выпученными, налитыми кровью глазами, которые валяются в лужах под проливным дождем в нескольких шагах от здания сельсовета. За что они умирают? За какие-то свои размытые понятия и сложные до полной путаницы законы и принципы? Глупо. По-взрослому, «цивилизованно», «социально значимо», но как раз поэтому и глупо. Выжить, а уж после бороться за принципы, вот это правильно. А умирать за них – что толку? Раньше – понятно, сражались за будущее подрастающих поколений, за своих детей. Но теперь-то… у кого из этих мужчин остались живые дети? У одного из сотни, да и то вряд ли. А чужие дети выросли и теперь выживают сами по себе. Ну и какой был смысл драться и умирать, за что или за кого?
Артем покосился на Пастухова. Вечный друг-напарник Серега лишними размышлениями не загружался. Выбравшись из подвала интерната, он в первую очередь оценил общий уровень опасности – сильный дождь, почти ливень быстро смыл пыльцу, поэтому опасаться было нечего, – а затем просканировал «что к чему». Выводами он делиться не стал, будто бы в отместку за то, что Артем не поделился с ним своими размышлениями. Хотя это вряд ли была месть. Серега просто рванул докладывать Маме Юле. Опять опередил, гаденыш!
Чтобы тоже заслужить одобрение Юлии Сергеевны, Артему оставалось только одно – проявить инициативу и помочь единственному не отравленному, но уже почти падающему без сил военному, который, как заведенный, вытаскивал своих товарищей с раскисших огородов и складировал их под навесом рядом с сельсоветом. Артем поймал себя на неуместном словечке «складировал», но, по сути, так оно и было. Из тридцати или даже сорока бойцов, попавших под облако ядовитой пыльцы, подавали признаки жизни от силы полтора десятка. Остальным было уже все равно, укладывать их будут или складировать.
– Парень, помогай, – прохрипел военный, стянув противогаз. – Смотри в карманах. Аптечки ищи. Там шприцы. Тонкие. Коли каждому в шею.
– Да, я сейчас! – Артем бросился к ближайшему отравленному, но в тот момент, когда протянул руку, бойца вырвало прямо на Чернова. Артем отпрянул.
– Не обращай внимания, – потребовал военный. – Как зовут?
– Артем.
– Зачтется, Артем. Я тебе обещаю, слово спецназовца. Сержант Кравченко меня зовут. Ты нам поможешь, мы – тебе. Уговор?
– Да, товарищ сержант.
– Артем! – донеслось из дверей интерната. – Немедленно вернись!
– Здесь помощь нужна, Юлия Сергеевна! Это военные! Пыльцой отравились!
– Знаю, знаю, – Мама Юля выбралась наружу и поспешила к навесу. – Сейчас подлечим, кого еще можно. А ты возвращайся!
– Мам Юля, их в дом надо. Может Шторм начаться, все сгорят здесь.
– Не будет Шторма, – уверенно сказала Юля и смерила взглядом сержанта. – Вам лично помощь требуется? Уколоть вас?
– Увольте, барышня, – Кравченко с интересом посмотрел на воспитательницу.
Артем ощутил легкий приступ ревности. Высокая, стройная, русоволосая, голубоглазая Юля была еще достаточно молода и красива, чтобы о ней тайком грезили почти все воспитанники. И Артем не был исключением. Поэтому интерес в глазах у сержанта он воспринял болезненно. Впрочем, было похоже, что немолодого сержанта заинтересовали не женские достоинства Юли, а что-то другое.
– Вы доктор?
– И доктор, и нянька, и завхоз, и повариха с прачкой, – нараспев ответила Юля. – Тащите в дом всех, кто пока шевелится. Я там шприцы пока наберу.
– А что у вас? Антидот? Может, армейский лучше?
– Может, и лучше, – Юля пожала плечами. – Но мой точно от пыльцы спасает. Девяносто случаев из ста. А у вашего препарата какая статистика? И срок годности, кстати… довоенный, наверное?
– Понял, отстал, – Кравченко усмехнулся и кивнул Артему. – Помогай, боец.
– Мы тоже поможем!
Рядом появились еще несколько ребят под предводительством Пастухова.
– Ого, – Кравченко окинул взглядом бригаду добровольных санитаров. – У вас тут целый пионерский отряд?
– Скаутский, – поправил Серега. – Мы выживаем, а этому раньше в скаутских отрядах учили. Так что мы – скауты.
– Хоть самураи с ирокезами, если вам так буржуйские слова нравятся, – Кравченко снова кивнул. – Всех, кто дышит, несите в сельсовет. Задача ясна? Выполнять, о выполнении доложить, старший – Артем! Марш!
С поставленной сержантом Кравченко задачей скауты справились играючи. Перенести потребовалось лишь четырнадцать человек. Потом одного вынесли обратно. Но лихость, с которой они все сделали и доложили о выполнении, вышла боком. Сержант не дал ребятам даже минуты отдыха. Разделил их на две группы и отправил к месту боя за имуществом. А когда ребята вернулись, навьюченные тюками, оружием и ящиками, Кравченко отправил их снова. И никакие возражения Мамы Юли, потребовавшей прекратить использование детского труда, на Кравченко не подействовали.
– Пожалуйся на меня в сельсовет, – Кравченко неожиданно вручил ей свою бесшумную винтовку с оптическим прицелом и кивком указал на чердачное окошко. – Лезь туда и смотри по сторонам. Увидишь, что бандюки возвращаются, кричи.
– Вы… – Юля на миг опешила и округлила глазки. – Вы что это тут… раскомандовались? По какому праву?!
– По праву защитника, дочка, – Кравченко посмотрел ей в глаза и грустно улыбнулся. – Уж коли застрял тут, буду вас защищать. Такая у меня служба. Или судьба.
Что ему ответить, Юля не знала. Да, похоже, и не хотела она ничего отвечать. Долгое время, ей уже стало казаться, что целую вечность, она была защитницей двух дюжин детей и подростков. И вот нашелся человек, который взялся защищать и саму Юлю. Стоило ли возражать? По каким причинам можно было отказаться от такого предложения? По этим… взрослым, фальшивым, надуманным? Мама Юля достаточно долго прожила среди поколения скаутов, чтобы забыть глупые законы поколения сорокалетних. Да и «мамой» для оставшихся без родителей воспитанников она была формально. По возрасту в мамы она годилась только самым мелким. Для остальных тянула максимум на старшую сестру.
– Давайте я девчонок на крышу отправлю, – Юля покосилась на оружие неприязненно, – а сама попробую какую-нибудь из ваших машин завести. Явно повеселее дело пойдет.
– Машину завести? – Кравченко хмыкнул. – Сумеешь?
– Если стартер не сгорел, заведу. Жизнь научила, а я не забыла, – Юля бесцеремонно повесила на плечо сержанту сумку с медикаментами. – И смотрите у меня, сержант…
– Кравченко, Степан Иванович.
– А я, будем знакомы, Юля. Смотрите, сержант Степан Иванович, чтобы никто с крыши не рухнул или ящик на ногу не уронил. Если что… вот!
Она показала Кравченко крепко сжатый кулачок и двинулась в сторону мусорной баррикады, отделяющей деревню от Леса. Сержант проводил ее взглядом и одобрительно покачал головой.
– Кремень, а не девка. Качественная. Факт.
Вернувшийся из второй «ходки» Артем сбросил с плеча тяжеленный мешок и тоже проводил Юлю взглядом. С оценкой сержанта он был согласен почти полностью. Кроме определения «девка». Какая же она девка? Все при ней, это да, но ведь уже за тридцать. Да и вообще… «девка», как-то нехорошо звучит. Юля не такая.
Сержант Кравченко перехватил взгляд скаута и едва заметно усмехнулся.
– Кому стоим, боец? Филонишь? Или есть что доложить?
– Нет, – Артем стушевался. – То есть… я насчет кочевников. Они не вернутся до завтра.
– Почему так думаешь?
– Я видел, они на северо-восток подались. А там, видите, небо ясное. Они не знают, что здесь дождик прошел. Думают, что здесь до сих пор пыльца в воздухе кружит. Если оттуда смотреть – непонятно, что за туча над нами висит, дождевая или пылевая. Не рискнут они вернуться.
– Мыслишь прямолинейно, но логично, одобряю, – Кравченко похлопал скаута по плечу. – Если еще учесть, что у них патроны на исходе… скорее всего, ты прав, не вернутся, пока боезапас не пополнят.
– А с какого перепуга вы… – Артем осекся. – Почему вы решили, что у них патроны кончились?
– Они так поливали, что немудрено решить, – сержант подтолкнул Артема. – Шагай, боец. Позже объясню. И еще много чего вам объясню в рамках курса начальной военной подготовки, обещаю. А пока надо имущество казенное спасти. Боевая задача ничуть не легче, чем от бандитов отбиться. Ясен приказ?
– Да.
– Надо отвечать «так точно»!
– Так точно!
– Орел! Лети, давай, орел. Шагом марш…»

Глава 5

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

Бондарев жестом попросил Артема остановиться. Как ни прискорбно, ему стало ясно, что свидетель из юного следопыта посредственный. Эмоций, атмосферы и свежего взгляда на жизнь в его рассказе было предостаточно, а вот фактов маловато. А Денису хотелось побольше узнать не только о деле, но и о Маме Юле. При одной мысли о связанных с ней совпадениях вновь замирало сердце. Кроме профессии, имени-отчества и возраста, теперь совпадали и описание внешности, и даже характер! Это действительно могла быть его Юля. Выжившая! Эта версия окрепла настолько, что теперь имела полное право на существование. Оставался один вопрос: есть ли среди скаутов дети Бондарева, двойняшки Маша и Миша? Если есть…
Денис слегка растерялся. Что тогда? Попросить отпуск и сгонять в Черновку за своими? И как это сделать? Они ведь на вражеской территории. Нет, если добрался майор Савенко, да еще до Старого Оскола, на грузовике, проберется и Бондарев. До Черновки ведь вдвое меньше топать или ехать, затея не безнадежная. Но как убедить начальство, что версия не надуманная?
Бондарев попытался вновь встряхнуться и отбросить эмоции, чтобы руководствоваться в первую очередь интересами дела, а уж потом личными соображениями.
– Настоящий сержант, – проронил Чумаков, пока майор подавлял эмоции и собирался с мыслями. – Только появился, сразу же всех «озадачил».
– Да, он настоящий, – Артем кивнул. – Мы сильно его уважаем. Он за неделю из нас реальных солдат сделал… ну, почти.
– И теперь все имущество колонны под вашей охраной, – сделал вывод Бондарев.
– Не все, – Артем развел руками. – Что погорело, мы не трогали. И машины, которые совсем не заводились, мы оставили на дороге. А главное… там какого-то особенного груза не хватило. Сержант Кравченко специально его искал. Все ящики вскрыл, все мешки. Он считает, Лютый засаду устроил именно из-за этого груза. Техника ему по барабану была. Без солярки она – металлолом, а топливо только у вас имеется.
– Ты откуда знаешь? – удивился Чумаков.
– Ну-у, – Артем пожал плечами. – Про Волчанский подземный резерв все знают. Три тысячи бочек. А иначе зачем тут форпост держать?
– Замнем для ясности, – Бондарев покосился на Чумакова и коротко вздохнул – «вот вам и секретность: вся округа знает, что у нас в подполе!».
Чумаков вскинул брови – «а я тут при чем?», – развел руками и без разрешения продолжил допрос вместо Бондарева:
– А откуда Лютый узнал о ценном грузе?
– От шпиона! – Артем окончательно перешел на заговорщицкий тон. – Этот шпион знал, что отряд повезет ценный груз, и сообщил об этом Лютому.
– О грузе знали только командир отряда и разведчики…
– Разведчики не при делах! – Артем округлил глаза. – Кравченко всех знает, как облупленных. Но главное – шпион знал маршрут колонны и все запасные варианты! А разведчики запасных вариантов точно не знали, даже капитан Донцов не знал!
– Остаются командир отряда и представитель штаба, – негромко подсказал Чумаков. – Кравченко их подозревает?
– Командира он точно не подозревает, – Артем помотал головой. – Его машина в авангарде должна была ехать, а весь авангард на глазах у сержанта в Лесу пропал. Никто не выбрался. Но в авангарде ценного груза не было, сержант уверен. Груз в середине колонны ехал. Значит, чтобы его забрать, командиру пришлось бы из Леса вырваться. А оттуда…
– Не выбрался никто, мы уже поняли, – перебил парнишку Бондарев. – Остается майор Савенко.
– Да, сержант Кравченко так и сказал: «Майор Савенко, больше некому». Он и маршруты знал, и о ценном грузе знал. И первая засада, на шоссе, из-за которой отряд через нашу деревню поехал, по словам сержанта Кравченко, очень уж основательно была подготовлена. Будто бы задолго до прорыва. Ну, вы понимаете…
– Сержант решил, что все было подстроено, – Бондарев кивнул. – И не второпях, а загодя.
– И что Савенко на самом деле никакой не представитель штаба Армии Возрождения, – добавил Чумаков.
– Нет, такого сержант не говорил, но… – Артем замялся. – А вообще-то говорил, только докладывать не велел. Ну, типа, это его личные подозрения и все такое. Хотя, когда бой начался и командир исчез, Савенко даже командовал. Но потом товарищ майор пропал. Ни среди убитых его не оказалось, ни среди выживших.
– И бандиты не вернулись, – вновь проронил Чумаков. – Может, потому, что получили, чего хотели?
– Бандиты не прорывались к грузовикам!
– К бандитам мог прорваться их шпион, – капитан пожал плечами. – Майор Савенко с ценным грузом под мышкой. Разве не очевидно?
– А, ну да, наверное, так и было, – согласился Артем.
– Это все?
– Да… э-э… так точно! То есть… никак нет! – парень достал из кармана двойной тетрадный листок, исписанный мелким, но разборчивым почерком. – Вот… хорошо, что не выкинул, когда нас кочевники сцапали… опись снаряжения, имущества, вооружения и боеприпасов, которые мы охраняем.
– Хорошо, Артем, спасибо, – Бондарев бегло изучил опись и подвинул листок Чумакову. – Сделай копию для тыловой канцелярии.
– Там у нас еще сухие пайки, – спохватился Артем. – Но сержант Кравченко их не включил, сказал, что уйдут в качестве довольствия.
– Понятно, – майор кивнул. – Отдыхай, Артем. Тебя проводят в казарму и накормят. Чумаков, распорядись.
– Сам провожу, – Чумаков помахал листком с описью, – как раз по пути копию сделаю и сразу отдам тыловикам.
Пока Чумаков провожал скаута и копировал опись, Бондарев стоял у окна и размышлял над словами юного разведчика. Точнее, половину времени он боролся с нахлынувшими вновь эмоциями. За девять лет после катастрофы воспоминания потускнели, стерлись, покрылись налетом безнадеги, но в основе своей остались прежними, а главное – живыми. Надежда, что Юля и двойняшки уцелели, никогда не покидала Бондарева, и это был очень питательный субстрат для эмоций. При этом Денис отлично понимал, что лучше не надеяться на чудо, а потому постепенно успокоился, почти смирился… и вдруг появился этот скаут.
«Черт его принес! Или не черт? Так, все! Отставить, майор! Сосредоточиться!»
Кому как, а Бондареву мысленные приказы помогали всегда. Так вышло и теперь. Новым усилием воли майор опять сосредоточился на главной теме. Рассказ Артема еще немного прояснил картину, а главное – не противоречил версии Тунгуса, но вопросов оставалось много. И у Бондарева имелось предчувствие, что дать на них ответы сможет третий задержанный. Впрочем, какое, к черту, предчувствие? Это было логично.
Видимо, капитан Чумаков сделал похожие выводы, поскольку вернулся не один. Не дожидаясь приказа, он привел с собой третьего «клиента». Со слов самого задержанного, звали его Егор Котов.
Формальности Бондарев опустил. Типичный амулет лесного жителя и характерные детали одежды Котова говорили сами за себя. Бывший лейтенант самовольно оставил службу и подался к егерям. Этого факта было достаточно, чтобы разговаривать с Егором как с дезертиром, то есть диктовать ему свои условия.
– Ты ведь не хочешь, чтобы мы пробивали твои отпечатки по базе данных и предъявляли обвинение в дезертирстве? – строго глядя на Котова, спросил майор.
– Я могу не отвечать? – Егор держался уверенно и отвечал спокойно, словно его не пугала перспектива ответить за свое предательство по законам военного времени.
– Можешь, если расскажешь то, что меня интересует. Что произошло неделю назад в поселке Черновка? Ты ведь там был?
– Был, – Егор усмехнулся. – Именно после боя в Черновке я надел оберег. Хотел сделать это раньше, но… я не дезертир. Бросить товарищей и свою часть я не мог. Только когда наше подразделение прекратило свое существование, я понял, что имею моральное право начать жизнь заново.
Он взял паузу и потеребил висящий на шее амулет.
– Но, встретив Тунгуса, ты понял, что кое-какие обязательства перед бывшими сослуживцами у тебя остались, – продолжил за него Бондарев. – Поэтому ты пришел к нам?
– Так точно, – Егор поднял взгляд на Бондарева. – Я теперь дитя Леса, а значит – человек гармонии. Без нее в Лесу не выжить. Но гармония – это в первую очередь состояние души. Когда же на душе камень – гармонии не достичь. Вот я и решил сбросить этот булыжник в пропасть забвения.
– Говоришь красиво, как заядлый романтик, – Бондарев скептически хмыкнул. – Ладно, приму твой душевный камень, бросай. – Майор включил запись. – Итак, лейтенант Котов Егор Алексеевич, вы действовали в составе разведгруппы капитана Донцова, командовали головным дозором. Что произошло, почему теперь вы замаскированы под егеря?
– Я не замаскирован, говорю же. Теперь я и впрямь человек Леса, только не поселенец из Края, а сам по себе. Можете считать меня лесным бродягой…

Глава 6

К северо-востоку от поселка Черновка. Семь дней назад. Егор 

«…Лейтенант Егор Котов изначально не горел желанием уходить из окрестностей Старого Оскола, но ему хватило ума ни с кем об этом не разговаривать. Он честно дошел до поселка Черновка и, когда начался бой, дрался не хуже других. Группа Котова успела выйти на окраину поселка и атаковать противника в правый фланг, но повоевали разведчики недолго. В результате электромагнитного возмущения БТР превратился в недвижимость, и бойцам пришлось спешиться, а чуть позже притормозить, поскольку Котов вовремя заметил, что Лес серьезно волнуется. Наблюдательность лейтенанта уберегла его маленькую группу от крупных проблем. Последовавший выброс ядовитой пыльцы накрыл почти всю деревню плотным облаком. Окажись разведчики буквально на сто метров южнее, их не спасли бы никакие средства химзащиты.
Разведчикам пришлось сдать назад, а затем двинуться в обход, чтобы зайти с юга и присоединиться к группе Кравченко. Пока группа Котова маневрировала, в окрестностях Черновки стихла канонада, так что Егор с бойцами поспел, как говорится, к шапочному разбору. Им открылась картина полного разгрома, но дать хотя бы один комментарий было некому. Пришлось самостоятельно вычислять, что произошло.
Неподалеку от места боя авангарда с противником разведка обнаружила БТР сержанта Кравченко, но в нем никого не было. Похоже, после того как заглохла бронемашина, «все ушли на фронт» пешим порядком.
То, что Лес поглотил авангард колонны, разведчики догадались, увидев заглохшую технику на опушке. Следы основы колонны вели к мусорной баррикаде и дальше в сторону поселка, но где они заканчивались, можно было только предполагать. Соваться в зону биологического заражения ради этой информации было слишком опасно.
Впрочем, скоро выяснилось, что и на шоссе вблизи баррикады еще сохранялись очаги повышенной опасности. В направлении поселка ушли не все бандиты, уцелевшие после «пылевой атаки» Леса. Неожиданно из укрытия между подбитыми машинами начал работать снайпер. Поскольку противник стрелял из бесшумного оружия и практически в спину, Котов сразу же потерял одного из бойцов. Пришлось отступить за баррикаду и открыть ответный огонь. Второй боец продержался недолго, его позицию вражеский снайпер вычислил быстро, поэтому Котову оставалось надеяться только на себя и свой «Вал». Дуэль из бесшумного оружия вскоре прекратилась, но уничтожил Егор снайпера или нет, осталось загадкой.
Вот так и вышло, что Егор вдруг остался практически один. «Практически», потому что чуть позже в разрывах дымовой завесы он увидел майора Савенко, который пробирался по краю Леса на север, а потом заметил крадущегося вдоль шоссе Тунгуса. Старший сержант явно собирался выйти из Черновки в южном направлении. Котов мог пойти с тем или с другим, а мог бы найти Кравченко, на выбор, но не стал этого делать. Егору выпал шанс осуществить давно задуманное – уйти на поиски гармонии с новой природой, – и он собирался этим шансом воспользоваться. Раньше это могло сойти за дезертирство, но теперь кто мог его осудить? Отряд фактически прекратил свое существование, а если кто-то и выжил, о судьбе Котова ему ничего не было известно. Идеальный момент, чтобы «родиться заново».
Дождавшись, когда хлынувший вдруг дождь смоет основную часть пыльцы, а чуть позже и все следы, Егор выбрался на дорогу. Он точно знал, какие трудности ожидают его в первое время, но это уже не пугало. В его новой жизни было главное – новый дом. Он точно знал, куда ему идти и от какой печки выплясывать новый жизненный танец. Не так давно эту печку он перекладывал собственноручно. От мыслей о доме, очаге и хранящей его женщине Котову стало тепло, а сомнения окончательно развеялись. Бывший лейтенант вытащил наугад из кузова ближайшего грузовика патронный ящик, забросил его на плечо и потопал по дороге на север. В сторону дремлющего под сенью близкого Леса хутора Кохановка, где жила лучшая на свете, рыжеволосая, зеленоглазая… ведьма по имени Василиса…

…Котов улыбнулся своим мыслям. В шутку он и сам иногда называл свою зазнобу ведьмой, обещал подарить ей новую метлу и приносил «в подарок» лягушек. Но в действительности… что бы там ни выдумывали уцелевшие жители окрестных деревень, Василиса была нежным, добрым и безобидным созданием. Да, она разбиралась в травах, заговорах от зубной боли, приворотах и влиянии лунных фаз на рост картошки. Ну, и что с того? Почему сразу ведьма, а не знахарка-травница, например? Потому, что жила близко к Лесу и ее не трогали мутанты или мистические лесные духи? Мало ли бродит по окраине Леса других людей? Взять, например, жителей Поселения Край. Глубоко в Лес не заходят даже они, но поблизости от опасной зеленой зоны поселенцы чувствуют себя, как рыба в воде. И что, все они лешие и ведьмы? Не слишком ли много оживших сказочных персонажей на каждый квадратный километр? В общем, Котов не верил во всякую чушь, а потому Василису не боялся ни в каком виде, даже если она неубедительно сердилась и обещала превратить Егора в бревно.
Обо всем этом Котов вспоминал и размышлял уже под вечер, сидя у печки, в которой вместе с дровами горели документы бывшего лейтенанта и сорванные с формы знаки различия. Отныне единственным документом и знаком различия был амулет – крохотный мешочек на сыромятном ремешке. Его бывшему лейтенанту Егору Котову, а теперь мирному жителю по прозвищу Гамаюн подарила Василиса, завершая обряд перевода Егора из мира насилия в мир гармонии.
Обряд вступления в новую жизнь Егор воспринял с долей иронии, но поднесенное знахаркой зелье выпил до дна, амулет-мешочек с неизвестным содержимым повесил на шею без возражений, а новый позывной принял без комментариев, хотя язык так и чесался пошутить на тему бурной фантазии подруги. Сам Егор был готов и на традиционное прозвище Кот. Но если Василиса видела его вещей птицей, значит, пусть будет Гамаюн. Почему бы нет? Чем меньше ассоциаций с прежней жизнью, тем лучше.
– Это имя подсказал мне Лес, – уловив, что Егор едва сдерживается, чтобы не пошутить, сказала Василиса. – Гамаюн все знает и открывает свое знание тем, кто умеет его слышать. Ты встал на путь постижения гармонии, повернулся лицом к Лесу, и он вознаградит тебя за это великим знанием, которым ты будешь делиться с другими детьми Леса. Одно условие – ты должен поверить в это всей душой, а не формально. Понимаешь? Путь гармонии сложен, но это единственный путь в будущее.
– Я готов, готов, просто не до конца понимаю, что надо делать.
– В первую очередь осознай, чего больше не надо  делать, – назидательным тоном сказала Василиса. – Ты не должен больше никого убивать.
– В общем-то, и не собирался, – Котов указал на топку. – Военное прошлое только что сгорело… аминь.
Кусок обложки военного билета никак не желал сгорать, и Егор поворошил кочергой угли. Это помогло. Через минуту от прошлого и впрямь не осталось и пепла.
– Однако собираться надо, как сказал бы Тунгус, – Егор поднялся.
– Да, – Василиса кивнула. – Давно пора отсюда уходить. Лес тоже так считает. Но раньше я тебя ждала, а теперь… можно и в путь.
– Куда пойдем?
– В Поселение Край, конечно. Там все свои, там безопасно, там люди живут в гармонии с Лесом. Путь неблизкий, но выбора нет. Или ты иначе думаешь?
– Не знаю, – Егор все никак не мог оторвать взгляд от углей. – Говорят, на юге особые места есть… просто сказочные. Подслушал в баре за одним из столиков… что существует город «Нефтяные камни»… в море на нефтяных платформах… Там не боятся Леса, и даже Шторм обходит их стороной. А благодаря нефтяным скважинам они обеспечены топливом на много лет… Наверное, теперь это единственное место на планете, где можно забыть обо всем этом кошмаре. Но, увы, все, кто хотел до него добраться… не вернулись. И непонятно, то ли они все погибли, то ли, после всего безумства, происходящего в мире, нашли тот рай, из которого не хотят возвращаться. Из головы этот город не выходит, и чем больше думаю об этом, тем более убеждаюсь, что хотел бы попытать счастья, попробовать дойти туда. Только ребят с собой покрепче взять – отсюда до Каспийского моря путь неблизкий. И будь что будет. Готов рискнуть всем, чтобы хоть один денек не шарахаться от каждого звука .
– Между Большой степью и Каспием непроходимый Лес, – Василиса покачала головой. – Так что этот твой город – легенда. А мы в реальное место уйдем.
– Ладно, в Край, значит, в Край, – Егор встряхнулся и вдруг заглянул Василисе за спину. – Ты не могла бы… из-под лавки вытянуть… вон тот ящичек.
– Ящичек? – Василиса обернулась. – Ты когда его там спрятал?
– Сегодня. Когда пришел. До схрона в огороде лень было тащить, вот и решил сделать, как в той поговорке: хочешь спрятать понадежнее, положи на виду.
– И что в нем?
– Патроны, что ж еще. Ну, не с пустыми же руками в гости идти. Я помню, поселенцы натовское оружие предпочитают. Но какая проблема обменять наши патроны на импортные?
Василиса отыскала подходящий рюкзак, а Котов тем временем вскрыл ящик.
– То-то, думаю, так лихо его допер, – озадаченно проронил Егор.
В ящике вместо двух цинков с патронами оказался лишь один. На месте второго лежал примерно такой же по форме и размерам контейнер из углепластика.
– Это что? – заглянув Егору через плечо, спросила девушка.
– Это, Вась, называется спецконтейнер для транспортировки ОЦИ – особо ценных изделий. Или иначе: УСМК – упаковка из сверхпрочных материалов и с кодовым замком.
– А что в контейнере?
– Сам не знаю. Могу лишь предположить, что СЦА.
– Опять? ОЦИ, СЦА… А если перевести с военного на русский?
– Сверхценный артефакт.
– Еще разок переведи, пожалуйста, – Василиса грустно улыбнулась.
Егор неожиданно растерялся. Он вдруг понял, что не знает, какой артефакт может находиться в контейнере. Неделю назад в рейд по руинам Старого Оскола ходила не вся разведгруппа. Капитан Донцов и с ним еще трое. И никто из четверки не уточнял, что конкретно им повезло раздобыть. Просто сказали, что нашли кое-что особо ценное. Возможно, аномального происхождения. Подробности позже, если разрешит Кулдык. Но полковник тему засекретил, поэтому ребята не проговорились даже в узком кругу. Вот почему Котов действительно не знал об «изделии» ничего конкретного.
– Слушай, Вась, я ведь и не знаю, что это на самом деле, – признался Егор. – Но теперь ясно, что действительно ценная вещь, если бандиты решились атаковать колонну.
– А откуда кочевники узнали об артефакте?
– Кто-то сдал нас с потрохами. И поскольку бандиты не нашли в грузе колонны этот вот ценный ящик, предатель может заподозрить, что это я утащил артефакт. А если предатель кто-то из разведчиков… он запросто может привести бандитов сюда. Ведь для моих бывших друзей не секрет, куда я так часто наведывался в последнее время.
– Тогда нам точно следует двигаться прямиком в Край, – решительно заявила Василиса. – И как можно скорее. Любой сильный артефакт может принести много пользы, но может причинить и страшный вред. Только люди гармонии способны все правильно оценить и учесть все плюсы и минусы.
– А если это не артефакт? – засомневался Егор. – Ведь обычно артефакты в Рудне находят, или на Химзаводе под Днепропетровском. Ну, еще в Школе… а тут – Старый Оскол. Не аномальное какое-то место, нетипичное. Что, если «изделие» – это, например, образец лекарства от эпидемии?
– Легендарное черное лекарство? – Василиса усмехнулась и лукаво взглянула на приятеля. – Что-то сомневаюсь. Но даже если так, Егорушка, лучше наших лесных друзей в этом никто не разберется.
– Я понимаю, – Котов под ее взглядом растаял и сдался. – Что ж, идем. Теперь точно явимся не с пустыми руками, может, примут получше.
– Нас примут хорошо в любом случае. Мы ведь тоже люди гармонии. Для Поселения Край это самое главное.
Сборы были недолгими. Все, что требовалось Василисе, уместилось в большом рюкзаке. В другую походную сумку Егор упаковал патроны и контейнер. Можно было отправляться, но выбранная Василисой тропа пролегала неподалеку от Леса, а местами даже подбиралась вплотную к мрачным зарослям. Поэтому «на посошок» Василиса замерла и пробормотала какие-то заклинания. Котову все равно было жутковато, но вида он не подал. Лишь заметил, что впервые подходит к Лесу так близко.
– Все будет хорошо, – Василиса улыбнулась. – В сам Лес мы не войдем. По краешку, по бережку, так и проскользнем мимо глаз людских да звериных. Где зелье поможет, а где заговор. Не волнуйся. У меня средства верные.
Так оно и получилось. Заросли на краю Леса кишели живностью, но на путников зверье не реагировало. Помогли заклинания Василисы? Честно говоря, теперь Егор не знал, что думать. Привычная картина мира определенно меняла краски, но каким будет новое полотно, Котов представлял себе с большим трудом.
Очень скоро незаметная тропинка вывела парочку на берег реки. Она вдруг появилась из чащи и дальше по течению превратилась в границу Леса. От этого места и вплоть до южного «Шебекинского» изгиба здешнего участка Леса очертания его края и правого берега реки практически совпадали. Небольшие лесные островки встречались местами и на левом берегу, но Василиса уверенно повела приятеля по тропе вдоль реки. Подруга была уверена, что все будет нормально. Почему она была в этом уверена? Ответ оказался простым. Даже для аномального зверья существовало такое понятие, как «водопойное перемирие». И ядовитую пыльцу Лес над водой не распылял, наверное, чтобы не отравить зверей. Так что, если вести себя мирно, соблюдать все правила и ритуалы и держаться воды, то проходить сквозь левобережные зеленые островки можно было смело.
Вскоре солнце покатилось к горизонту, и Егор высказался за ночевку, но Василиса решила заночевать в бывшей деревне Гнездиловка, в избушке на берегу. Небольшой язык Леса перекинулся на левый берег, вытянулся полукругом и прикрыл деревеньку, оставив на севере едва заметный проход по самому урезу воды. Но в саму Гнездиловку Лес почему-то не вошел. То есть жить в ней было можно, но, кроме егерей, никто сюда не забредал. Очень уж неуютно было находиться в этой «бутылочной ловушке». Кругом Лес, правда, на западе – за речкой, и всего один выход, через узкое северное «горлышко». Неуютно, это еще мягко сказано.
На подходе к заброшенной деревеньке уже в сумерках Егор вдруг ощутил непонятное беспокойство. Ему почему-то стало казаться, что вокруг него концентрируется какая-то энергия, и это ощущение усиливалось по мере приближения к утонувшей в Лесу деревне. Как ни странно, Василису эта информация не встревожила, а наоборот, воодушевила.
– Если имеется аномальная энергия, значит, все верно, артефакт в контейнере! Возможно, именно его загадочная энергия обостряет твои чувства! Такое часто случается поблизости от Леса, когда Солнце уже село, а Луна еще не взошла. Лес компенсирует недостаток солнечного света собственной энергией или энергией артефактов.
– Обостряет чувства, это точно, – Котов настороженно обернулся. – И чувства подсказывают, что за нами кто-то идет.
– Идет? – Василиса повертела головой. – А-а, ну да. Конечно, идет. Здесь меньше зверей, чем в Лесу, но они все равно есть. Но ты не бойся, они не нападут у реки.
– Идет кто-то двуногий, – Егор взялся за автомат. – Замри.
– Гамаюн! – строго сказала Василиса. – Не трогай оружие! Помнишь, ты обещал!
– Я не собираюсь стрелять, но…
– Никаких «но»! – Василиса взяла приятеля за руку. – Помни о гармонии! Лес поможет нам, если…
Егор не услышал окончания фразы. В темя вдруг что-то тюкнуло, в глазах у Егора потемнело, и он рухнул на землю. Руки и ноги не слушались, но окончательно Котов не вырубился. Он услышал шаги, а затем голоса. Василисы и каких-то мужчин.
– Завела ухажера, Лиса? – негромко спросил один из незнакомцев. – А Змей об этом знает?
– Не собираюсь отчитываться! – с вызовом ответила Василиса. – Ты мне кто, папа, что ли?
Голос Василисы показался Егору незнакомым. И не потому, что звуки искажались в результате полученной контузии. Вызов в голосе Василисы звучал неубедительно, а еще голос знахарки чуть дрожал, и в нем появились незнакомые нотки. Это были нотки страха. Егор всегда считал, что знахарка никого и ничего не боится, и вдруг выяснилось, что это не так. Василиса испугалась, а Егор не мог ей ничем помочь. Обидно было до ужаса. Намного обиднее, чем осознавать тот факт, что прошляпил атаку с тыла.
– Я чувствую присутствие энергии, – тихо, почти шепотом сказал кто-то еще. – Она где-то близко… у этого человека.
Перед глазами по-прежнему плавала муть, но она не помешала Егору разглядеть, как над ним склоняются два человека. Незнакомцы перевернули Егора набок и сняли с него рюкзак.
– Что в контейнере, Лиса? – изучив содержимое рюкзака, спросил первый незнакомец.
– Зелье, – опять неубедительно соврала Василиса. – Тебе это не пригодится, Гром!
– Мне все пригодится, – Гром усмехнулся. – Даже ты сгодишься. Раз уж со Змеем у вас не вышло, он в обиде не будет. Сиплый, что скажешь, пригодится нам ведьма?
– Какое-то время будет полезна, – прошептал тот, кто уловил присутствие аномальной энергии.
– Отпусти, Гром, я в Край иду! – взмолилась Василиса.
– И я туда иду, – голос у Грома сделался холодным. – Вот вместе и пойдем. Только не спеша. Еще недельку здесь побудем, у меня на заимке, а потом в Край.
– Гром… мы со Змеем все равно друзья!
– Зачетная попытка, – Гром усмехнулся. – Только не верю. У Змея нет друзей. Или рабы, или враги. У меня такой же принцип. Понятно тебе? Встала и пошла! Все уходим. Корень, добей ухажера.
К Егору подошел еще один человек. Сначала он вынул из разгрузки у Котова магазины и нож, затем встал и поднял «М-16», целя Егору в лоб. Раньше Котов не боялся смерти, но теперь нервы почему-то сдали, и он зажмурился.
– Нет! – крикнула Василиса. – Лес этого не одобрит! Я чувствую это!
– А я не чувствую, – с издевкой ответил Гром.
Егор этого не видел, но догадался, что егерь ухмыльнулся.
– Ведьма права, – неожиданно заявил Сиплый. – Аномальная энергия возмущается.
– Корень, привяжи его к дереву, – нехотя приказал Гром. – Пусть Лес решает сам, что с ним делать.
– Это правильно… – одобрил Сиплый. – Я чувствую, как энергия успокаивается.
– Шел бы ты со своей энергией… – проронил едва слышно Гром и тут же добавил, как бы заминая предыдущую реплику: – Корень, только быстро. Темно совсем, а до заимки еще километров пять.
Человек с «М-16» щелкнул предохранителем, забросил винтовку за спину и достал из кармана разгрузки пеньковую веревку…

…Василиса исчезла, как горький дым, а с ней улетучились и все иллюзии. Броситься по следам егерей и отбить Василису Котов не мог, это было очевидно. Без оружия против десятка этих егерей на их территории… никаких шансов. Опередить их, прийти в Поселение Край и отбить или выкупить Василису там? Тоже сомнительный вариант. Да и не факт, что эти архаровцы действительно собрались в Край. Третья проблема – как Гром обращается с рабами? Не замучает ли Василису до смерти еще здесь, вдалеке от Поселения? Ответов на все эти вопросы у Котова не было, и где их искать, он пока не понимал.
Веревки оказались слабоватыми, бывший разведчик без труда освободился от пут и направился по единственному разумному маршруту – строго на восток. Ведь к северному выходу из деревни-ловушки двинулись егеря, а на юге левобережный язык Леса был слишком широким. А вот если двигаться на восток, Егору требовалось преодолеть не больше ста метров по узкой полосе Леса. Всего сто метров, казалось бы, пустяк, полторы сотни шагов, но это были сто пятьдесят шагов по аду. Пусть и казалось, что на этом берегу реки островок Леса почти прозрачный, а потому не такой зловещий, как на правом.
Чтобы не слишком сильно мандражировать, Котов попытался убедить себя, что это своего рода экзамен. Испытание для него как для профессионального разведчика и одновременно как для вольного бродяги, возможно, лесного. Ведь если удастся выжить на этом отрезке пути, полученный сейчас опыт обязательно пригодится. Егор точно знал, что не бросит Василису. Следовало только подготовиться, а уж после начинать поиски. Возможно, даже на окраине зеленого ада, как бы ни было здесь жутко…»

Глава 7

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

Егор кивком обозначил, что доклад окончен, но майор Бондарев не сразу продолжил беседу. Он взял минутную паузу и лишь затем подытожил:
– Получается, с администрацией ада ты договорился, из Леса выбрался. Назло врагам.
– Не назло, – Котов поднял грустный взгляд на майора. – Вопреки их ожиданиям. Лес не любит, когда люди злятся. Ведь на самом деле это никакой не ад, в нем нет зла. Просто в нем свои законы. Я вовремя это понял и потому выбрался. Точнее – Лес меня выпустил. А может, зелье, которым меня Василиса напоила, сильно помогло. И оберег подействовал. Зверье на каждый шаг реагировало, кружило, рычало поблизости, но так и не тронуло.
– Но теперь ты далеко от Леса и можешь дать волю эмоциям. Хочешь, чтобы мы провели рейд, отыскали Грома и Василису? Именно поэтому ты пришел и рассказал свою историю? Отчаянный ход.
– Вы сами попросили меня все рассказать.
– Нет, парень, ты этого и хотел.
– Думайте что угодно. Если вам так удобно, можете считать, наши интересы совпали. Разве нет?
– Ты ведь не уверен, что Гром утащил СЦА в направлении Края, это лишь версия. Ты даже не можешь утверждать, что «изделие» было в контейнере. Ведь ты его не вскрывал. Точно так же «изделие» мог прихватить, например, майор Савенко. О каком тогда совпадении интересов идет речь?
– Версия версией, но шансы достаточно велики, разве нет?
– Пятьдесят на пятьдесят, – Бондарев пожал плечами. – Я подумаю, Котов. Пока свободен, иди…

…Отпустив разведчика, майор вновь крепко задумался. Факты почти сложились в понятную картину, но однозначного вывода Бондарев сделать по-прежнему не мог. Чтобы не мешать его размышлениям, капитан Чумаков опять вышел, но это не сильно помогло Бондареву.
Верить, что «изделие» у егерей, было нельзя. По версии Котова, контейнер с артефактом нашелся в ящике без пометок. Да, могли перепрятать, когда начался бой. Но с равной вероятностью Егор все выдумал, чтобы заручиться поддержкой военных и спровоцировать их на удар по заимке егеря Грома.
Бондарев еще немного подумал и, наконец, решил действовать. Он поднял трубку телефона, собираясь набрать номер подполковника Сахно, своего непосредственного начальника. Выводы выводами, а картина происшествия отдельно. Ее следовало обязательно показать командованию. А оно пусть решает, что делать с этой «картиной». Повесить на стену или отправить в топку. На то оно и начальство.
Бондарев уже сунул палец в окошко архаичного наборного диска, но исполнить ритуал телефонного вызова «а-ля шестидесятые» ему помешал неугомонный Чумаков. Капитан опять ворвался в кабинет со скоростью пули, вытаращил глаза и замахал руками.
– Денис, аврал! Нет, сиди, не вставай, а то упадешь! Угадай, кого только что доставил патруль!
– Дай подумать, – Бондарев положил трубку и недоверчиво уставился на капитана. – Младшего сержанта Князева?
– В яблочко! – Чумаков бросил на стол цепочку с двумя жетонами. – Его принял все тот же патруль всего в сотне метров от форпоста.
– Не слишком ли много совпадений? – Майор подвигал жетоны карандашом по столу. – Мне начинает казаться, что сегодня порвался какой-то мистический мешок и совпадения сыплются из него, как горошины. Разве что не подпрыгивают.
– Давай послушаем этого Князева, а там решим! Ставлю десять монет, что его версия не сойдется ни с одной из предыдущих!
– Не вижу смысла спорить. Если сойдется, Князев отправится под трибунал, а ему это надо? Младший сержант наверняка скажет, что ни в чем не виноват, что его подставили. Мне интереснее, почему он пришел, а не какую он версию нам задвинет.
– Тогда ставлю десятку, что пришел он, чтобы сдать артефакт.
– Годится, – после недолгих колебаний согласился Бондарев. – Отвечаю. Заводи…

…Младший сержант Валерий Князев был единственным бойцом в разведгруппе Донцова, не имевшим до катастрофы никакого отношения к спецназу. Более того, он и в армии-то служил условно. После окончания физкультурного попал на год в СКА, поскольку к тому моменту имел звание мастера спорта и медаль чемпионата Европы по биатлону. Но катастрофа внесла в судьбу Князева существенные коррективы: задержала его в армии на целых семь лет, заставила помотаться по миру выживших и в конце концов забросила в Отряд полковника Кулдыка. О лыжах за время скитаний Князев почти забыл, а вот в стрельбе поднялся до очень высокого уровня. Если брать Отряд, то посоревноваться с Князевым могли от силы три человека: таежный следопыт и охотник Тунгус, сержант Кравченко да лейтенант Котов. Все – разведчики Донцова. Неудивительно, что капитан Донцов зачислил Валерия в свою разведгруппу лишь после короткой беседы и тестовой пристрелки. Спортсмен, снайпер, выносливый, дисциплинированный, уравновешенный. Для разведчика данные у Князева были идеальные, а специальный опыт дело наживное. Так оно и вышло. Год спустя Князев стал настолько хорошим специалистом, что Донцов начал брать его на самые ответственные задания. Например, такие, как рейд в центр города, на ремзавод, во время которого разведгруппа обнаружила «изделие». То самое, из-за которого впоследствии и разгорелся сыр-бор.
– Что это все-таки за «изделие»?
Бондарев не стал делать вид, что не в курсе истории в целом. Просто решил не уточнять, откуда и какие знает подробности. Однако Князев не удивился осведомленности майора.
– Ничего не могу сказать, товарищ майор, – честно глядя на Бондарева, ответил снайпер. – Об этом знали только Кулдык, Донцов и Савенко.
– Вы ходили в рейд и не знаете, что добыли?
– Добыл капитан Донцов. Рядом с ним в этот момент находился Спирин, но даже он был не в курсе. Капитан сразу упаковал «изделие» в контейнер… а возможно, нашел «изделие» уже упакованным. Я прикрывал группу. В момент, когда я узнал о находке, артефакт уже лежал в рюкзаке у командира.
– Разве не вы помогали прятать контейнер с «изделием» в ящик перед выходом колонны? – вмешался Чумаков.
– Так точно, помогал. Но видел опять же лишь контейнер.
– Это был углепластиковый контейнер с кодовым замком и складной ручкой?
– Да, размером с цинк для патронов. Он идеально вписался в штатное место рядом с запаянным цинком. Я забил ящик и положил его в машину Кулдыка.
– В машину полковника? – уцепился Бондарев. – Не в грузовик, на котором ехал Савенко?
– Майор Савенко и полковник ехали на одной машине. Это был «Тигр» Кулдыка.
– В авангарде колонны?
– Так точно, но лишь до шоссе. В этом все дело. На подходе к Скородному мы попали в дымовую завесу, а затем передовой дозор доложил, что в трех километрах впереди блокпост. Шоссе было перекрыто серьезными силами противника. Полковник Кулдык по согласованию с майором Савенко отправил колонну отряда по объездной дороге, а сам двинулся по другому маршруту. Иллюзию, что Кулдык и Савенко в колонне, создавало их участие в радиопереговорах. В результате колонна вышла не к границе территории Армии Возрождения, а прямиком на засаду бандитов в деревне неподалеку от Леса.
– Очень интересно. Вы видели, как машина полковника покинула колонну?
– Нет. Я увидел, что ее нет в колонне, лишь когда мы подошли к деревне.
– Что было дальше?
– Дальше завязался бой. На него отреагировал Лес. Всех накрыл короткий локальный Шторм, выжившие разбежались. Но разведчики ни под обстрел, ни под Шторм не попали. Головную и фланговую группы разведчиков противник будто бы игнорировал, а от Шторма Котов и Кравченко увернулись, сделав вид, что совершают обходные маневры. Наша группа едва не вляпалась в Шторм, но тут подсуетился Тунгус, который необычно долго изучал следы вломившегося в Лес авангарда, придержав тем самым Донцова в безопасной зоне.
– То есть в начале боя Донцов не пострадал?
– Нет, не пострадал. Говорю же, облако пыльцы и электрическая буря нас не задели. Однако избавление от Шторма нас не спасло. Пулеметчик Пак по несчастной случайности был убит зверьем. А Донцов, Аверьянов и Спирин были убиты выстрелами в спину. Предположительно, стрелял Тунгус.
– Интересный поворот, – Бондарев недоверчиво взглянул на снайпера. – С чего вдруг?
– Я не делаю выводов, товарищ майор. Не моя задача. Докладываю, как было, а дальше…
– Дальше я сам. Хорошо. Продолжайте.
– Мне повезло. За минуту до того, как Тунгус открыл огонь по своим, Донцов отправил меня занять позицию, чтобы я прикрыл передислокацию. Тунгус был и у меня в тылу, но я вовремя понял, что происходит.
– Понял и затаился?
– Так точно. Я видел, как лейтенант Котов, сержант Кравченко и Тунгус встретились рядом с машиной рядового Покровского. Атаковать их я не стал… растерялся, честно говоря. А потом момент был упущен. Лейтенант и сержанты исчезли из вида. И еще четверо разведчиков, те, кто был в группах Котова и Кравченко, тоже исчезли, будто бы испарились. Но тут есть примечательная деталь. За все время боя в эфире не было ни одного из четверых. Не слышно было и Кулдыка, который должен был командовать хотя бы до того момента, когда авангард, в котором якобы шла его машина, вломился в Лес и пропал.
– А кто командовал? Савенко?
– Нет. Сначала командовал капитан Захаров, потом Донцов, а дальше… вся электроника зависла, радиосвязь пропала, машины заглохли. А еще через несколько минут начался Шторм и воцарился хаос.
– То есть эти четверо и Савенко могли находиться в машине полковника? В качестве охраны?
– Думаю, так и было. Но, повторюсь, выводы – ваш профиль, товарищ майор. Мое дело изложить факты и детали. Допустим, такую деталь, как слишком большое для полевой радиосвязи расстояние. К моменту начала боя Кулдык, Савенко и, скорее всего, четверо «пропавших» разведчиков были уже слишком далеко от Черновки.
– По-вашему, отправка отряда в Черновку была отвлекающим маневром?
– По-моему, все гораздо хуже. Бой требовался Кулдыку и Савенко, чтобы замести следы. В первую очередь – устранить тех, кто знал или мог догадываться о сути «изделия», кроме Кулдыка и майора. То есть они решили убрать капитана Донцова, Аверьянова, Спирина и меня. За этим и проследили Котов, Кравченко и Тунгус.
– И поэтому их не тронули нападавшие?
– Думаю, да.
– Вы оказались в сложной ситуации, Князев. Как вам удалось выжить и пробраться к нам?
– За это особая благодарность покойному Донцову. Он не напрасно тратил время на мое обучение. Я почти перебрался на вашу территорию, но тут подоспели бывшие братья по оружию. Началась охота, и мне пришлось спрятаться. Котов, Кравченко и Тунгус потратили сутки на поиски, а затем исчезли. Я не спешил выбираться из укрытия, понимая, что отступление охотников может быть уловкой. Почти неделю незаметно, по три-пять километров в сутки, я пробирался в сторону форпоста Волчанск, проползая буквально под носом у бандитов. Рискнул раскрыться лишь на последних километрах, когда увидел, что ваш патруль на границе взял Тунгуса и Котова. Это был недобрый знак, и я поспешил в лагерь, чтобы разоблачить предателей.
– Все-таки вы делаете выводы, Князев, – майор покачал головой. – А между тем, как понимаете, Котов и Семенов-Тунгус обвиняют в предательстве вас.
– Ничего удивительного, – Князев кивнул. – Уверен, за прошедшую неделю они сто раз обсудили все детали, а потому рассказали все складно. Кому из нас верить – решать вам, товарищ майор. Я свою задачу выполнил. Приму любой вывод.
– С чего вдруг такой фатализм?
– А какой у меня выбор? Все или ничего. Поверите Тунгусу и Котову – расстреляете меня, будет «обидно до смерти», но без Армии мне все равно не выжить. Наша группа изрядно попортила кровь местным бандам. Черный Рынок знает меня под условным позывным Князь Тьмы, Хан обещал сто монет за мою голову.
– Князь Тьмы? – Бондарев покачал головой. – Не слышал. Почему, как думаете?
На самом деле майору докладывали о войне местных банд все подробности, и в сводках дважды упоминалась некая «партизанская» группировка Донца, в составе которой действовали загадочный и безжалостный Следопыт, громила по прозвищу Ава, а также снайпер Князь Тьмы. И только сейчас до майора дошло, что слухи относились именно к разведгруппе Донцова. Именно капитан был неуловимым Донцом, под кличкой Ава скрывался Аверьянов, имевший богатырское телосложение, а Следопытом, скорее всего, был Тунгус.
– Наверное, агентура докладывает вам о сделках не дешевле тысячи, – равнодушно ответил Князев и пожал плечами. – Мы много шороху навели, но действовали только здесь, на периферии, потому и вознаграждение небольшое. Проберись мы к Днепропетровску… тогда, наверное, Хан забеспокоился бы по-настоящему.
– Возможно, – согласился Бондарев, косвенно признавая, что все-таки слышал о «партизанах». – Я принял вашу информацию, Князев. Есть что добавить?
Он уставился на снайпера строго, но не враждебно. Как и требовалось в сложившейся ситуации. С одной стороны, подчеркивая, что доверия младшему сержанту нет, но с другой стороны, и не отталкивая его, чтобы снайпер не замкнулся.
– По существу дела – нет, – Князев ответил спокойно и без труда выдержал испытующий взгляд майора, как человек, убежденный в своей правоте. – Если требуются детали – спрашивайте.
– Спрошу, но позже, – Бондарев кивнул Чумакову. – В отдельную камеру его.
– Бубликов! – крикнул капитан. – Уводи!

Глава 8

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

После того как рядовой Бубликов увел задержанного, офицеры на какое-то время замерли в оцепенении. Они, конечно, ожидали чего-то подобного, но никак не думали, что поворот окажется настолько крутым. Князев вполне убедительно вывернул наизнанку всю ситуацию.
Первым высказался на эту тему Чумаков:
– Ну, и как это понимать? Где правда?
– А сам как думаешь? – Бондарев устало вздохнул и помассировал виски. – Вот смотри. На стороне Тунгуса и Котова свидетельство «независимого эксперта» Артема, но у Князева – ответ на вопрос, куда подевался СЦА. То, что Князев выжил один из четверых, ходивших за артефактом, говорит как в его пользу, так и против него. Реально подтвердить слова Князева может только один факт – если «погибшие», по версии Тунгуса и Котова, люди на самом деле живы.
– Кулдык и четверо разведчиков?
– Они самые. А версии первых трех задержанных подтвердит лишь Савенко.
– Вообще-то на фоне версии Князева показания остальных звучат не очень складно…
Слова Чумакова вдруг отдались в голове у Бондарева мощным набатом. Денис даже на миг замер, а потом поежился, настолько сильным оказался воображаемый звуковой удар. Капитан произнес слово-ключ, которое открывало ящик с тайной и одновременно запирало в мусорном баке чудовищное нагромождение лжи, за которым пытались спрятать истину ловкие заговорщики, придумавшие и разыгравшие целый спектакль-провокацию. Именно так – спектакль и одновременно провокацию!
– Стоп! – Бондарев вскинул руку и обернулся к Чумакову. – Повтори!
– Что повторить? – капитан Чумаков удивленно вытаращился на Дениса. – Что Тунгус и компания рассказывали нескладно? Пожалуйста, повторяю. Даже чересчур нескладно. Вроде бы об одном и том же, но… только у Князева и получилось все странности обосновать.
– «Слишком складно будет говорить – не верьте», – негромко процитировал Тунгуса майор. – А потом и Князев это словечко употребил. «Слишком складно…», вот в чем фокус! Элементарно!
– Вы о чем, мистер Холмс? – капитан сдвинул брови, как бы изображая, что пытается, но не может уловить ход мыслей Бондарева.
– Тунгус, Артем и Котов рассказывали не слишком складно, поэтому тебе и показалось, что многое не сходится, – терпеливо пояснил Денис. – Но как раз в этом вся задумка! «Слишком складно» – это плохо, в жизни так никогда не бывает. Всегда найдутся детали, наблюдения, личные выводы, которые не совпадут с чужой версией. Все четверо изложили свой взгляд на события, даже попытались друг друга подставить – в большей или меньшей степени. Но картина все равно сложилась единая. Этого они и добивались!
– Постой, но ведь Князев… перевернул все с ног на голову!
– Кроме одного. «Изделие» пропало, но найти его и понять, кто стоит за нападением на колонну и похищением СЦА, реально, если вломиться на территорию Черного Рынка и в ближайшие к Лесу поселения егерей. И отыскать там полковника Кулдыка с майором Савенко.
– Погоди, ты думаешь, Князев с ними заодно?
– Пока не знаю, но цель у него аналогичная – заставить Армию провести расследование и наказать виновных. То есть расшевелить нас и заставить сунуться на территорию Черного Рынка и егерей. А различия версий и вся эта интрига с предательством – это как стрельба по площадям. Не зная, на что мы клюнем, они предоставили нам выбор: хотите, пробейте версию с Громом, хотите – с хитрецом Савенко или же с Кулдыком, который якобы готов продать «изделие» Черному Рынку. Главное – отреагируйте и устройте заварушку. Зачем провоцировать нас на активные действия? Это другой вопрос. Моя версия – чтобы ослабить оборону форпоста. Наши склады – лакомый кусок для кочевников. Но может быть и другая, более серьезная цель. Например, связать Армию боями на севере, чтобы не допустить ее выдвижения к Киеву. Тогда Волчанские склады ГСМ не причина, а лишь прикрытие главной провокации.
– Но ведь мы не обязаны поддаваться на эту провокацию?
– Как сказать. В истории замешан офицер штаба Армии. Заметь, он во всех версиях подозреваемый. Даже в лесной версии Котова «изделие» с равной вероятностью мог утащить и Гром, и кравшийся по краю Леса майор Савенко – помнишь, сразу после боя? И это может оказаться наполовину правдой.
– В смысле… что Савенко вступил в сговор с Кулдыком?
– Чумаков, ты чем слушаешь? Савенко скорее всего чист, ни с кем он не сговаривался. Полуправда заключается в том, что провокаторы не позволили бы уйти Савенко с артефактом. Но Савенко вполне мог улизнуть налегке. При любом раскладе – сидит он под замком в Черновке или подался в бега – он нуждается в нашей помощи. Штаб Армии вполне может пойти на ограниченную войсковую операцию. Найти Савенко – дело чести, а заполучить артефакт – стратегически важная задача. Тот, кто задумал провокацию, хорошо разбирается в психологии военных в целом и штабных стратегов в частности.
– Не понимаю, как ты до всего этого додумываешься, но верю. Обычно ты не ошибаешься. Что и печально.
– А в чем печаль-то?
– Так ведь ты прав. Провокаторы закинули слишком много крючков с жирной наживкой. Наши штабные обязательно вляпаются в эту историю. Даже если не поверят во все эти варианты, нанесут упреждающий удар, чтобы ликвидировать потенциальную угрозу. Скажешь, не в духе штаба?
– В духе, – согласился Бондарев. – И, кстати сказать, это будет правильное решение.
– Так-то оно так, но… Представляешь, что тут начнется? Содом и геморрой!
– Хуже, – Денис усмехнулся. – Но это не нам решать. Короче, Чумаков, я иду к подполковнику Сахно на доклад, а ты пока запри по разным камерам всех задержанных, кроме Артема, и смотри тут в оба. Чует мое сердце, «продолжение следует», как пишут в книгах.
– Думаешь, будут еще провокации?
– Уверен. Опыт, знаешь ли, подсказывает. Раз пошла такая пьянка… нет смысла останавливаться. Надо развивать успех. Этим заговорщики и займутся в ближайшее время. Могу поставить десять монет, которые ты мне проиграл.
– Чего это я проиграл?! Ничего не проиграл! – Чумаков протестующее помахал руками, но возмущение изобразил неубедительно, сам это понял и быстренько переключился: – А пацана почему не запирать?
– Артем не провокатор. Он единственный из этой четверки, кто работал вслепую. Ему можно доверять… в разумных пределах.
– Бондарев, а ты полностью кому-нибудь доверяешь? – Чумаков усмехнулся.
– Только себе, – майор ответил вполне серьезно. – Потому и жив до сих пор.

Глава 9

Территория Армии Возрождения. Форпост Волчанск. Бондарев 

До кабинета подполковника Сахно майор Бондарев не дошел. Помешала боевая тревога. Кабинетная работа пока не покрыла ржавчиной железные нервы и не затупила отточенные за годы выживания рефлексы, поэтому Бондарев отреагировал на сигнал спокойно, но быстро, по въевшейся в подкорку схеме.
Майор сменил внутренний «режим» – выключил деловой, включил вместо него боевой и начал выполнять свою программу, почти как хорошо отлаженная машина. Разница заключалась лишь в том, что Денис имел право вносить в программу коррективы «по обстановке». Боевое расписание требовало, чтобы майор под вой ревунов примчался на КНП, а это было в другой стороне и от комендатуры, и от канцелярии особого отдела. Следовало бы вернуться в комендатуру, взять автомат и запереть кабинет, но лавина посыпавшихся из всех дверей офицеров и бойцов буквально вынесла Бондарева на свежий воздух. Пришлось мчаться налегке. В конце концов, майору предстояло командовать своим участком обороны, а не занимать позицию на периметре; автомат был делом десятым. Наверное.
В том, что оговорка уместна, Бондарев убедился ровно через тридцать секунд, когда пробегал мимо гауптвахты. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, воздух сделался плотным, а затем вдруг качнулся и двинулся упругой стеной в направлении центра лагеря. Сопротивляться натиску невидимого воздушного поршня Бондарев не смог. Могучая ударная волна подхватила его, встряхнула так, что окаменели все внутренности, а затем швырнула вправо и едва не размазала по стене столовой. Спасибо экономным военным строителям, которые соорудили столовку практически из подручных материалов: из фанерных панелей с пенопластовой прослойкой. Бондарев выломал плечом кусок стены, завалился на груду пластиковых подносов, а затем врезался головой в какой-то ящик. В глазах потемнело, и на неопределенное время Бондарев выпал из ритма жизни.
Майор не знал, сколько времени он провалялся овощем посреди столовой. Но это было и не важно. Главное – очнулся. Состояние было аховое: Дениса подташнивало, жутко болела голова, перед глазами все плыло, руки дрожали, но, по большому счету, боеспособность Бондарев сохранил. Ну, или хотя бы способность двигаться, что тоже немало. Бондареву оставалось лишь мысленно перезапустить боевую программу и посмотреть, что получится. Денис честно попытался вновь сосредоточиться на боевой задаче, но сделать это оказалось не так-то просто. Во-первых, шевелить извилинами мешала пульсирующая головная боль, а во-вторых, с изрядным запозданием, но все-таки железные нервы предательски дрогнули, и под их тревожный струнный аккомпанемент в кровь выплеснулась изрядная доза адреналина. Плюс был в том, что майор взбодрился, но имелся и минус. Сконцентрироваться Бондарев теперь не мог вообще, как отрезало. Даже наоборот, Денис слегка растерялся и засуетился. Все, на что его хватило, – выползти из пролома и бегло оценить ситуацию.
И когда он это сделал, его снова обожгло изнутри. Все-таки не следовало «по обстановке» отступать от инструкции. Пока Бондарев приходил в себя, наступил как раз тот самый момент, когда майору пригодился бы автомат. Взрыв снес значительную часть стены оборонного периметра форпоста и проложил атакующим врагам прямую дорогу к гауптвахте и дальше к центру лагеря. Караул гауптвахты ввязался в бой, но часть бойцов противника обошла здание «губы» справа. То есть двигались враги как раз на Бондарева. Майор даже сумел их разглядеть. Экипированы они были неплохо, вооружены тоже, и почему-то все были облачены в костюмы химзащиты и фильтрующие маски – армейские, но не наши, натовские. Теоретически майор мог отойти с их пути, но реально идти было некуда. Столовая сложилась, словно карточный домик, а потому шаг влево, шаг вправо означал полную засветку.
Денис вдруг осознал, что смотрит на приближающихся врагов неотрывно и даже не моргая, словно зачарованный. А ведь посланцев старухи с косой Бондарев видел не в первый раз и уже не помнил, когда цепенел перед противником, пусть и многократно превосходящим по силе. Явно сказывалась свежая контузия.
«И что, из-за какой-то контузии я тут раскисать должен, в медузу превращаться?! – внутри снова все закипело, но теперь это было какое-то иное варево. Тоже с адреналином, но совсем другого качества. Теперь внутреннее варево не деморализовало, а наоборот, помогало собраться в кучу. Почему так? Денис не стал загружаться. – Неисповедимы пути органической химии. Польза есть, и хорошо. Точка».
Успокаиваясь, Бондарев несколько раз глубоко и медленно вдохнул-выдохнул, достал пистолет, хотя и понимал, что в данной ситуации это оружие годится лишь, чтобы застрелиться, и приготовился к бою.
Однако противник вдруг прекратил огонь и залег. А затем в воздух взлетели три предмета довольно странного вида. Упав, эти предметы, издалека похожие на мочалки или клубки серого мха, энергично раскатились в разные стороны, а затем взорвались с негромкими хлопками. В воздух над местами взрывов поднялись клубы пыли, которую понесло ветром к центру лагеря, то есть в первую очередь в сторону Бондарева. Майор отлично знал, что это были за «мочалки», поэтому не питал иллюзий. Жить ему оставалось секунды три. А затем – мучительная смерть в облаке ядовитых спор. Именно их выбросили активированные аномальные гранаты.
– Товарищ майор! – крикнул кто-то почти над ухом. – Вставайте!
Задавать лишние вопросы и медлить Бондарев не стал, но все равно почувствовал себя полнейшим тормозом. Кричавший человек появился в поле зрения настолько быстро, что майор даже не сумел его разглядеть. И подняться человек помог быстро, энергичным рывком. А затем он поволок Бондарева куда-то в сторону с такой скоростью, что у майора едва ноги не заплелись в косичку. Возможно, медлительность Бондарева была тоже связана с контузией, но самому майору казалось, что дело в другом. На применение аномального оружия кто-то ответил «симметрично», применил артефакт «пружину». Эта штуковина помогала владельцу серьезно ускоряться в трудную минуту. И оружие, и защита были дорогостоящей редкостью. Особо удачливые старатели находили подобные штуковины только в определенных аномальных зонах и далеко не россыпями, но все-таки на свободном рынке артефакты встречались гораздо чаще, чем в прежние времена встречался «Бентли» где-нибудь в Моршанске. Как работали все эти артефакты, майор совершенно не понимал, но эффект остается эффектом, понимаешь ты принцип действия или нет.
Неудержимый спаситель в считаные секунды проволок Бондарева метров двести и буквально перебросил его через поваленный участок забора. От всех этих трюков Денису вновь сделалось худо, ему стало казаться, что голова вот-вот взорвется, настолько сильной стала пульсирующая боль. Но внутренние проблемы и внешние – две огромные разницы, поэтому Бондареву пришлось стиснуть зубы и продолжить занятия полевой акробатикой.
С наружной стороны охранного периметра пролегал глубокий ров, в который и скатились спасенный и его спаситель. Скатились на самое дно, однако надолго там не задержались. «Ускоренный» вновь схватил Бондарева за руку и дернул так, что едва не вывихнул сустав. Майор не стал создавать проблемы ни себе, ни «локомотиву» и побежал что было сил. В конце концов Бондарев все-таки не выдержал темпа, споткнулся и рухнул, но к тому времени «локомотив» успел оттащить майора достаточно далеко от лагеря.
– Стоп! – задыхаясь прохрипел Бондарев. – Хорош! Вырубай «пружину»!
– Я и не врубал, извините, – спаситель упрятал артефакт в металлический контейнер с завинчивающейся крышкой, похожий на маленький термос. – Я не хотел, само так вышло. Увидел, что эти… «мочалками» кидаются, испугался, ну и…
Спаситель опустил взгляд и слегка порозовел.
– Все правильно сделал, Артем, – Бондарев сел и махнул рукой. – Молодец. А что испугался, не стыдно. Нормально это. Откуда ты взялся? И «пружину» где взял?
– Так ведь… мне капитан Чумаков койку показал в казарме, а потом жетоны в столовую дал, сразу на завтрак и обед. Я умылся, инструктаж послушал и пошел в столовую, а тут тревога, взрыв, столовая прямо перед носом у меня сложилась. А потом гляжу – вы… Ну, вот.
– А «пружина»?
– А она у меня давно, я сам ее нашел, честное слово, повезло! Она в вещах у меня была. Мне вещи сразу вернули.
– Да, с «пружиной» тебе повезло, вовремя она у тебя оказалась, – Бондарев помассировал едва не вывихнутое Артемом плечо. – Удачливый ты парень. И прогуляться вышел удачно.
«И хорошо вооруженные силы неизвестного противника атаковали форпост очень уж вовремя, – мелькнула у Бондарева мысль. – А что особенно интересно, главный удар пришелся на сектор гауптвахты. Опять череда совпадений? Вот теперь точно не поверю. Скорее всего, «мавры сделали свое дело» – разведали, как на данный момент обстоят дела с обороной форпоста, и каким-то способом передали информацию за периметр. А теперь их пытаются вытащить из застенков. Что ж, все ясно: версия о заговоре верна. И если держать в уме хорошую осведомленность заговорщиков в делах и нравах Армии Возрождения, нетрудно сделать вывод, что в заговоре участвуют не только внешние силы, но и внутренние. Шпионы. Кто они – непременно следует выяснить».
Денис поморщился от очередного приступа головной боли и мысленно приказал себе придержать лошадей. Если развивать идею, получалось, что откопать корни заговора Бондарев сумеет, лишь самостоятельно выяснив, куда мог подеваться артефакт, какую роль в этом деле сыграл Савенко и кто был его куратором в штабе Армии. Но чтобы все это выяснить, следовало нырнуть в туман, покрывающий эту странную историю, и грести до самой Черновки. Денис, как сказано, любил туман и риск, но не до такой степени, чтобы в одиночку, без страховки проникнуть в логово заговорщиков и разбираться в деталях. Понятно, что надо будет всего-то применить военную хитрость противника против него самого и «все складно рассказать». Это не вопрос. Зачем все эти сложности кабинетному майору на старости лет – вот вопрос! Ради выполнения воинского долга? Это не входит в служебные обязанности. Выяснение обстоятельств на месте – дело специально обученных людей, которые впоследствии должны будут подать майору Бондареву подробный рапорт. Так что и вопрос «зачем» и ответ – «незачем», звучали правильно. Очень правильно. Но…
В деле имелся существенный нюанс. Сколько бы майор ни ссылался на инструкции, сколько бы ни взывал к внутренней дисциплине и формальной логике, он не мог отбросить в сторону главный мотив – личную заинтересованность в расследовании дела. Приметы Мамы Юли практически полностью совпадали с приметами Юлии Сергеевны Бондаревой. Денис не мог оставить этот факт без проверки. Да, инициатива майора вступала в противоречие с инструкциями, но… черт побери, Бондарев столько лет служил верой и правдой, столько лет строго соблюдал все инструкции, что становилось даже неудобно. И перед товарищами, и перед начальством. Иметь послужной список чище, чем у командующего, куда ж это годится?! А если без иронии, кто на самом деле осудит, если у Бондарева получится совместить личные дела со служебными? Вот если не получится…
– Товарищ майор, – отвлек от размышлений Артем. – Что будем делать? Может… подкрадемся и в тыл ударим?
– Чем? – Бондарев принял решение, и ему сразу же стало легче. Денис заметно расслабился и даже усмехнулся. – Чем предлагаешь атаковать? Пыльными мешками? И сколько врагов ты думаешь уложить таким способом?
– Ну-у, я не знаю… – Артем стушевался. – А что еще делать?
– Работать не кулаками, а мозгами, – майор поднялся в полный рост и с деланой строгостью посмотрел на юношу. – Подозреваю, мой юный друг, наши проблемы очень тесно связаны с вашими. Вот и будем искать комплексное решение для всех проблем сразу. Не слишком умно выражаюсь?
Бондарев отбросил напускную строгость, смерил парня ироничным взглядом и подмигнул.
– Нормально, – Артем сначала удивленно вскинул брови, как бы интересуясь, с чего это вдруг майор так оживился, но потом тоже усмехнулся. Видимо, понял, что теперь перед ним немного другой Бондарев: не столько контрразведчик, сколько следопыт, соскучившийся по настоящему делу. Не кабинетному, а реальному, пусть и с отчаянно скверными стартовыми условиями: после контузии, практически в одиночку и почти без оружия. Юный проводник и пистолет не в счет.
– Веди в Черновку, Артем, – майор проверил пистолет, сунул в кобуру, а затем ободряюще улыбнулся и похлопал скаута по плечу. – Будем на месте разбираться, что там к чему. А за форпост не переживай, гарнизон здесь боевой, отобьются ребятки. Не в первый раз живут.
Прежде чем двинуться в путь, Бондарев все-таки обернулся и бросил взгляд на затянутые дымом очертания форпоста. Он не обманывал Артема и не выдавал желаемое за действительное. Гарнизон Волчанска имел большой опыт оборонительных боев. Эта попытка штурма была не первой, даже если брать лишь последние полгода. Разве что в прежние времена наскоки бандитов не были звеном в цепи провокаций, но этот факт ничего не менял. Бондарев обернулся и окинул форпост взглядом по другой причине. Ему показалось, что его с Артемом выход из окружения не остался незамеченным. Бондарев не обнаружил каких-то соглядатаев, но почему-то был почти уверен, что они есть. Хотя бы один – точно есть.
Дым играл сейчас ту же роль, что и утренний туман, скрывал истину, но майора эта маскировка не обманывала. Он будто бы видел каким-то внутренним взором все, что происходит внутри дымовой завесы и по другую ее сторону. «Видел» схватку в центре форпоста, «видел», как противник штурмует гауптвахту, как меняют позиции защитники Волчанска и как подтягиваются резервы. Быстро покончить с бандитами военным не светило, бой мог затянуться до вечера, но в успехе майор не сомневался. Поэтому волновало его то, что происходило на относительно спокойном участке периметра. Именно там, в дымовой завесе скрывался загадочный некто, не спускавший глаз с Бондарева и его юного проводника. Майору казалось, что он затылком чувствует холодный взгляд этого смотрящего.
Майор еще несколько секунд изучал серую дымовую завесу, прислушивался к звукам и анализировал подсказки интуиции, а затем резко развернулся и спустился в ближайший овражек. Именно в этой ложбине начинался новый отрезок пути к истине. Или к печальному финалу. Тут уж как распорядится Судьба.

Часть вторая
СЛЕД

Наблюдатель – Центру. 
Агент «Север» дополнительно мотивирован и выведен на маршрут к точке. 
Агент «Восток» полностью контролирует ситуацию. 
Подтверждаю нестабильность агента «Запад». Активацию считаю нецелесообразной. Прошу найти ему замену. 

Центр – Наблюдателю. 
В замене отказано. Параметры агента «Запад» стабилизируются. Теперь Система оценивает вероятность сбоя активации в пятьдесят процентов, вероятность полного отказа – семь процентов. 
Агент «Юг» переведен в режим повышенной готовности. 
Особое внимание уделите тестовым задачам для агента «Север». К моменту встречи с агентом «Юг» он должен войти в штатный режим функционирования. 

Глава 10

Граница территории Армии Возрождения. Бондарев и Артем 

Человек привыкает ко всему. Известная истина. К хорошему привыкает легко и быстро, к плохому – с трудом, медленнее, но привыкает тоже. Тут главное не цепляться за отжившие стереотипы, меняться, приспосабливаться. За неполное десятилетие жизни в новых условиях Бондарев лишился многих прежних привычек, забыл почти все ненужное, приучил себя к тому, чем раньше брезговал или считал неприемлемым. Если по большому счету, он стал другим человеком. Не абсолютно другим, нет. Физически и морально Бондарев сохранил основные кондиции, но изменился все-таки достаточно сильно.
Главное отличие заключалось в том, что Денис стал жестким, почти черствым, зато сильным. Его больше не выбивали из колеи никакие трудности или невыполнимые задания. Теперь он умел тащить двойную и даже тройную нагрузку за меньшие стимулы и считал это нормальным в новых условиях. Раньше для каждой работы имелись свои специалисты, но теперь-то народу стало меньше, и каждому выжившему приходилось работать за троих. А какой выбор? Правильно, никакого. Нагрузки изматывали, выжигали изнутри, но вместе с тем закаляли. Так и получались из выживших равнодушные, зато универсальные бойцы.
Взрыв эмоций, испытанный Бондаревым во время допроса Артема, давно отгремел, виртуальная ударная волна умчалась вдаль, а поднятые воображаемые комья земли упали. Денис опять мог мыслить холодно, отстраненно и потому сделал трезвый вывод, что шансов на встречу с семьей мало. В сознании по-прежнему стоял непонятный блок, который не позволял задать главный вопрос – о детях, но и без ответа майор был почти уверен: в Черновке нет его родных.
Такая позиция была и правильной, и выгодной. Разочарование не выбьет из колеи. Так пусть все остается в служебных рамках, без личных нюансов. Бондарев решил выполнить работу, и он ее выполнит. А будет ему за это бонус или нет – вопрос десятый.
Не сказать, что такой лишенный эмоций подход вдохновлял на подвиги, но делу он точно не мешал. Бондарев выполнял новую работу грамотно и аккуратно. Направление держал четко, опасные места обходил рационально, без лишней траты сил, в новые приключения не ввязывался.
В таком режиме удалось пройти километров пять, почти до утонувших в траве руин небольшого села Первомайское, откуда был уже хорошо виден Лес. Дальше путь лежал или по краю Леса, на виду у зверья, или через развалины села и вдоль шоссе, на котором частенько встречались засады кочевников. Вот и выбирай.
– Как вы здесь прошли? – Бондарев уселся рядом с обломком бетонного столба.
Головная боль и легкое головокружение после контузии никак не оставляли майора. Пока шли, он крепился, но на привале решил себя не мучить. Сел на землю, а к бетонному обломку прислонился спиной.
Артем присел рядом на корточки.
– Мы ближе к Лесу шли. Там почти спокойно. Рычал кто-то в зарослях, но на дорогу только крысы выбегали, крупные такие. Они в село и обратно бегают. Не знаю, какие у них тут дела, но бегают, как на работу. Мы вчера полчаса ждали, когда пройти можно будет.
– С крысами разберемся, – уверенно сказал Бондарев и попытался подняться.
Получилось не сразу. К головокружению на какое-то время присоединилось неприятное мельтешение в глазах. Будто бы окружающий мир вдруг задергался слева направо и обратно. Майор на секунду крепко зажмурился, открыл глаза – стало полегче – и попытался зафиксировать взгляд на Артеме. Мельтешение исчезло, но усилилась головная боль. Скаут заметил, что старший товарищ слегка не в форме, вскочил в полной готовности поддержать майора, если он вдруг начнет падать, и окинул его тревожным взглядом.
– Товарищ майор, вы в порядке? Может, еще отдохнем?
– Рад бы, но лучше нам не задерживаться… – Бондарев взглядом указал на дорогу за спиной у Артема.
Скаут обернулся и невольно снова присел. С запада по дороге приближалась группа людей. Расстояние было приличное, метров пятьсот, поэтому разглядеть, кто эти люди, не удалось, но лучше было и впрямь не задерживаться. Как грустно шутила в подобных ситуациях Мама Юля: «Бдительность превыше всего, и лучше перебдеть, чем недобдеть». После чего уводила воспитанников в убежище.
Артем завертел головой, лихорадочно выискивая поблизости что-нибудь похожее на убежище и припоминая свой вчерашний маршрут. Ближе к Лесу он видел несколько относительно целых строений, между которыми образовался натуральный лабиринт из всевозможного хлама, кирпичных обломков и ржавых остовов сельскохозяйственных машин. Видимо, в прошлой жизни там располагалась механо-тракторная станция или что-то в этом роде. Пожалуй, спрятаться в том хаосе было вполне реально. Одна беда, упомянутые Артемом крупные крысы шастали из Леса именно в эти развалины.
– Идем туда, – выслушав Артема, решил Бондарев. – Крысы народец смышленый, знают, где лучше всего прятаться.
– Народец, – Артем хмыкнул. – А вообще-то… они такие крупные, что если на задние лапы поставить, и за народец сойдут. Вроде хоббитов, у нас в библиотеке книжка есть такая.
– Я не в том смысле, – майор покачал головой. – Мозги у них работают не хуже, чем у обезьян. А то и лучше. Глядишь, через сотню-другую поколений многим людям фору дадут.
– Да ладно! – искренне удивился Артем. – Серьезно? Нет, я замечал, что крыс обмануть трудно, хитрые твари, но… не думал, что все так плохо. Утешает, что сотня поколений…
– Лет пять от силы, они ведь быстро плодятся, – Бондарев усмехнулся. – Такая вот эволюционная арифметика.
Вход в лабиринт отыскался не сразу. Да и не вход это был, а наименее трудный путь через завалы. На какое-то время пришлось рисково подняться над уровнем лабиринта, но зато спуск внутрь обширного убежища без крыши получился быстрым и легким. Сначала на покрытой плесенью, давно рухнувшей под крутым углом плите перекрытия поскользнулся Артем, а затем упал на пятую точку и поехал вниз Бондарев. На смену плесени пришел почти такой же скользкий лишайник, поэтому и по плите, и по бетонным обломкам ниже напарники съехали без последствий, даже весело, как с ледяной горки.
Не до веселья им стало на финише короткого заезда. Напарники очутились на дне неглубокой, но огромной в диаметре воронки. До противоположного края было метров сто, не меньше. И на всем этом «стадионе» не было никаких обломков или ржавых кузовов. Вся эта круглая, неглубокая яма была покрыта грудами обглоданных добела костей.
У Артема от такой картины перехватило дыхание, и он не смог даже охнуть. Бондарев отреагировал спокойнее.
– Спрятались, называется, – проронил майор. – Доставка стройматериалов без заказа. Кто распишется в получении?
– Что? – Артем обернулся. – Какие материалы?
– Вот такие, – Майор похлопал по оказавшемуся под рукой черепу и встал. – Будь готов, скаут.
– Всегда… а к чему?
– Скорее всего, сейчас нас будут жрать.
– Кто?! – Артем едва не подпрыгнул на месте. – За что?!
– Мы вломились в их город, – Бондарев достал пистолет и оглянулся. – Ну, где прячетесь, выползайте!
– Товарищ майор! – Артем лихорадочно похлопал по карманам, но не нашел ничего подходящего на роль оружия. – Вы о чем? Какой город? Это братская могила какая-то! Вы зомби вызываете?
– Поменьше слушай страшные истории у костра, а побольше наблюдай и делай выводы, – спокойно посоветовал Бондарев. – Присмотрись. Что ты видишь?
– Кости я вижу! И крысы вон там! Вон, из-под костей выглядывают. Вы с ними разговариваете?
– Я ведь говорил, что это смышленый народец, – Бондарев поднял оружие и прицелился в ближайшую серую морду. – Разум позволяет осознать свою уникальность, а потому разумные существа не рискуют жизнью понапрасну. Я правильно говорю? Тебя спрашиваю, крысиный король!
Огромная крыса, размером с бультерьера, стояла, чуть подавшись вперед, и принюхивалась к непрошеным гостям. Позади нее замерли еще несколько мутантов меньших размеров. То, что крысы не спешили нападать, было обнадеживающим знаком, но Артему слабо верилось, что дело в условной разумности крыс. Скорее, они просто примерялись к добыче, прикидывали, как лучше наброситься, всем спереди или для начала окружить. Артем невольно подался назад.
– Нет, – проронил Бондарев. – Замри. Еще рано.
– Они скоро все тут соберутся! – шепнул Артем.
– Пусть собираются, – негромко ответил майор. – Чем больше, тем лучше. Меньше будет места для маневра.
– Окружат ведь!
– Пока не факт, что они вообще собираются напасть. Это не бойцы, строители. У них другие задачи по жизни.
– Что вы такое говорите?! – Артема вдруг осенило, и он лихорадочно нашарил в кармане контейнер с артефактом. – Какие строители, какие бойцы? Крысы все одинаковые!
– Для большинства людей. И наоборот. Но мы с этим вот серым бригадиром, похоже, уловили кое-что. Он понимает, что мы не просто люди, а опасные люди. А я знаю, что эти грызуны обучены строить, а не охотиться или обороняться. Поэтому они и не нападают. Ждут прибытия охраны.
– Товарищ майор… – Артем вынул из кармана контейнер. – У меня «пружина», помните? Я сейчас ее активирую, так что будьте готовы. Ну, чтоб я вам опять руку не выдернул.
– Не трать ресурс, пригодится еще, – Бондарев опустил пистолет, а свободную руку поднял ладонью вперед, словно собираясь приветствовать индейцев. – Мы ничего не тронем! Мы уходим!
Он сделал полшага назад. Крысиный вожак тоже чуть отступил, а затем вдруг сел и поднял одну лапу, словно пародируя Бондарева. Сидя, крыса-мутант выглядела еще крупнее. При этом крысиный бригадир не прекращал принюхиваться, и теперь при каждом движении носа вверх люди могли целиком видеть длинные желтые резцы.
Артем начал отвинчивать крышку контейнера, стараясь делать это плавно, чтобы не привлекать к себе внимания. Одновременно он мелкими шажками смещался влево, туда, куда в том же темпе и также по сантиметрам продвигался Бондарев.
Когда напарники мучительно медленно сдвинулись на пару метров влево, им вдруг открылась совершено новая картина. Может быть, свет упал иначе или глаз просто привык и начал замечать не только жуткое, но и… нет, не прекрасное, но все-таки достойное внимания. Напарники действительно случайно попали в настоящий город, построенный из костей! Судя по вычурной архитектуре зданий и сооружений непонятного назначения, этот город спроектировал нечеловеческий разум. В то же время было понятно, что этот нечеловеческий разум «прошел стажировку» среди людей, подсмотрел многие планировочные решения в их городах и поселках. Оба факта говорили за то, что миниатюрный город построили действительно крысы-мутанты.
Строения, в основном куполообразные, были разной высоты и диаметра, между ними пролегали улочки, а местами строения объединялись в кварталы, внутри которых можно было разглядеть дворики-лабиринты. Но самым удивительным было здание в центре немыслимого городка. Оно походило на крепость с башнями, стенами и чем-то вроде дворца посередине. Самая широкая улица города начиналась именно от этого «кремля» и тянулась в южном направлении. Как раз к южной окраине миниатюрного города и пытался двигаться Бондарев.
Это было логично. Куда ведет главный проспект, там и выход. Насколько этот выход годился для людей – неизвестно, но шансы были достаточно велики. Ведь крысы-мутанты имели серьезные габариты. Но отпустят ли серые горожане своих двуногих гостей с миром?
Крысы по-прежнему предпочитали наблюдать, хотя все – а собралось их уже несколько сотен – стояли в охотничьих стойках, готовые броситься вперед по первой же отмашке голого бригадирского хвоста.
Артем развинтил, наконец, контейнер и вытряхнул из него «пружину».
– Тема, спокойно, – вновь проронил Бондарев.
Эх, зря он это сказал! За всю жизнь после Пандемии никто, даже Мама Юля, не называла Артема так. Вернее, один раз, в самом начале, назвала, и семилетний Артем тогда расплакался. Очень уж сильно это обращение было связано в его сознании с настоящей мамой, которая умерла у него на глазах. Юля все поняла и больше никогда не называла приемного сына Темой. Как угодно, только не так. И никто не называл. И вдруг майор Бондарев решил, что этот вариант имени успокоит Артема. Бондарев, конечно, был не виноват, он же не знал, но… в таком случае и Артем не был виноват в том, что отреагировал на слова майора неадекватно. Он вздрогнул, выронил контейнер, и эта тяжелая металлическая банка упала на купол ближайшего крысиного дома. И, конечно, частично развалила его. Случайность, понятно, но как это было объяснить крысам? Пожалуй, даже Бондарев был тут бессилен.
Не дожидаясь реакции крыс, Артем крепко сжал «пружину», схватил Бондарева за руку и потянул за собой. На этот раз он учел предыдущий опыт и сделал это максимально плавно. Майор все равно дернулся, словно тряпичная кукла, но не споткнулся, а начал перебирать ногами довольно резво, почти в том же темпе, что и Артем. Видимо, где-то в подсознании у Бондарева также отложился предыдущий опыт, и теперь он понимал, как вести себя в зоне действия «пружины». Майор даже умудрился что-то сказать. Артем не сразу разобрал сказанное майором, но уловил смысл и сразу же поступил так, как посоветовал Бондарев. Без лишних раздумий. Ведь раздумывал он в нормальном темпе, а это было слишком медленно.
Артем резко сменил направление и начал карабкаться на крутую насыпь из слежавшегося щебня и золы. Насыпь вела на верхний срез стены ближайшего человеческого дома без крыши. Эта насыпь была не такой скользкой, как бетонная плита, поэтому все получилось. Напарники вновь очутились выше большого лабиринта, и все, что им оставалось – пробежать по его стенам до открытого пространства… где уже довольно близко маячили фигуры людей в одинаковом сером камуфляже. Вот такая вышла незадача. Позади гигантские крысы, впереди, похоже, кочевники. Не поймешь, что хуже и куда теперь деваться.
Артем обернулся. Он еще внизу понял, почему Бондарев приказал свернуть. С юга к главному проспекту крысиного городка приближался ровный строй упитанных серых мутантов, Лес их побери! Причем отсюда, сверху, было отлично видно, что двигаются твари именно строем, этакой длинной колонной по десять или двенадцать штук в ряд, а то и больше. Короче, до фига! И эта колонна направлялась к щебневой горке. То есть прибывшее боевое подразделение имело твердое намерение расправиться с варварами, которые посмели поднять руку на шедевр архитектуры в стиле «лесной ампир».
– Надо прыгать! – Бондарев тоже оглянулся, а затем указал на другую стенку лабиринта, метрах в пяти от той, на которой стояли напарники. – «Пружина» еще тянет?
– Скоро сдохнет!
– Вперед!..

…Дальний прыжок и «слепое» падение с трехметровой высоты в нагромождение всякого хлама – не лучший выход из сложной ситуации, но тут важен ответ на вопрос – чем все закончилось? Если ушибами и синяками – приемлемое разрешение проблемы и даже удачное. Даже если что-то сломал – не жизненно важное, сгодится. Все лучше, чем быть съеденным заживо.
Напарникам в очередной раз крупно повезло. Бондарев отделался новым приступом головной боли и звоном в ушах, а Артем – прикушенным языком. Ни для того, ни для другого это не стало большой проблемой. Бондарев достаточно бодро вскочил на ноги и потянул скаута в сторону шоссе, по которому двигались кочевники.
Трюк был рискованный, но выбора у ходоков практически не оставалось. Отступать на запад означало приблизиться к Лесу, на севере располагался крысиный город-лабиринт, а на юге простиралось большое открытое пространство. Вот и получалось, что единственный путь лежит на восток. Прямиком в руки кочевникам, если, конечно, не удастся вновь спрятаться в развалинах, пока не занятых крысами.
На деле план Бондарева оказался чуточку хитрее. Майор приблизился к бандитам на минимальную дистанцию, а затем резко свернул влево и, пригнувшись, побежал в северном направлении вдоль последней стены, отделяющей беглецов от шоссе. Скаут последовал его примеру, но сначала коротко оглянулся. Маневр Бондарева не увидели ни кочевники, ни крысы. Стая хвостатых охотников пролетела по инерции мимо поворота и почти выскочила на шоссе. Кочевники тут же развернулись в цепь и открыли беглый огонь.
Беглецы к тому моменту были уже в сотне метров от места схватки, но Бондарев не сбросил темп даже после того, как затянул скаута в переулок. Развалины двух больших домов и остатки забора окончательно перекрыли видимость для кочевников, поэтому напарники могли здесь выпрямиться и притормозить, но майор продолжил движение с прежней скоростью. Переулок пролегал с северной стороны крысиного городка и вел на запад, к Лесу. Бондарев это наверняка понимал, но почему-то упрямо шел в опасную зону.
С точки зрения Артема, тактика постоянных шараханий между двумя огнями была слишком опасной. Гораздо проще было бежать со всех ног на север.
Артем притормозил и окликнул Бондарева.
– Товарищ майор… может, сюда? – он махнул рукой в сторону ближайшего дворика, переходящего в запущенный, поросший бурьяном огород. – Пройдем огородами! В той стороне Лес, а если сюда, дальше будет речка и за ней тропа как раз к Черновке!
– Отставить… – тяжело выдохнул Бондарев. – Впереди еще одна группа кочевников! Выбора нет, только по краю Леса.
– Еще группа? – Артем попытался разглядеть противника за бурьяном, но никого не увидел. – Вы точно их видели?
– Точно! За мной, скаут!
Артем больше не сбивал темп, поэтому напарникам удалось довольно быстро пройти мимо северной стены крысиного городка-лабиринта. Они почти вышли из поселка к Лесу – оставалось миновать три-четыре разрушенных дома, когда в начале переулка появились кочевники. Какая это была группа – восточная, которая отбивалась от крыс, или новая, северная – издалека было не разглядеть. Да если бы и удалось разглядеть, как их было отличить? А вопрос не был праздным. Беглецы собирались за околицей повернуть к северу, и потому хорошо было бы понять, ждут ли там неприятности в лице кочевников, или «неприятности» вошли в деревню и соединились с восточной группой?
Артем растерянно оглянулся, попытался присмотреться, но ничего толком не увидел. Два десятка вооруженных мужиков в сером камуфляже… что тут еще добавить? Парень снова припустил за Бондаревым, но шагов через десять едва не споткнулся от внезапно появившейся догадки. Компенсируя очередную заминку, скаут поднажал и поравнялся с майором именно в тот момент, когда Бондарев свернул направо, за угол крайнего дома на обращенной к Лесу стороне деревни.
– Стойте, товарищ майор! Разрешите обратиться! Это важно! Я узнал!
– Что ты узнал? – Бондарев был недоволен, но подзатыльники отвешивать вроде бы не собирался. – Докладывай четко и быстро.
– Я не что, а кого… я их узнал, кочевников! У вас нет бинокля? Ой, извините, вижу, что нет… глупый вопрос.
– А если есть?
– Тогда я их разгляжу и точно скажу, кто это. Я ведь многих местных кочевников знаю. Если это важно.
– Скорее да, чем нет, – Бондарев достал из кармана плоский ключ с брелоком. По виду и размерам это была обычная револьверная гильза, цилиндрик длиной с треть авторучки. – Разглядывай.
– Через что? – Артем повертел брелок. – Через это?
– А ты попробуй, – майор усмехнулся. – Еще выпрашивать будешь. Сразу предупреждаю – не выпросишь. Действуй.
Артем прижался к стене полуразрушенного дома и выглянул из-за угла. Кочевники вели себя странно. Вроде бы двигались по следу беглецов, но как-то вяло, словно ничуть не боялись потерять этот самый след или были уверены, что бежать ходокам некуда, поскольку все пути к отступлению надежно перекрыты.
Артем поднес цилиндрик к глазу и вдруг понял, что брелок – вовсе не забавная игрушка. Встроенная в цилиндрик система линз давала как минимум десятикратное увеличение. При таком увеличении можно было без труда пересчитать все дырочки на качественном сером камуфляже хорошо знакомых Артему кочевников. Это были те самые бойцы, у которых сегодня утром на берегу речки Волчья и отбили скаутов Тунгус с Егором. Правда, теперь странных кочевников было не пять, а гораздо больше. Что означал сей факт, Артему было непонятно, но он и не собирался этим загружаться.
Артем сдал назад, вернулся к Бондареву и доложил результаты наблюдений.
– Еще раз, для лучшего усвоения, – выслушав доклад, сказал Бондарев. – Ты узнал пятерых бандитов. Ты утверждаешь – я правильно понял? – что это те самые кочевники, которые пытались схватить тебя и твоего товарища на берегу Волчьей и которых раскидали Тунгус с Егором.
– Ну да, я же говорю… Главный у них был Коваль, а с ним Гена, Шмак и еще двое. Только мне кое-что не понятно.
– Излагай, в чем сомнения?
– Они еще сутки отлеживаться должны. Егор с Тунгусом им так поддали, что… не знаю, какое надо здоровье иметь, чтоб вообще выжить! А тут они, смотрите, пешком километров двадцать уже прошли, и ничего, бодрые такие и ни одного синяка. И, главное дело, опять они! Совпадение какое-то… странное.
– Весь в меня, – Бондарев усмехнулся и похлопал Артема по плечу. – Я тоже не верю в совпадения. Но все равно два эпизода – маловато для выводов. Вот если мы сейчас смоемся, а где-нибудь на окраине Черновки снова увидим твоего Гену Коваля, я сделаю вывод, что эти кочевники нас преследуют. Вернее – тебя. Ты им задолжал?
– Я на берегу их впервые встретил!
– Это не значит, что не задолжал, – Бондарев отнял у Артема ключ с брелоком. – А вторую группу ты не разглядел?
– И не увидел даже. Может, вам показалось?
Бондарев не ответил. В этом отпала необходимость. С северо-востока, примерно из тех мест, где, по расчетам Бондарева, должна была занять позиции засадная группа кочевников, донеслись хлопки выстрелов. Майор многозначительно взглянул на Артема и поднял кверху указательный палец.
– Непонятно только, в кого они стреляют. Мы ведь здесь.
– Может, в крыс? Если прижмемся к Лесу, они нас не увидят. Там дальше пригорок, он прикроет.
– А ты не хотел вдоль Леса идти. Видишь, как все сложилось, – майор указал на тропинку, которая пролегала вдоль окраины деревни. – Веди, следопыт.
Обещанный Артемом пригорок надежно прикрыл напарников справа, но одновременно вынудил их подойти к Лесу на довольно опасное расстояние – метров на сто. На случай появления зверья Бондарев держал наготове пистолет, а скаут – найденный в развалинах толстый железный прут. Вооружение смешное, но ведь дошли с ним до Первомайского! Невероятно, но факт. Так почему бы и дальше не пробраться?
Ответ на последний вопрос пришел неожиданно и вовсе не оттуда, откуда ожидал Артем. Он-то опасался, что неугомонные крысы снова возьмут след и прижмут беглецов к Лесу, а там… поминай, как звали. Или же кочевники перекроют наконец все пути. Оба варианта скверные, но хотя бы вытекающие из логики событий. Однако логика событий оказалась сама по себе, а логика Леса – отдельно. Третьей силой, вмешавшейся в происходящее, оказался именно Лес.
Ходоки почти вышли на берег запруженного ручья – теперь длинного, узкого, кривого озерца – на другом берегу которого начиналась тропа до Черновки, когда дорогу им преградили толстые, ползущие по поверхности земли корни. Длинные, местами узловатые отростки походили на сосновые, но были в десять раз толще. И ползли они по земле не в переносном смысле, а в самом прямом. И делали это довольно резво. С глухим скрежетом, шуршанием и чавканьем, когда скользили по грязи.
Казалось, Лес тянет к беглецам длинные руки с множеством пальцев, но как раз неимоверная длина этих рук, шершавых, покрытых чешуйками тонкой коры и каплями смолы, мешала им подняться над землей и схватить беглецов. Лес пытался выстроить на пути людей своеобразную полосу препятствий. Невысокую, местами по щиколотку, а местами, где корни наползали друг на друга, чуть выше, но непроходимую. Ведь любой шаг внутрь корневой паутины был сродни шагу в медвежий капкан. Вырваться из него будет реально, только отпилив себе зажатую корнями ногу.
Бондарев попятился, и Артем понял, что задумал майор. Участок наземной корневой паутины перед напарниками пока был не слишком широкий, и если разбежаться…
– Я первый, разведаю! – Артем проворно отбежал шагов на десять, начал разбег… и вдруг врезался в «шлагбаум».
Бондарев вскинул руку и выставил ее поперек линии разбега скаута. Кажущаяся безопасность выбранного для прыжка места была фикцией, ловушкой. Корневая сеть имелась и дальше, только там корни проползли в считаных сантиметрах под поверхностью рыхлой земли. Приземление после прыжка не могло быть невесомым, а значит, земля проминалась, и прыгуны проваливались в нее как минимум по щиколотку. Как раз достаточно, чтобы сработали скрытые деревянные капканы.
– И куда теперь? – Артем обернулся и вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит по другую сторону пригорка. – Опять сыграем в «стеночку» с кочевниками?
– Второй раз номер не пройдет, – Бондарев попятился. – Возвращаемся на исходную. Попробуем огородами, как ты и предлагал.
– Вот! – Артем немного обиженно взглянул на майора.
– Это теперь «вот», – Бондарев усмехнулся. – Бой – состояние текучее, скаут. Сейчас целесообразно то, что минуту назад было неприемлемо, а еще через минуту все перевернется, и это будет нормально. Понимаешь теперь?
– Теперь? – Артем вдруг резко обернулся. – Вот теперь точно понимаю!
Он указал на землю в десяти метрах позади позиции ходоков. Лес протянул еще несколько узловатых «рук» и отрезал напарникам путь к отступлению. Единственным свободным от корней пространством оставался пригорок.
– На вершине падаем и с той стороны очень быстро ползем вниз на пузе! – коротко проинструктировал Бондарев и бросился вверх по склону, уже не заботясь о скрытности.
А между тем какая-то из групп кочевников – скорее всего, северная – вышла к правой оконечности озерца и теперь видела беглецов вполне отчетливо. Ситуация теоретически стала еще опаснее, но нервы не дрогнули даже у скаута. Когда опасность с трех сторон, трудно решить, чего бояться, а потому приходит этакая парадоксальная отстраненность.
«Хотели бы пристрелить – давно пристрелили бы, – мелькнула мысль у Артема. – Главное, чтобы крысы дорогу не перекрыли. Или корни».
Крысы сошли с дистанции самым загадочным образом. Наткнувшись на корни, они тоже помчались вверх по склону, но вдруг авангард строя-стаи полыхнул самым натуральным пламенем. Артем поначалу не понял, что произошло, а потом перевел взгляд на кочевников и обнаружил в руках у нескольких дюжих дядек предметы знакомой бутылочной формы. Стеклянные бутылки ценились на рынке достаточно высоко как раз из-за этого полезного качества. В них не только можно было долго хранить самогон, но и делать из них зажигательные гранаты. Как раз такие гранаты с коктейлем Молотова и швыряли с расстояния в добрых сто метров крепкие кочевники. На кой Лес им это сдалось, было абсолютно непонятно. Тратить ценные боеприпасы ради спасения двух непонятных беглецов? Что за блажь? Ведь не из ненависти же к крысам они бросали бутылки!
Когда напарники очутились внизу, Бондарев схватил Артема за руку и потянул прямиком в воду, где, почти затянутый ряской, виднелся затопленный мост. Пока не было запруды, он возвышался, как ему и положено, над водой, а теперь играл роль рукотворного брода.
Едва беглецы очутились на затопленном мосту, корни позади них заскрежетали громко и, как показалось, разочарованно. Ну, что ж, у всех бывают в жизни разочарования, даже у загадочных деревьев-мутантов. Такова жизнь.
Очутившись на другом берегу, напарники почти одновременно обернулись. Несколько десятков крыс все же прорвались сквозь огонь, бросились в воду и поплыли следом за беглецами. Они словно вошли в боевой транс, и теперь их было не остановить. Вода в озере, казалось, вскипела от множества бьющих по ней лап и хвостов. Артем резко развернулся и бросился прочь от берега, но не тут-то было. Принявший беглецов берег покрывала вязкая грязь, бежать по которой не представлялось возможным. Только медленно и печально ковылять, с трудом поднимая ноги с налипшими на ботинки грязевыми гирями. У взбесившихся крыс в этом смысле имелось огромное преимущество, они не увязали в грязи.
– Быстрее! – крикнул Бондарев скауту и обернулся к озеру. – Ну, давайте! Дорабатывайте, раз начали! Салют!
Вряд ли майор вновь обращался к «хвостатому народцу». Скорее, он подбадривал кочевников. И они будто бы услышали Бондарева. Над озерцом взлетели несколько бутылок и разнеслась скороговорка выстрелов. Бутылки эффектно взорвались в полете, и на озеро пролился огненный дождь. Смесь оказалась приличного качества и активно горела на поверхности воды. Крысы горели тоже. После такого салюта на берег выбрались от силы полдюжины тварей, и лишь одна из них попыталась продолжить преследование. Бондарев уложил ее с первого выстрела.
Собственно, на этом все и закончилось. Надолго ли? Этого Артем предугадать не мог, но даже если всего на пять минут – это было бы счастьем.
Собрав остатки сил, скаут доковылял до сухого участка и рухнул на короткую траву в тени чахлой, но зато нормальной березки. По эту сторону озерца вся растительность была обычной, животные неразумными, а люди… А людей поблизости не было вовсе, и это радовало больше всего.
Бондарев тоже упал на землю, и какое-то время напарники просто отдыхали и собирались с мыслями.
– Нет, вы поняли, товарищ майор! – отдышавшись сказал Артем. – Кочевники, получается, нас прикрыли! Чудеса!
– Да уж, чудес предостаточно, – Бондарев сел и сплюнул вязкую слюну. – Они будто бы ждали, когда ты вернешься. Потому вокруг Волчанска и бродили. И вот дождались. Крыс пожгли, а тебя аккуратно вывели на тропу к Черновке. Может, этот Гена Коваль твой родственник, поэтому так тебя опекает?
– Гена и Коваль – это разные… – Артем тоже сел. – Впрочем, не важно. Мне тоже это кажется странным. Но у меня нет ответа, товарищ майор. Тут вообще много непонятного.
Скаут развел руками.
У Бондарева в отличие от Артема кое-какие соображения имелись, но делиться ими он не спешил, поскольку понял, что размышления на берегу не столько дают ответы, сколько рождают новые вопросы. Конкретной информации было очень мало, а свято место пусто не бывает. Оставшиеся пробелы восполняли версии, предположения и прочие продукты бурной фантазии. А это неправильно. То есть следовало придержать строительство догадок и версий до лучших времен. Хотя бы до Черновки.
– Теперь порядок, – будто бы уловив последнюю мысль майора, вдруг сказал Артем. – Теперь по тропе мы быстро дойдем. К ночи – легко. А если повезет, еще и быстрее. Там, у бывшей границы, дядя Коля живет, на хуторе. У него лошади. Если согласится подвезти – еще засветло дома будем.
– Будем, – Бондарев кивнул, – если снова ни во что не вляпаемся. Сними ботинки, выжми носки, а то сотрешь ноги, никуда не дойдем.
– Да нормально, я и так… – попытался отмахнуться Артем, но вдруг оборвал фразу на полуслове. Он поднял взгляд на майора и вдруг обнаружил, что за спиной у Бондарева, в пяти метрах от ходоков, прислонившись плечом к березке, стоит тот, кого Артем ну никак не ожидал увидеть в окрестностях Первомайского. Сержант Кравченко!
– Выжимай, выжимай, – сказал Кравченко и кивнул. – Товарищ майор дело говорит. Я подожду…

…Бондарев поднял взгляд на Артема, словно собираясь разглядеть у него в зрачках отражение стоящего за спиной человека. Скаут мимикой и жестами попытался довести до майора, что все в порядке, позади него свои, но Бондарева пантомима, похоже, не убедила. Во всяком случае, пистолет он не спрятал, даже не поставил на предохранитель.
– Сержант Кравченко, сводный отряд Центра спецподготовки, – представился сержант, когда Бондарев медленно обернулся и смерил гостя вопросительным взглядом.
– Майор Бондарев, контрразведка Армии Возрождения, – ответил Бондарев. – Документы имеются?
– Так точно! – Кравченко сунул руку под разгрузку и достал гражданский паспорт.
– Почему не военный билет?
– Мобилизован из числа пенсионеров в двадцать первом.
– Ясно, – Бондарев заглянул в документ и вернул сержанту. – То есть вы не кадровый. Но раз сержант, хотя бы срочную служили.
– Так точно! И двадцать пять лет в милиции-полиции. В патрульно-постовой службе.
– Вопрос закрыт, – Бондарев слегка улыбнулся. – Как вы здесь очутились, товарищ сержант?
– Ждал вас, – Кравченко тоже улыбнулся. – С вечера, как ребяток до Батрацкой Дачи проводил, душа не на месте была. Не поехал назад, решил там заночевать. А под утро вижу, кочевники потянулись в вашу сторону. Вот и рискнул подъехать поближе, понаблюдать, вдруг чего? Так, стало быть, и вышло.
Сержант кивком поинтересовался у скаута, закончил ли он отжимать носки.
– Все, я готов! – Артем вскочил на ноги.
– Прошу за мной, – Кравченко сделал шаг назад. – Наше транспортное средство в вашем полном распоряжении.
– Транспорт? – заинтересовался Бондарев. – А какой?
– Тигра! – гордо ответил Кравченко.
– «Тигр», – вырвалось у Артема.
– Всех «тигров» под Прохоровкой пожгли в сорок третьем, – парировал сержант назидательным тоном. – А это – «тигра». До Черновки за час домчим!
– Годится, – Бондарев наконец спрятал пистолет в кобуру. – Одна просьба. Мы сможем подъехать к Черновке с той стороны, где вашу колонну атаковал противник?
– Рассказал, да? – Кравченко взглядом указал на Артема. – Молодец парень. Правильно я его выбрал посыльным. Подъедем, где скажете. Все там на месте. Как неделю назад было, почти так и осталось. И коробка моя, и БМП, «семнадцатый» борт, и танк, и все остальное, кроме «тигры» и двух грузовиков. Больше ничего починить не вышло. Жалко. Такая техника была, а теперь, стало быть, вторчермет. Вон моя «тигра» греется на солнышке, Пахоменко заждался уже. Рядовой Пахоменко за рулем, тоже из бывших патрульных. Прошу быстрее! Кажется, гости у нас!
Бондарев и сам заметил, что безлюдный пять минут назад берег озера становится довольно оживленным местом. Какая-то из групп кочевников, вероятнее – северная, обогнула озеро и теперь в среднем темпе двигалась точно к месту привала ходоков. Никакого желания встречаться с этими «гостями» у майора не было. Стоило, конечно, поблагодарить их за помощь, но поскольку Бондарев не понимал, ради чего кочевники ввязались в драку на стороне военных – событие практически уникальное, – решил держаться от них подальше. Помощь из особого интереса – штука коварная, и благодарить за нее не всегда есть резон. Не благодарит же дичь охотника, который пристрелил тварь, напавшую на эту дичь. Охотник всего-то устранил конкурента и следующий выстрел непременно сделает по дичи.
Майор легонько подтолкнул Артема, и ходоки побежали следом за Кравченко. Рядовой Пахоменко уже завел «Тигра» и сидел за баранкой. По-хорошему, в теории, он должен был прикрывать, а на деле вел себя, как профессиональный шофер. Причем из тех, что возят начальство. Лишние телодвижения для них – почти унижение.
Взгляд Бондарева почему-то переместился на Кравченко. Пожилой сержант в отличие от водителя не чурался движения, наверное, потому и выглядел подтянутым. И все же он казался каким-то… чересчур солидным для отставного сержанта ППС. Пожалуй, даже более солидным, чем целый майор. Оба наблюдения сейчас не имели отношения к делу, но впоследствии могли пригодиться, поэтому Бондарев прочно зафиксировал их в памяти…

…Выбранный водителем «Тигра» маршрут оказался не из простых. Дорог в этих местах не было и в прежние времена – одни направления. Теперь же грунтовки вовсе заросли травой, а редкие участки асфальтированных когда-то отрезков пути превратились в череду ям и смешанного с грязью серо-черного крошева. Но армейский внедорожник уверенно и даже эффектно преодолевал все препятствия. Рядовому Пахоменко определенно нравилось форсировать большие лужи на приличной скорости. Волны поднимались выше крыши. Азарт водителя разделял только Артем. Сержанту Кравченко и Бондареву лихие заезды были не так интересны, даже мешали. Каждая встряска болезненно отдавалась у Бондарева в голове, а сержанту она мешала вести разговор. Кравченко то и дело щелкал зубами и прерывал очередную фразу.
– Вот я и говорю, – возвращаясь в очередной раз к теме беседы, сказал сержант. – Стало быть, ждали нас кочевники в Черновке. Предупредил их кто-то. Заранее предупредил, за сутки, не меньше. А кто мог это сделать, если мы все на базе сидели, к прорыву готовились? Получается, только майор Савенко, больше некому.
– Вы в курсе, что уцелели не только вы и тринадцать бойцов? – Бондарев задал вопрос нейтральным тоном.
– Да ну?! – вполне правдоподобно «удивился» Кравченко. – К вам, что ли, вышли? А кто?
– Котов, Тунгус и Князев.
– Ай, красавцы! – сержант хлопнул по спинке сиденья. – И чего, вы решили их слова проверить, поэтому к нам пожаловали, да? Ну, правильно. Доверяй, но проверяй. Тем более такая петрушка с попыткой прорыва вышла. Некрасиво получилось, понимаю.
– Не в этом дело. Очень уж разное говорят ваши товарищи. Многое не складывается.
– Разное? – сержант озадаченно почесал макушку. – А о чем тут можно по-разному сказать? Они с разных точек все видели, это да, но ведь одно и то же.
– Вы убитых похоронили?
– Убитых? – теперь Кравченко удивился по-настоящему. – Так точно. Кого успели. Кто ближе к Лесу пал смертью храбрых, того не смогли. Зверье вмиг тела растащило. Наших, стало быть, мы всего с десяток собрали, на баррикаде и ближе к деревне. А кочевников… вон, скауты закапывали, мои бойцы отказались мараться. Артем, много кочевников зажмурилось?
– Трое, – Артем неохотно оторвал восторженный взгляд от дороги.
Он сидел сзади, справа от Бондарева, но взгляд его был устремлен вперед, над спинкой кресла и плечом Кравченко. Скаут так редко «гонял на тачках», что не хотел сейчас упустить ни секунды, ни кадра захватывающего «Белгород-трофи».
– Кочевники Лютого? – обращаясь как бы и к сержанту, и к Артему, уточнил Бондарев.
– Они, – скаут коротко кивнул. – Двух мы не узнали. Новенькие, наверное, были. А вот третьего, Джойстика, я сразу опознал. Он у Лютого вроде писаря был, вместе с ним часто к нам заглядывал.
– Получается, сержант, это Черный Рынок вас остановил и артефакт перехватил, – сделал вывод Бондарев. – И Савенко им помог?
– Продался Савенко, уж извините за прямоту, – сказал сержант. – Видать, давно планировал переметнуться к Хану, да с пустыми руками не хотел уходить. А теперь, с особо ценным артефактом, он на коне. Сразу в Ставку путь себе проложил. Кулдык покойный говорил, очень ценный артефакт.
– Вы тоже не в курсе, что это конкретно?
– Ну, откуда ж мне… – Кравченко, как сумел, развел руками. – Мое дело – разведка. Я так всю жизнь прожил. Никогда в дела начальства не лез и сам в начальство не стремился. Вон, Пахом знает, мы в одном «луноходе» с ним десять лет проездили.
Пахоменко покосился на сержанта и почему-то едва заметно ухмыльнулся.
– А чего вы про убитых спросили? – поинтересовался сержант.
– Не все понятно с погибшими, – обтекаемо ответил Бондарев.
– Это как? – Кравченко вскинул брови. – Думаете, есть еще выжившие? В плен кто-то попал?
– Иваныч, сядь ровно, – вдруг потребовал Пахоменко. – Сейчас маневрировать будем!
Дорогу пересек ручей с каменистым дном, но илистыми берегами. Почти прямо по курсу виднелись остатки деревянного мостика, однако Пахоменко направил машину левее, через брод. Решение казалось верным, поскольку мостик не выглядел надежной конструкцией. Смущали только крупные камни в русле ручья. Бондарев представил, как по ним будет скакать «Тигр», и загодя поморщился. Каждый прыжок на этих кочках обещал новый приступ головной боли.
– Пахом, тормози! – вдруг крикнул сержант. – Куда ты прешь?! Ты не видишь, что в речке?!
– Нормалек, Иваныч, мы сейчас по этим камешкам…
– Да какие, на хрен, камешки?! Стой, говорю!
Водитель, похоже, и сам уже понял, что в ручей соваться не следует, но остановить машину не успел. «Тигр» скрипнул тормозами, но инерция понесла его по скользкой траве прямиком в речушку. И когда машина, поднимая тучу брызг, влетела в воду, Бондарев тоже понял, почему так забеспокоился Кравченко. Звуковую дорожку, состоящую из скрипа тормозов, дождевого шума падающих брызг и плеска волн, внезапно дополнил отчаянный визг. Звук был настолько громким и резким, что у майора едва не заложило уши. Секундой позже вода стекла с боковых окон, и майор разглядел, кто визжит. Это были те самые «камни», по которым собирался проехать Пахоменко. Вблизи было хорошо видно, что это какие-то животные, зарывшиеся в речной ил.
Пахоменко начал сдавать назад, перегазовал, и «Тигр» принялся буксовать всеми колесами. Водителю следовало успокоиться и подать назад потихоньку, «в натяг», но сделать это рядовому помешали все те же странные животные. Не прекращая оглушительно визжать, они начали подниматься из глубокого ила посреди ручья и разворачиваться к машине. Чтобы сохранить спокойствие в такой ситуации, требовались железные нервы. Ведь из грязи поднимались горбуны – кабаны-мутанты. Просто, пока они лежали в грязи, все их клыки и рога скрывались под водой и слоем ила. На поверхности оставались пятаки и мокрые, а потому похожие на замшелые валуны горбы. Теперь же полтора десятка тварей поднимались на ноги и разворачивали весь свой арсенал в сторону машины.
Спасти людей могли три вещи: хладнокровие, ландшафт и удача. С первым пока было не очень. Пахоменко запаниковал и хотя сбросил газ, поймать момент «натяга» не смог, а потому попытался пустить машину «в раскачку». Об удаче в такой обстановке говорить было рано, так что оставался ландшафт. Вязкий донный ил не позволял горбунам взять нормальный разбег, так что время для маневра у людей имелось.
– Не ерзай, Пахом, не ерзай! – почти взмолился Кравченко, опуская окошко и заглядывая вниз. – Выверни колеса! Еще выверни! Теперь задний ход на малом газу! Теперь в другую сторону выворачивай! Еще крути! Теперь назад! Пошла, родимая!
«Тигр» выписал замысловатую змейку и медленно выполз на берег. Пахоменко тут же прибавил газу, проехал задним ходом полсотни метров, а затем вдруг дернул ручник и вывернул баранку. Машина выполнила лихой «полицейский разворот» и помчалась по кочкам в обратном направлении. По мнению Бондарева, можно было рвануть вдоль ручья, но советовать под руку он не стал. Если быстрее всего по прямой – так и следовало ехать. Разъяренные горбуны тоже выбрались на берег и ринулись за уезжающими обидчиками.
– Сейчас я им! – Кравченко перебрался с переднего сиденья в центр машины и занял место в турели.
Бондарев в очередной раз поморщился. Мало было тряски и «поросячьего визга», теперь еще и грохот пулемета отстучит по мозгам пару тактов. Полный букет. Такими темпами от последствий контузии не избавиться никогда. Денис уже поднял руку, чтобы дернуть Кравченко за штанину и попросить не стрелять – бегали кабаны-мутанты быстро, но вряд ли со скоростью машины, – однако уцепиться за ткань не успел. «Тигр» вдруг получил сильный удар в корму, и Бондарева отбросило на спинку кресла.
В следующий момент загрохотал пулемет и под ноги майору посыпались гильзы. Бондарев обернулся. Стрельба из движущегося по ухабам транспорта – то еще упражнение. Даже в крупных горбунов не сразу попадешь. Но Кравченко попал сразу в двух ближайших. Пахоменко добавил газу, и «Тигр» наконец ушел в отрыв. Но не потому, что горбуны испугались и притормозили, а потому, что начали уставать. Все-таки они были не конями, а свиньями по своей сути.
Еще примерно километр Пахоменко от души давил на газ, затем сбросил скорость и вырулил на едва заметный проселок.
– Виноват, товарищ майор, – Пахоменко взглянул на Бондарева через зеркало заднего вида. – Вы хотели с юга подъехать, да? Не получится теперь! Только в объезд.
– Не беда, – Бондарев потер висок. – Объезд тоже по кочкам?
– Так точно. Но там не будет камней со свинским поведением.
– Тогда чуть помедленнее, – майору показалось, что голову зажали в тисках и она вот-вот затрещит, а затем лопнет.
– Голова болит? – с участием спросил Кравченко и пошарил в кармане. – У меня таблетка есть. Докторша дала. Сказала, от всех болезней. Вот… всего на семь лет просрочена. Держите. Вон там уже Черновка, за перелеском. А вон там, видите мачту? Редкое явление. Столбы высоковольтные, телевышки, ретрансляторы… все аномальная ржавчина съела, а эта стоит себе, как новая. Даже краска не облупилась.
– Судя по форме, это военная вышка, – определил Бондарев. – Поблизости от Черновки есть военные объекты?
– Нет, в этом весь фокус! А знаете, что мы примерно в тех же степях увидели? Неделю назад, стало быть.
– Первую засаду? Ту, что с тяжелой техникой?
– Так точно!
– Радиовышка, серьезные укрепления, техника… – Бондарев осторожно качнул головой. – «Пожалуй, проблема намечается, однако», как сказал бы ваш Тунгус.
– Так и я о чем! Там база, тут засада, и все на уровне, и все Черному Рынку подчиняется. Не иначе, у Хана скоро серьезная сила будет в кулаке. Если топливом разживется.
Бондарев мысленно усмехнулся. Сержант Кравченко исправно отрабатывал свой эпизод большого спектакля. Не знай Денис правды, он вполне мог бы окончательно поверить, что все и впрямь складывается одно к одному, а значит, Армии Возрождения просто необходимо вломиться на эту территорию, чтобы нанести упреждающий удар по секретным базам Черного Рынка, на которых лучшие из подручных Хана готовят к большой войне технику и личный состав секретного резерва…

…Оставшиеся до Черновки километры удалось проехать без приключений.
– Прибыли, – заявил Пахоменко, направляя «тигру» по главной улице Черновки в сторону серого двухэтажного интерната.
Рядом с интернатом стояли два грузовика, на кабине одного из которых сидели два малогабаритных человека. Завидев машину гостей, «малогабаритные» кубарем скатились вниз и помчались к зданию. Через полминуты, как раз к моменту, когда «Тигр» остановился у подъезда, из деревянной двухэтажки высыпала целая ватага. Дети, подростки, юноши и девушки… все вели себя одинаково. Радовались и галдели. Сдержанными оставались только вышедшие следом за воспитанниками взрослые. Это были несколько бойцов в армейском камуфляже, но без нашивок Армии Возрождения и… похожая на Юлю Бондареву, но, к сожалению, абсолютно незнакомая Денису женщина.

Глава 11

Поселок Черновка. Бондарев, Юля, Артем 

Крушение надежд огорчает, сколько ни готовься к нему морально. Бондарев огорчился настолько, что не выдержал взгляда незнакомки, отвернулся и сделал вид, что в первую очередь его интересует перевозбужденная толпа детей. Скауты и младшие воспитанники окружили экипаж «Тигра» плотным кольцом, но больше всего внимания и эмоций досталось, конечно, Артему. Его хлопали по плечу, обнимали, тормошили, а одна из девушек, самая взрослая и смелая, даже чмокнула Артема в щеку. От нахлынувшей вдруг популярности скаут раскраснелся, разволновался и отвечал на сыплющиеся градом вопросы невпопад. Но в целом вел себя достойно, как настоящий герой, вернувшийся из дальних странствий.
Майору в этой компании делать было нечего, но и оставаться рядом с Кравченко Бондареву не хотелось. Сославшись на неважное самочувствие, он жестом приказал сержанту отложить построение личного состава и пока заниматься другими делами, а сам отошел в сторонку. Таким образом, Бондарев временно оказался не у дел. Как и прекрасная незнакомка, которая покинула компанию бойцов, но не спешила присоединяться к толпе скаутов. Майор чувствовал кожей ее взгляд, но обернуться и встретиться с ней глазами ему просто не хватало сил.
Вечно это длиться не могло. Бондарев прекрасно понимал, что не сейчас, так чуть позже, с ней придется познакомиться. Но именно сейчас, в данную минуту, ему требовалась передышка, чтобы проглотить горькую пилюлю судьбы, переварить ее и успокоиться. И тогда уже можно будет жить дальше.
Главное, чтобы эта незнакомка прочувствовала ситуацию и не сделала раньше времени первый шаг. С одной стороны, Бондарев вполне мог на это рассчитывать, зачем ей лезть к незнакомому человеку, да еще явно к начальству? Но с другой стороны, «начальство» выпало из общей массы, заскучало, и радушная хозяйка была просто обязана что-то предпринять. Именно этого преждевременного радушия и опасался Бондарев.
И не напрасно.
– У нас гости? – прозвучало за спиной.
В принципе, майор мог бы не реагировать, сделать вид, что не услышал вопроса. В ребячьем гвалте расслышать что-либо было непросто. Но Дениса вдруг словно пригвоздило к земле невидимой, но мощной молнией, и он понял, что «сделать вид» не в состоянии, как не способен дышать под водой. Более странных ощущений Бондарев не испытывал, наверное, никогда в жизни… после Пандемии. В жизни прошлой, в которой он был молодым, эмоциональным, восприимчивым, а потому имел замечательную способность удивляться, восхищаться, даже восторгаться и так далее, нечто похожее он все-таки испытывал, когда впервые увидел будущую жену. Свою, настоящую Юлю. Вернее, услышал ее голос – неповторимый, волшебный и сразу, с первых же звуков какой-то родной. Бондарева тогда тоже будто бы прошило током.
Но ведь и сейчас он лишь услышал короткую фразу и его словно пронзило насквозь!
«Что пронзило-то, какая такая молния? Слова, голос, интонации?»
Бондарев медленно, словно преодолевая сопротивление атмосферы, которая стала вдруг чересчур плотной, обернулся и уставился на женщину.
Денис смотрел на незнакомку во все глаза, подмечал удивительные детали – разрез глаз, наклон головы, едва заметный шрамик над левой бровью – в точности, как у его Юли! А главное, этот взгляд! Такой был только у Юли Бондаревой, но… это было раньше. Теперь вот нашлась еще одна женщина с таким же завораживающим взглядом. Будь майор Бондарев чуть более легкомысленным, не храни он надежду на встречу с женой, он мог бы – чисто теоретически! – и приударить за этой загадочной и волнующей красоткой. Ведь она полностью соответствовала понятиям Бондарева о женской красоте, обаянии, шарме и… что там у них еще? Но Денис, как тот вымышленный герой-варвар, хранил верность своей избраннице, хотя и понимал, что найти ее почти невозможно.
Короче говоря, шансов незнакомке Бондарев не дал, пусть и очень хотелось. Отвел взгляд, встряхнулся – огорчение его, наконец-то, отпустило – и снова взглянул на женщину, но теперь с любезным равнодушием, как на очередное гражданское лицо, с которым формально «рад познакомиться».
– Здравствуйте, – для полноты картины Денис обозначил дежурную улыбку. – Майор Бондарев, Денис, Армия Возрождения.
– Очень приятно, – голос у незнакомки почему-то вдруг немного сел, сделался низким, но остался приятным и даже волнующим… для тех, кто еще умел волноваться. – Юля… Чернова.
То, что фамилия майора не вызвала у Юли особого интереса, было очевидно. То есть она тоже смотрела на Бондарева как на незнакомца, хотя и с интересом. В завершение этого странного знакомства не хватало банальной фразы: «Мы с вами нигде не встречались?» Но ни Бондарев, ни Юля Чернова ничего подобного не сказали. Просто еще раз встретились взглядами, и тут майора будто бы в дополнение к удару током окатили кипятком. Какой вдруг «клапан» сработал в глубине сознания, Бондареву было неведомо, но именно благодаря этому Денис вдруг понял, что видит и осознает не одно и то же. Да, перед ним была малознакомая женщина по фамилии Чернова. Но при этом она… никакая не Чернова, черт возьми! И это Бондарев знал точно. Как то, что именно Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот.
«Озарение» казалось бредовым, никаких объективных предпосылок для такого вывода у Бондарева не было, но майор все-таки решился сделать этот вывод. Почему? Наверное, сработала интуиция, и ее тут же поддержал профессиональный опыт. Он без предупреждения и разрешения хозяина вдруг взялся выстраивать логическую цепочку.
«Все та же уловка номер двадцать два, – заметались в голове мысли. – В деревне все теперь Черновы. Причин много: и своего рода отметка о принадлежности к «клану», чтобы не трогали кочевники – ведь местные банды в курсе, что «Черновых» крышует Лютый, и чтобы дети чувствовали себя одной семьей. Так что фамилия наверняка липовая. Это не значит, что настоящая фамилия у нее Бондарева, но…»
Майор мог бы размышлять и дальше, но тут рядом с Юлей появились несколько ребят разного возраста. Самой младшей девчушке было годика три, и она сидела на руках у самой старшей, наверное, уже восемнадцатилетней воспитанницы. Еще трем девочкам и двум пацанам было лет по двенадцать-тринадцать, и все они с интересом уставились на Бондарева. А он на них. Но не на всех, а только на одного мальчишку и одну девочку. Они были похожи, как брат и сестра. А учитывая, что на вид они одного возраста, это были не просто брат и сестра, а… двойняшки!
Бондарев хотел проронить «привет», а затем задать, наконец, мучивший всю дорогу от Волчанска до Черновки вопрос: «Вы Маша и Миша?», но вдруг понял, что голосовые связки перехватило и он может лишь просипеть нечто невразумительное на змеином языке. Улыбка, которой Денис попытался заменить приветствие, тоже получилась какая-то вымученная. Но дети не обратили внимания на эти проблемы, они таращились на Бондарева, изучали, буквально пожирали взглядами, словно пытаясь что-то вспомнить. И Денис отвечал им тем же. Ведь это вполне могли быть его двойняшки! Возраст подходил, а то, что Бондарев их не узнавал… прошло девять лет! Тогда они были малышами, а теперь – почти подростки. Денис мог бы попытаться найти в детях собственные черты, но его дети всегда больше походили на Юлю, чем на него. Вот и эти ребята походили на свою маму… если она, конечно, для них настоящая мама.
«Снова какое-то фантастическое совпадение? – мелькнула у Бондарева мысль. – У этой Юли и дети, как у нас? Нет, это уж слишком!»
Пауза явно затянулась, но никто не спешил ее прерывать. Лишь когда в сторону замершего в немой сцене десятка воспитанников и двух взрослых обернулся Кравченко – Бондарев и Юля уловили это боковым зрением, – дело сдвинулось с мертвой точки. Юля «Чернова» улыбнулась, обняла одной рукой сразу обоих двойняшек, а другой еще двух детей.
– Добро пожаловать в наш дом, Денис.
– Да, – просипел Бондарев и с трудом отвел взгляд от двойняшек. – Спасибо. У вас… большой дом… столько детей. Справляетесь?
– Конечно, – Юля кивнула. – Мне все помогают. Мы ведь одна семья, все друг другу ближе, чем родные.
– Я так и подумал, – взгляд Бондарева невольно вернулся к двойняшкам.
Юля ответила правильно. Майор на ее месте тоже сказал бы что-то в этом роде. Ответил бы уклончиво, не желая выделять кого-то из ребят, чтобы сохранять принцип «семья превыше всего». Плюс – чтобы сохранять в тайне происхождение самых мелких, родившихся уже в Черновке. Мало ли кто их родители. А вдруг чужому дяде эти родители не нравятся, и он захочет использовать детей как инструмент шантажа?
«Что ж… правильное решение, Мама Юля… Чернова… или все-таки Бондарева? – у Дениса снова все перевернулось внутри. – Все факты сходятся, но… почему я не узнаю ее?! Я что, сумасшедший? Что это за фокус такой, что за психические выкрутасы, ломающие формальную логику, как спичку, Лес меня побери?!»
Как бы то ни было, Бондарев понимал, что сейчас лучше отступить, не приставать с расспросами и до поры до времени остаться наедине с новыми загадками.
Вырулить из ситуации помог Артем. Он подвел к Бондареву старших ребят и принялся знакомить майора с товарищами-скаутами. Осознанное или же невольное вмешательство Артема было очень кстати. Бондарев даже незаметно выдохнул с облегчением.
– Товарищ майор, хотите мы покажем наши комнаты… – Артем на миг задумался. – То есть это… наше расположение. Разрешите?
– Разрешаю, – Денис снова уловил боковым зрением взгляд Кравченко.
Сержант понял, что Бондарев вот-вот исчезнет из поля зрения, но помешать этому не мог, а потому смирился. Впрочем, не совсем. К группе скаутов незаметно присоединился невысокий боец, который практически слился с толпой ребят.
Юля тоже направилась в дом, но позади ребят, в компании Кравченко и остальных бойцов. Формально ей нашлось что рассказать сержанту, поэтому она временно перепоручила гостя Артему. А вот двойняшки приклеились к Бондареву, словно на липучках. И в какой-то момент дети, как по команде, взяли майора за руки.
Тепло детских ладоней, такое же забытое и вновь обретенное ощущение, как и весь комплекс эмоций, испытанных во время короткой беседы с Юлей, подействовало на Бондарева втрое сильнее, чем все слова и догадки. Оно окончательно взломало покрывшую душу корку и выпустило эмоции на волю. Далеко они не разлетелись, Денис вовремя сумел опять взять себя в руки, но все равно это было нечто вроде просветления после неполного десятилетия блуждания в сумерках. У входа в интернат пришлось отпустить детей, дверь не подразумевала прохода втроем, но тепло их ладоней Бондарев чувствовал еще очень долго.
На первом этаже типового здания располагались несколько классов, столовая с парой складских отсеков, бухгалтерия, библиотека и актовый зал – он же широкий коридор с небольшой сценой. Двойная лестница вела на второй этаж, где находились спальни, еще пара классов и кабинет директора – теперь это была комната Мамы Юли. Кравченко и бойцы условно заняли один из классов на первом этаже, но большую часть времени проводили в здании сельсовета. В интернате они только обедали. Но здесь все равно постоянно находился дежурный, а на ночь выставлялся еще и караул из трех бойцов. Вся внутренняя служба лежала на плечах скаутов. Они дневалили, трудились на кухне, на обширном огороде и в достаточно большом птичнике.
Куры и несколько гусей были гордостью и, можно сказать, визитной карточкой их коллективного хозяйства. Каким-то неведомым скаутам способом, похоже, что с помощью хитрой прививки, Мама Юля сделала так, что местных кур не брали никакие болезни, а в первую очередь они не поддавались на провокации близкого Леса – не мутировали, как большинство животных и птиц. Вот уже несколько лет они оставались самыми обычными пеструшками, несущими нормальные яйца. Единственное, что могло настораживать, так это производительность. Полсотни кур обеспечивали хрупкой, но питательной продукцией и хозяев, и гостей – под этим нейтральным названием следовало понимать забредающих в деревню кочевников, да еще и оставалось на продажу, по рублю за десяток.
– Между прочим, очень даже приличная цена, – уточнила старшая из девушек, Вера, главная помощница Мамы Юли. – На ближайшем рынке яйцо продается по три, а то и по пять монет за десяток. Но ездить туда дорого и опасно, поэтому Юля продает все излишки двум перекупщикам. Они по очереди приезжают, каждые три дня.
Получалось, даже если высокая производительность несушек и стала следствием незаметной глазу мутации, никто по этому поводу не расстраивался. Оно и верно. Если изменения на пользу, чего ж тут расстраиваться?
Бондарев выслушал Веру внимательно и с выводом согласился. Реакция высокого гостя вдохновила ребят, и они продолжили описывать свой быт в том же ключе – с подробностями, сносками, ссылками и экскурсами в недавнее прошлое. Зачем все это знать офицеру Армии Возрождения, интересно ли ему на самом деле и нет ли у него более важных дел, скауты не задумывались. Но майор не стал их прерывать. В потоке ненужной информации проскальзывали интересные факты, а зачастую и очень даже важные детали – это во-первых, а во-вторых, Денису требовалось время, чтобы элементарно освоиться в новой обстановке, присмотреться и прислушаться, а заодно осмыслить полученную информацию.
Формально Черновка находилась на территории кочевников, но располагалась настолько близко к Лесу, что заглядывать в нее отваживались только бойцы из бригады Лютого да торговцы-перекупщики. Остальная кочевая братия не рисковала даже пересекать шоссе, то самое, в пяти километрах от Черновки, где теперь располагалась загадочная база с мощными укреплениями и радиовышкой.
На осторожный вопрос Бондарева о базе скауты ответили только бессвязными возгласами и междометиями. Даже такой любознательный и пронырливый народ, как мальчишки, за целый год, что существовала странная база, не сумел о ней ничего выяснить. Один из скаутов, Игорь, третий в иерархии отряда после Артема и оставшегося в Волчанске Сереги, обстоятельно описал укрепления периметра базы, но и только. Что находится внутри, какие силы, какая техника и вооружение, скауты не знали. Пришлось майору удовлетвориться тем, что есть. Схема укреплений и пулеметных гнезд – тоже ценная информация.
Дикие обитатели мрачного и опасного Леса также нечасто тревожили Черновых. Изредка наведывались какие-нибудь хищники: по зиме шастали волки и лисы, весной – отощавшие шатуны. Всех манил курятник. Ближе к осени устраивали огородные набеги горбуны. Но каждый раз Юле и скаутам удавалось решить проблему. Иногда самостоятельно, иногда с помощью кочевников или вольных бродяг-охотников.
Бродяги тоже сторонились окраинных деревень и поселков, но в голодные годы все же в них забредали. Чаще всего это случалось ко времени сбора урожая или зимой, когда бродяги подъедали свои запасы. Бродяги помогали по хозяйству, но когда подросли свои помощники, чужих стали зазывать, только чтобы справиться с лесными напастями. Охотники рыли ямы-ловушки, устраивали засады, дежурили на баррикаде. Юля платила им хорошо, поэтому наниматься к ней приходили охотно. При условии, конечно, что в Черновке не было на тот момент кочевников. Или егерей. Они тоже иногда заглядывали в деревню, пользуясь ее выгодной, с их точки зрения, близостью к Лесу. Егеря в деревне не задерживались, покупали что-нибудь и уходили, но разнообразие в жизнь общины вносили: новостями делились, какую-никакую денежку оставляли. Мама Юля старалась держаться со всеми гостями одинаково, спокойно и в меру приветливо, но к егерям она почему-то относилась чуть лучше, чем к остальным. И они отвечали тем же, никогда не обижали, приносили детям бесплатно ягоды и дарили безделушки из дерева или костяные поделки.
Таким образом, Черновка жила нескучно и в то же время относительно спокойно, хотя и находилась в самой опасной зоне – вплотную, и это без преувеличения, к Лесу. Так, конечно, было не всегда. В былые годы деревня трижды горела, ее грабили, жителей убивали, уводили в рабство. Доставалось им и от Леса, донимали мутанты, болезни, голод… но это все осталось в прошлом. Вот уже три года, как жизнь вошла в колею. Набеги кочевников прекратились благодаря Лютому, в личные владения которого вдруг попала Черновка. С болезнями Юля разобралась – все, кто выжил, теперь были ребятами закаленными. И голод им больше не грозил. А Лес вел себя спокойно, если не брать эпизод недельной давности. Но этот эпизод люди спровоцировали сами, так что он не в счет.
За разговорами Бондарев и скауты даже не заметили, как прошли весь первый этаж, поднялись на второй и осмотрели классы и комнату девочек. В комнате у мальчишек делегация застряла, поскольку скауты как раз переключились с рассказов о внешней обстановке на свои внутренние достижения.
Кроме налаженного быта, достижения имелись и в деле отдыха, учебы и даже творчества. Одна из воспитанниц хорошо рисовала, несколько девочек пели, а мальчишки умудрились организовать что-то вроде технического кружка. Времени на увлечения оставалось мало, но его хватало, чтобы ребята мало-мальски переключались с рутины на что-то будоражащее воображение.
Гордостью юных техников были восстановленные и вполне прилично работающие электронные штучки образца начала века и десятых годов: цифровой фотоаппарат, несколько мобильных телефонов, используемых как игровая аппаратура, небольшой телевизор, планшет и ноутбук. Во время последнего Штормового Предупреждения – на полноценный Шторм, как авторитетно заявили скауты, произошедшее не тянуло – ребята успели вырубить почти все, кроме «ноута». В результате электромагнитного возмущения компьютер замкнуло, и теперь его повторное восстановление было главным вызовом для доморощенных инженеров. Бондарев не стал расстраивать скаутов и просто пожелал удачи в этом безнадежном деле.
– Зато у нас целая галерея фотографий и видеороликов! – Артем поискал взглядом и выдернул из толпы Мишу. – Вот Миха, главный фотограф! Он такие эти… ракурсы находит… закачаешься! Миха, давай, портрет товарища майора сделай! Для нашей летописи!
– Отставить, – Бондарев поднял руку. – Не положено. Лучше покажите ваши фото. Михаил…
Миша загадочно посмотрел на Бондарева и с готовностью кивнул.
– Это лучше на телевизоре, но… – скаут оглянулся. – Кто крутить будет?
Артем подтолкнул двух ребят и кивком отправил куда-то «крутить».
– Там, в чулане… – пояснил старший скаут, – динамо-машина, стабилизатор с бесперебойником… если крутить постоянно, двести двадцать легко получается.
– Толково, – оценил Бондарев. – Сами придумали?
– Нет, это… подсказали нам, – Артем замялся. – Жил тут позапрошлой зимой бродяга… долго жил, он и наладил все. И нас научил.
– Долго жил?
Бондарев почувствовал, как внутри что-то слегка забурлило. Уж не ревность ли? Приревновал незнакомую женщину, похожую на жену, к бродяге? Или внутреннее чутье уже все решило за Бондарева, и теперь он воспринимал Маму Юлю как свою жену, только отказывался признаться в этом даже самому себе?
– Всю зиму. А потом ушел. Лютый его спугнул.
– Хотите, я сначала ролик покажу, – предложил Миша, выглядывая из-за телевизора, где возился с подключением камеры. – Фильм-экскурсия по нашему дому и двору.
Мальчик перебрался на место перед телевизором, взял камеру и переключил в режим просмотра.
– Мы ведь уже прошли, все вживую увидели, – Бондарев присел рядом и положил руку ему на плечо. – Лучше покажи мне Лес и баррикаду. Слышал много, а увидеть пока не довелось. Она и правда такая длинная?
– У-у, длиннющая! Километра два! – Миша принялся «листать» кадры. – Сейчас найду! У меня там есть… как раз для вас… вот, смотрите!
Миша включил ролик. Судя по дате в углу картинки, съемка велась неделю назад. Снимал Миша издалека, на длинном фокусе и с возвышения. Похоже, забрался на какую-то крышу. Скорее всего, на крышу самого интерната.
В кадре поначалу была только баррикада и Лес по ту сторону мусорного вала, но затем появились люди. Много вооруженных людей, которые рассыпались по баррикаде, занимая позиции.
Бондарев даже затаил дыхание и подался вперед. Получалось, он своими глазами видит тот самый момент, о котором так красочно и убедительно врали провокаторы! Ну, то есть как врали… рассказывали, передергивая факты в свою пользу. Ведь о засаде как таковой они не соврали – вот оно, доказательство. И в том, что атаковали кочевники, теперь почти не осталось сомнений.
Словно уловив сквозь пространство и время мысли Бондарева, юный оператор выставил максимальное увеличение, и в кадре оказался один из бойцов засадной группы.
Он был одет, как кочевник, в кожаную куртку поверх серого камуфляжа, а на голове у него красовалась черная каска – отличительный знак специальных отрядов, близких к Ставке Хана, – карателей. Бригада Лютого считались именно таким отрядом, но после того, как исчезла из поля зрения военной разведки Южного гарнизона и всплыла в зоне ответственности разведки форпоста Волчанск, штаб поспешил вычеркнуть Лютого и его бойцов из списка карателей. Теперь же выяснялось, что Лютого не прогнали от кормушки, а просто отправили контролировать новую зону. Если держать в уме секретную базу, которая возникла в тот же момент, когда Лютый мигрировал из Ставки на северные территории Черного Рынка, все получало разумное объяснение. Секретной базе – надежную охрану. Лютый был родом из этих мест, и часть местной земли недавно стала его вотчиной. Хан нередко поощрял своих верных псов этакими феодальными подарками. Неудивительно, что именно Лютому и было поручено охранять базу и контролировать территорию вокруг нее.
После того как кочевники заняли позиции, примерно минуту ничего не происходило, а затем на дороге между баррикадой и лесом показались машины. Мусорная стена частично перекрывала видимость, но Бондарев отлично видел крыши машин и сидящих на броне людей в армейском камуфляже. И двух из этих «военных» он даже узнал! На броне головного БТР сидел сержант Кравченко, а в турели третьего с конца колонны «Тигра» торчал младший сержант Князев.
Бондарев припомнил состав экипажей по версии Тунгуса. Пулеметчиком второго «Тигра» был, кажется, рядовой Пак? Однако нестыковка! Впрочем, в море лжи это была лишь капля. И не самая интересная.
На баррикаде зашевелились кочевники. Три бойца приподнялись и закинули на плечо гранатометы. Это были две «Мухи» и один «РПГ-7». Выстрелили гранатометчики почти синхронно, и все трое попали в свои цели. Первая граната подожгла следовавшую за «коробкой» Кравченко машину, граната «РПГ» потревожила танк, а третья перевернула машину, ехавшую перед «Тигром», из которого выглядывал Князев. То есть четвертую, если считать с хвоста колонны. В следующую секунду баррикада открыла шквальный огонь, но опять же не по всей колонне, а только по ее центру.
БТР Кравченко и три машины в хвосте под обстрел не попали и, что важнее всего, не стреляли в ответ. Головной БТР резко ускорился, оторвался от колонны, затормозил на безопасном расстоянии, и развернул башню… в сторону колонны! Стрелять не стрелял, но держал под прицелом именно бывших товарищей, а не баррикаду.
Три машины арьергарда дали задний ход и отъехали подальше…
Бондарев на миг отвлекся от ролика и покосился на бойца, который притаился за спинами у скаутов, почти у двери. Вернее, боец уже не таился, а пытался незаметно уйти. Дверь потихоньку открылась, боец бесшумно выскользнул из комнаты и вновь прикрыл дверь.
Тем временем на экране часть бойцов под прикрытием БМП с бортовым номером «17» потянулись к Лесу, а два грузовика объехали горящую машину и рванули по обочине прямо. Несмотря на шквальный огонь, грузовики почти прорвались, но тут в дело вступил БТР Кравченко. Крупный калибр разнес кабину первого грузовика, но второй все-таки проскочил мимо «коробки», и бронетранспортеру пришлось вновь разворачивать башню.
Стрельба вслед поначалу не принесла результата, пули только разворотили кунг, но потом стрелок догадался взять немного ниже, и грузовик лишился задних колес. Несколько метров машина проехала, вспахивая дорогу задним мостом, затем остановилась, и из нее выпрыгнули три человека. Новая очередь разнесла одного из людей – водителя в клочья, а вот два выпрыгнувших справа сумели нырнуть в заросли и, похоже, спаслись.
Бондарев не был уверен, но ему показалось, что у второго и третьего беглеца в руках были два нестандартных предмета. Беглец номер два, высокий, подтянутый, наголо бритый, был вооружен автоматом «Вал», а другой, невысокий, плотный, седой, прижимал к животу черный ящичек размером с патронный цинк! Неужели это был контейнер с СЦА? И кто его унес? Кулдык под прикрытием Савенко? Бондарев припомнил словесный портрет пропавшего штабного майора – фотографии в оперативной сводке, понятное дело, не было – и пришел к выводу, что вторым беглецом вполне мог быть Савенко.
Камера резко развернулась вправо, и в кадре вновь появились «Тигр» Князева и две машины позади него. Князев по-прежнему торчал в турели, но уже не делал вид, что собирается стрелять по баррикаде. Он вдруг развернул пулемет и открыл огонь по ближайшей, второй с конца машине. Экипаж второго «Тигра» не ожидал такого подлого нападения, поэтому не огрызнулся. И последняя машина колонны тоже не отреагировала на выходку Князева. Люди в ней даже не зашевелились. То есть, похоже, в последней машине тоже сидели заговорщики, а во втором «Тигре» ехали Донцов и его разведчики.
За кадром послышалась какая-то возня, женский голос что-то крикнул, строго и возмущенно, картинка задрожала, смазалась, и ролик закончился.
– Мама… Юля меня с крыши сняла, – смущенно пояснил Миша.
– Все правильно, – вмешался Артем. – Она сразу поняла, что «беда пришла в наш огород». Так и сказала. А потом: «Все вниз, сейчас будет Шторм!» Мы и рванули в укрытие. Хорошо, что все рядом были, не пришлось по деревне собирать.
– Я успел бы! Можно было еще минутку поснимать! Интересно же получилось! Товарищ майор, интересно? Скажите!
– Очень интересно получилось, Миша. Дай-ка мне камеру. Отключи там, я на маленьком экране еще разок посмотрю.
Майор взял камеру, но вместо просмотра обернулся к Артему.
– Что мы еще не видели?
– Хозяйство! – Артем жестом предложил пройти на выход.
– Идем, – Бондарев легонько подтолкнул ближайших к нему ребят к двери.
Пока скауты толпились у входа, майор склонился Мише к уху.
– Это единственная копия?
– Я на большой диск все дублирую и на флешки, – шепотом ответил Миша. – Только под другими названиями. Этот ролик на флешке есть.
– Это очень хорошо. Спрячь ее и никому не говори, куда спрятал. Даже маме и Маше не говори.
– Я понимаю, – Миша сделался крайне серьезным. – Чтобы не подставлять их, да?
– Молодец. А эту запись я как бы случайно сотру. Понимаешь?
– Там значок корзинки, и вопрос будет «стереть или нет», – Миша понимающе кивнул. – Перепутать легко.
– Вот я и перепутаю. Идем.
Как и предполагал Бондарев, в коридоре его поджидали Кравченко и с ним три бойца. Оружие они наготове не держали, но это майора не обманывало. В любой момент липовые военные могли устроить стрельбу, которая автоматически превратится в жестокую бойню, ведь кругом было полно детей.
Бондарев сделал вид, что увлечен изучением принципов действия фотокамеры и не замечает Кравченко. Майор выбрал ролик и переместил его в «корзину». Оставалось нажать кнопку, чтобы ответить на вопрос «удалить или нет?».
Бойцы Кравченко незаметно окружили майора, и один из них заглянул Бондареву через плечо. Первый кадр ролика, застывший на экранчике фотокамеры был легко узнаваем – баррикада в необычном ракурсе. Денис нажал кнопку, и картинка исчезла.
– Това-арищ майор! – укоризненно протянул Миша, подыгрывая Бондареву. – Вы не ту кнопку нажали! Это не просмотр, а удаление!
– Лес меня побери! – майор виновато взглянул на мальчишку. – Техника в руках индейца – металлолом! Прости, дружище! Такой фильм был!
– Интересный фильм? – нейтральным тоном спросил Кравченко.
– Конечно, – Бондарев вручил камеру Мише, но ее у мальчика тут же изъял боец. – Все, что рассказывали ваши товарищи, как вживую, только с новой точки зрения. Взгляд из тыла кочевников.
– И как? Соответствует рассказам?
– Трудно сказать. Ролик обрывается на самом интересном месте. Но начало почти один в один, и становится ясно, почему вы уцелели. Кочевники позарились на танк и не отсекли голову и хвост.
– Они вообще бестолково работали, – Кравченко был все еще напряжен. – Огневая мощь была приличная, но организации никакой. Мой БТР почти не задело, да и замыкающая машина, стало быть, не пострадала. Мы ведь на ней сегодня гоняли.
– В хвосте были еще две машины. Второй «Тигр» и какой-то перекроенный гражданский джип. Что с ними случилось? Ролик как раз на этом месте оборвался: три гранаты, началась пальба, а потом… что было?
– Ну, дык… все так и было, как я вам по пути докладывал, – пояснил Кравченко, ничего на самом деле не поясняя. – Половина отряда в Лес отошла, да и пропала, а потом предвестия Шторма появились, темнота, пыль до небес, молнии… ну, и…
– Дальше понятно, – Бондарев сделал вид, что проглотил хитрость сержанта, кивнул и вдруг обнаружил, что боец из-за спины исчез.
Кравченко и другие его подручные слегка расслабились, но взгляды у них остались настороженными. К прежнему сценарию спектакля они возвращаться не собирались. Теперь липовые вояки намеревались взять Бондарева под плотный колпак, это было ясно как божий день …

* * *

Подтвердилось предположение буквально через полчаса, после того как сводная делегация, включающая теперь и Кравченко с тремя бойцами, и Маму Юлю, завершила осмотр хозяйства и вернулась в здание, а если точнее – в столовую, где был готов ужин. Выяснилось, что на ужин явились все бойцы Кравченко и заняли они места у трех окон и двух выходов. Можно сказать, «замуровали, демоны».
А после ужина Кравченко предложил устроить досрочный отбой, чтобы дать гостю, а также герою дня Артему, да и всем остальным полноценно отдохнуть. И снова все было обставлено так, что Бондарев вроде бы свободен, но в то же время рядом с ним постоянно находятся два-три бойца. Как бы случайно.
Единственным местом, кроме сортира, где майор мог остаться в одиночестве, была гостевая комната, поэтому Бондарев решил не отказываться от предложения Кравченко.
Выделенные сержантом «апартаменты» оказались вполне уютными. В небольшой чистой комнатке, бывшей бухгалтерии интерната, кроме вешалки, шкафа для бумаг, стола и двух стульев стоял продавленный диван, на котором Вера, та самая старшая из воспитанниц, и постелила дорогому гостю. Бондарев попытался просто взять у Веры комплект постельного белья с одеялом и подушкой, чтобы организовать себе ночлег самостоятельно, но девушка наотрез отказалась делегировать свои полномочия. Когда она принялась за дело, Бондарев понял, почему Вера желает сделать все сама. Мало того, что она то и дело бросала на майора томные, как ей казалось, взгляды, она еще и заманчиво покачивала бедрами, изящно наклонялась и тянулась к краям постели так, что будь на ней платье с декольте, Бондарев стал бы зрителем импровизированного стриптиза. Девушка давно созрела, так что в ее поведении не было ничего такого уж предосудительного, но Денису все равно стало чуточку неловко. А вот сержанту Кравченко и сопящему у него за плечом бойцу Пахоменко, который повсюду сопровождал командира, словно тень, шоу понравилось. Смотрели они на Веру, не отрываясь, а когда она вышла, оба почти синхронно хмыкнули, но от комментариев воздержались.
– Стало быть, здесь и располагайтесь, – Кравченко обернулся. – Пахом, где вода?
– Сей минут! – боец исчез.
– Сейчас принесут, умоетесь, – пообещал сержант и взглянул на часы. – Стало быть, в шесть ровно подъем, в семь завтрак. После него и продолжим. Годится?
– Так точно, – Денис кивнул и потянулся к пуговицам на куртке. – Спокойной ночи, Степан Иванович.
– Спокойной ночи, товарищ майор, – Кравченко зачем-то еще раз окинул взглядом апартаменты, на миг задержался на окне, кивнул и вышел.
Бондарев оставил в покое пуговицы, бесшумно подошел к двери и запер ее на щеколду. Засовчик был смешной, дернуть за дверную ручку посильнее, и нет его, но Денис пока не собирался держать оборону. Просто подстраховался от случайных гостей.
Условно заперев дверь, майор обернулся к окну. Снаружи его прикрывала ржавая решетка из арматуры «десятки». Привинчивали решетку еще в прежние времена, поэтому теперь она держалась на честном слове. Видимо, как раз этот момент и смутил Кравченко, заставил его бросить на окно скептический взгляд. Замысел-то был верный, поселить майора в комнатке, откуда можно выбраться только через дверь, за которой всю ночь будет присматривать дежурный. Но таких комнат в интернате было только две. Склад, где вовсе не было окон, и бухгалтерия с хлипкой решеткой на единственном окне. Склад теоретически светил Бондареву лишь в перспективе, если Кравченко решит задержать майора, поэтому оставалась бухгалтерия. В которой помощники Кравченко не укрепили решетку. Что ж, сами виноваты, надо тщательнее продумывать операции.
Бондарев бесшумно отошел от двери, направляясь к окошку. В отличие от подручных сержанта он привык проверять и готовить запасные варианты загодя. От двери до окна было пять шагов, но Бондарев удлинил себе путь. Вернулся к дивану, покашлял, сел на скрипучее ложе, обозначая свое присутствие именно в этой точке комнаты, а затем опять бесшумно скользнул к окошку.
Решетка не была прибита намертво, она держалась на двух шарнирах справа, а слева имела внутреннюю петлю, на которую когда-то вешался замок. Все в соответствии с нормами пожарной безопасности. Сейчас на месте замка торчал здоровенный болт с гайкой. Имея обычный гаечный ключ или пассатижи, решетку было нетрудно открыть, причем изнутри. Бондарев попробовал открутить гайку пальцами, но не сумел. Кто-то не так давно завинтил ее с помощью инструмента крепко, качественно. То есть помощники Кравченко все-таки подготовились к приему гостя, зря майор на них наговаривал минуту назад.
За дверью послышались шаги, а затем в дверь постучали. Денис вернулся к порогу, открыл и сделал шаг назад. Боец Пахоменко принес тазик с водой и кусок мыла. Войдя, он поставил тазик на стол, вручил майору мыло и вытянулся, как бы спрашивая, не нужно ли что-то еще, и если не нужно, может ли он идти?
– Полотенце… – Денис обернулся и увидел, что полотенце аккуратно лежит на подушке. – А-а, не заметил.
– Тоже не заметил бы, – ухмыльнулся боец. – Такой номер Верка выдала! Ух!
– Разговорчики, – без особой строгости проронил Бондарев. – Свободны, рядовой.
– Есть! – Пахоменко еще разок ухмыльнулся, повернулся «кругом» и вышел.
Бондарев опять запер дверь и, сам не зная почему, задумчиво уставился на полотенце. Вера, конечно, имела полное право дразнить мужчин, но первое впечатление – когда Бондарев увидел ее с маленькой сестренкой на руках – она произвела все-таки другое. Она показалась Денису более сдержанной и благопристойной, что ли? В тихом омуте кто только не водится, это известно, но все же… что-то тут было не так.
Денис подошел к постели и пошарил под полотенцем, а затем сунул руку под подушку. И сразу нашел, что искал. То, что Вера незаметно сунула туда, пока мужчины пялились на ее упругие формы. Под подушкой лежал небольшой листок бумаги, на котором до боли знакомым врачебным, то есть понятным лишь избранным, почерком были написаны несколько слов.
«Вот, и почерк знакомый, не только голос! – подумалось Денису. – Но почему внешность-то у нее другая?! Чертовы технологии! Даже хорошо, что канули в Лету… вернее – в Лес! Туда им и дорога! После первого же Шторма все хваленые сверхобъемные носители информации накрылись медным тазом! А вместе с ними и сама информация, понятное дело, накрылась. Все фотографии, все семейные архивы и видео. Сколько их было у меня в смартфоне! И не догадался, остолоп, хотя бы одно фото распечатать. Зачем! Это же отстой, баян, двадцатый век! А будь все, как в двадцатом веке, носил бы в военном билете фотографию семьи, сейчас достал бы, сравнил и понял – она это или… это я чокнулся».
Бондарев горько усмехнулся, покачал головой и заставил себя сосредоточиться на записке. Текст был простой, бытовой, никому не адресованный и в случае перехвата никакой ценной информации не выдающий. Но вместе с тем текст явно содержал скрытый смысл, понятный лишь Бондареву. Еще очко в пользу Юли. Какой там счет? Разгромный?
«Не забудь починить стол. Скрипит! Отнеси картошку. Приду, проверю холодильник».
Пожалуй, даже если бы Вера не сумела отвлечь внимание Кравченко и его бойца, эту записку она вполне могла выдать за свою. Список дел на вечер, да и только. Просто выронила, с кем не бывает? А вот Бондареву было ясно, что адресат все-таки он. Починить стол… это была сугубо семейная присказка, связанная с событиями бурного медового месяца четы Бондаревых. Как-то им приспичило провести эксперимент и заняться любовью на столе, но старая мебель сначала жалобно заскрипела, а затем и вовсе сломалась. С тех пор имитация того скрипа или вопрос «а не починить ли нам стол?» стали чем-то вроде тонкого намека с эротическим подтекстом. Нет, сейчас Юля (а Бондарев уже твердо решил, что это действительно его Юля, и проблемы с опознанием сидят исключительно у него в голове) намекала не на это. Сейчас намек имел другой смысл.
Денис взглянул на стол. Обычный, конторский, массивный, с тумбочкой. Вроде бы несломанный. Бондарев присел и заглянул под стол. И сразу же увидел контуры крышки погреба и утопленное в деревянную доску, крашенное в цвет пола кольцо. Вот на что намекала Юля! И насчет картошки все ясно – где ее хранят? В погребах. Значит, надо будет спуститься в погреб через этот люк. Когда? Время Юля обозначила не менее понятно. Для Бондарева, конечно. Секретные вылазки диверсионной группы в составе Дениса и кота по кличке Тихон к холодильнику совершались неизменно в час ночи. Такая вот получилась у Юли нехитрая, но надежная шифровка.
Бондарев уселся на диван и понял, что в записке есть еще одно предупреждение, уже без намеков: «Скрипит!» Диван скрипел, как последний предатель, и это следовало обязательно учесть. Денис взглянул на часы. До условленного времени оставалось четыре часа. Можно отдохнуть, набраться сил. Уснуть вряд ли получится, но хотя бы расслабиться в горизонтальном положении не помешает, это сто процентов. День был долгий, трудный, а ночь обещала стать, наоборот, очень короткой. А следующий день опять будет резиновым, как та Москва. Так что силы пригодятся.
Денис закрыл глаза, расслабил мышцы, медленно выдохнул и… открыл глаза, но через три часа пятьдесят минут. Вырубился мгновенно, включился тоже. И сразу же припомнил, что происходило накануне, а также в то время, пока он спал.
Человеческий слух не отключается никогда, с рождения до смерти, ни днем, ни ночью, и при определенной тренировке можно научиться вспоминать все, что ты слышал во сне. На этом построено множество методик ускоренного обучения языкам и другим премудростям. Бондарев использовал умение слушать и запоминать услышанное во сне довольно часто, хотя и в иных целях. Например, в течение последних трех часов это умение играло роль своеобразной сигнализации. Скрипни в коридоре больше двух половиц одновременно, Денис тут же проснулся бы и взял дверь под прицел. Но в коридоре все четыре часа было тихо. Дежурный трижды прошелся мимо двери, а затем уселся за свой стол в конце длинного коридора и завел неспешную беседу с драившим полы скаутом-дневальным. Потом, за минуту до пробуждения Бондарева, скаут ушел дрыхнуть, а компанию дежурному составила уже известная Денису томная Вера. Она пожаловалась на бессонницу и присела у стола… или на стол, таких деталей Бондарев не уловил. О чем ворковали Вера и Пахоменко, а дежурным был именно он, тоже осталось загадкой. Слишком далеко от «апартаментов» находился пост. Да и не имело это значения. Вера опять сыграла роль ложной мишени и обеспечила Бондареву скрытное перемещение из расположения в подвал.
Диван, сволочь, все-таки слегка скрипнул, да и бесшумно откинуть крышку Денису не удалось, но обаяние Веры, а скорее, ее прелести, держали бойца Пахоменко не хуже капкана, и он, даже если услышал какие-то звуки, не стал подкрадываться к двери бывшей бухгалтерии и замирать, обратившись в слух.
Бондарев осторожно шагнул на лестницу под полом, спустился на три ступени, пригнулся и аккуратно положил крышку люка на место. «Закрыть за собой дверь» получилось гораздо лучше. Без шума.
В кромешной темноте пришлось ориентироваться только на слух, но это не испугало Дениса. Он был готов к любым поворотам, вплоть до засады. Только суньтесь, как говорится, получите все. Сестры по серьгам, братья по разуму, враги по рогам. Нет, Бондарев не владел каким-нибудь секретным искусством боя с закрытыми глазами. Если возникнут осложнения, он рассчитывал действовать просто и без героизма – упасть на пол и, перекатываясь, расстрелять весь магазин «Грача», целясь примерно в сторону противника. Прием обычно работал безотказно, и поэтому Денис был относительно спокоен. И потом… какие враги, какой, к Лесу, противник? Они все наверху. Здесь могла быть только Юля, а она точно не враг. Ну, как точно… почти точно, с поправкой на принцип Мюллера – верить нельзя никому, даже самому себе.
Слух не подвел и в этот раз. Справа, шагах в пяти от Бондарева, зашуршала одежда, и Денис тут же вскинул оружие.
– Осторожно! – послышался из темноты возмущенный женский шепот. – Чуть нос не расквасил! Не маши руками, иди за мной!
– Хотя бы обозначь, куда идти-то? – также шепотом попросил Денис.
– Дай руку, горе луковое, – женщина взяла Бондарева за руку и…
И все… добила! В переносном смысле, конечно. Просто круг замкнулся. Последнее из чувств, осязание вынесло свой вердикт, как и в случае с детьми, и он звучал однозначно: это Юля. Настоящая, родная, та самая. Это было ее прикосновение, ее тепло, ее мягкая, нежная, но крепкая хватка. Так что, исключая зрение, зато включая интуицию, все чувства утверждали – это она.
«А со зрительным восприятием… будем разбираться».
Подземелье оказалось на удивление просторным. Они сделали шагов пятьдесят, прежде чем Юля остановилась и чиркнула зажигалкой. Огонек бензинового пламени был крупным, и пусть не таким ярким, как от горящего газа, однако и его усилий хватило, чтобы Денис смог разглядеть ближайшие детали. Парочка стояла перед дверью в один из многочисленных отсеков подземного убежища или склада. Юля уверенно открыла дверь и кивком пригласила Дениса войти.
За дверью обнаружилась каморка два на три метра с лавками вдоль стен. На лавках двумя аккуратными стопками лежали одеяла, штук двадцать в сумме. Под потолком висела керосиновая лампа. И все.
Юля закрыла дверь на засов и зажгла лампу. Свет позволил рассмотреть еще пару деталей интерьера. Забранное решеткой жерло воздуховода под потолком и низкую бочку с крышкой в углу слева от двери.
Назначение помещения было предельно понятным – временное убежище. Вполне возможно, во время описанного провокаторами и Артемом Шторма часть детей отсиживалась именно здесь, в этом убежище.
– Теперь можно и поговорить, – с нормальной громкостью сказала Юля и потянула Бондарева к лавке. – Садись.
Денис подчинился, но сел не рядом, а напротив. Получилось все равно близко, но более официально. Так Бондарев подчеркнул, что встреча пока не подразумевает воссоединения семьи. Поскольку есть проблема…
Вслух он сказал что-то в этом роде, но закончить мысль не успел. Слова утонули в звоне оплеухи.
– Гад такой! – Юля возмущенно сверкнула глазами. – Я-то думала, ты в Штирлица играешь, поэтому такой отстраненный! Подыгрывала тебе! Я ведь и сама догадалась, что этот Кравченко субчик с секретом! С тобой ведет себя, как тупоголовый солдафон, а с нами – просто полковник, не меньше! Он даже говорит иначе. Грамотно, со значением таким, без косноязычия, как профессор с кафедры. Двуликий, как тот Янус. Это я сразу поняла, глаз наметан. А теперь выясняется, что и ты у нас с изюминкой? Что это за фокусы, Бондарев?! Прошла любовь, завяли помидоры?!
– Юля… прошу, послушай…
– Нет, это ты меня послушай! – Юля вдруг резко подалась вперед, схватила Бондарева за шею и впилась губами ему в губы.
Поцелуй длился долго и был не просто приятным, а обалденным, сносящим крышу, как говорили в юности Дениса. Майор Бондарев лишний раз убедился, что с ним сейчас его жена, а не какая-то левая тетка, но… как только Юля вновь уселась на свою скамейку, проклятое зрительное восприятие опять плеснуло дегтя в мед. Немного, всего ложку, но этого, как обычно, хватило. Бондарев с огромным трудом заставил себя не обращать внимания на деготь.
– Юль, проблема у меня, – уже совсем другим, нормальным, домашним, а не официальным тоном сказал Денис. – И похоже, с самым ценным. Но не с тем, о чем ты подумала.
– Поняла уже, – Юля вздохнула. – С головой у тебя проблема, шутник доморощенный. Я так ждала этой встречи…
– Прости…
– Спокойно, – сказала Юля скорее самой себе, чем Денису, и шмыгнула носом. – Давай, попробуем без эмоций.
– Давай, попробуем, – согласился Бондарев. – Я заметил, у тебя это теперь хорошо получается. Как ты сдержалась, я до сих пор не могу понять. Столько лет не виделись, да еще дети рядом… они так выросли… а ты такая просто стоишь, как скала, и делаешь вид, что ничего особенного не происходит. И дети молодцы, ты хорошо их воспитала.
– Дети умнички, это верно. А у меня… инстинкт сработал, наверное, – Юля опустила плечи и еще раз вздохнула. – Даже два сразу. Самосохранения и материнский. Я не верю этому Кравченко, говорю же… фальшивый он, не военный.
– Он вообще-то в старое время полицейским служил, патрульным.
– Тоже вранье, – уверенно отмахнулась Юля. – Если он и служил полицейским, то в кабинете. Патрульных я, что ли, не видела?! В приемном покое всю учебу продежурила. По пять раз за ночь ППС приезжала, горемык разных привозила. Не было среди простых ментов таких, как Кравченко. Раздолбаи вроде Пахоменко были. И сволочи встречались. Но чаще служаки обыкновенные. А деловые вроде Кравченко к нам не заглядывали. Такие сразу к главврачу – дверь пинком. Понимаешь? Так что врет он, маскируется, а это опасный признак. Вот я и не хочу при нем показывать, кто мне дорог… жизнь научила.
– Ты думаешь, Кравченко связан с Черным Рынком?
– Черный Рынок не проблема, – Юля махнула рукой. – Ты извини, но… мы с кочевниками в нормальных отношениях… в нейтральных. Если Кравченко замаскированный кочевник – полбеды. Но я думаю, он связан с какой-то другой группировкой. Не с Рынком. Люди Кравченко выбили кочевников из Черновки, бойцы полегли…
– Кочевники были из бригады Лютого?
– Наверное. Ты же видел ролик.
– Там не все понятно, да и не знаю я никого из бойцов Лютого в лицо. Ты узнала кого-то среди погибших?
– Одного, Джойстика. Но… тут какая-то странность. Он как раз накануне этой перестрелки пропал. Лютый даже у меня спрашивал, не видела ли я Джойстика.
– То есть Лютый пришел в деревню еще накануне?
– Пришел, – Юля кивнула. – И ушел в тот же день.
– А на следующий день, получается, вернулся?
– Наверное, да, но мы не встречались. Кочевники сразу на баррикаду полезли, и минут через десять началось… в колхозе утро.
– То есть единственное доказательство, что это были бойцы Лютого, – труп Джойстика?
– Выходит, что так. Но какая разница – те были кочевники или другие? Главное, что не бродяги или егеря, а именно кочевники. И Кравченко их не жалел, а значит, он работает не на Хана, а на кого-то другого. Почему я, домохозяйка, объясняю это тебе, контрразведчику? Ты сам, как мои дети выражаются, не догоняешь?
– Догоняю, – Денис усмехнулся. – И все-таки на кого, по-твоему, работает Кравченко? На егерей? На бродяг?
– Не знаю. И поэтому боюсь еще больше. Не за себя, за детей боюсь. Они ему доверяют, в рот заглядывают. Это может плохо кончиться.
– Я могу поговорить с детьми…
– Не надо! – Юля помотала головой. – Это слишком опасно! Да и не успеешь ты поговорить. Кравченко получил какие-то инструкции, он что-то затевает против тебя.
– Инструкции получил? – Денис удивленно поднял брови. – От кого, когда?
– От Артема… в смысле, он принес. Наверное, из Волчанска, если по пути вы ни с кем не встречалась. Артем отдал сержанту какие-то бумаги. Сказал, в матчасти форпоста их скопировали и ему вернули. Кравченко что-то на обороте прочитал и сразу же начал раздавать своим бойцам секретные указания. А у меня затребовал надежную комнату, чтобы тебя поселить. В целях безопасности гостя, сказал. Но я-то сразу поняла, чего он хочет на самом деле. Вот и открыла бухгалтерию.
– На хрена нам враги, когда у нас есть такие друзья? – Бондарев хмыкнул. – Смышленый парнишка этот Артем и неплохой вроде бы…
– Я уверена, он не хотел!
– Конечно, не хотел, – Денис кивнул. – Его опять подставили. Но теперь это сделал не Кравченко, а кто-то другой… кто-то… затаившийся у нас в тылу. Какой-то предатель… или шпион.
– О-о, ты, как всегда, за свое, – Юля усмехнулась. – Что там, говоришь, у тебя с головой? Профессиональная паранойя?
– Это другое! – Денис коротко рассмеялся. – Как бы тебе объяснить…
– Словами. Не подбирай, говори, как думаешь, я пойму.
– Поймешь, я знаю, но тебе это не понравится. Это я тоже знаю. Проблема в том, что… я почему-то не узнаю тебя. Понимаю, что ты – это ты, но… не узнаю. Такая вот беда.
– Действительно «беда пришла в наш огород», – Юля усмехнулась. – А тебе не приходило в голову, что ты просто забыл, как я выгляжу?
– Как я мог забыть? – Бондарев пожал плечами. – Но даже если так… почему не вспомнил до сих пор?
– Ох, Бондарев… – Юля склонила голову набок. – Ты не темнишь? Не пытаешься отползти? Если так, я не в претензии. Время берет свое, меняются вкусы, обстоятельства… ты не женился ли повторно?
– Чур меня! – Бондарев сделал вид, что готов перекреститься. – Реальная проблема, говорю же, без дураков.
– Ну, это ты хватил, один в деле точно замешан… – Юля усмехнулась. – Ладно, давай разберемся. Сам-то как думаешь, в чем причина этого твоего странного расстройства?
– Ты доктор или я? – Бондарев развел руками. – Ты и объясни, в чем причина и что все это значит.
– Я могу лишь поставить диагноз… да и то предварительный, – задумчиво глядя на мужа, проронила Юля. – Без обследований здесь не разберешься.
– Хорошо, пусть для начала будет только диагноз, – согласился Денис. – Я сошел с ума?
– Нет… не думаю. Похоже, у тебя проблемы с памятью.
– Я все помню!
– Не перебивай. Есть особые симптомы, которые называются «нарушением чувства знакомости». Эти симптомы могут обнаружиться и у здоровых людей. Если нет других тревожных признаков, за свое психическое состояние в целом можешь не беспокоиться.
– Хорошо, постараюсь. И в чем суть моей проблемы?
– Ты наверняка слышал о «дежавю»…
– Конечно. Фильм такой видел в детстве. Польский, кажется.
– Не о фильме речь. Déjà vu – это в первую очередь термин из психиатрии. Человек впервые видит предмет или место, но его посещает чувство, что он видел это раньше. Но чаще всего это случается при встречах с чужими людьми…
– Но у меня-то все наоборот!
– А я ведь говорила о группе симптомов. Все наоборот – это jamais vu. Как раз при «жамэвю» все хорошо знакомое воспринимается, как чужое, будто бы увиденное впервые. Понимаешь теперь?
– Понимаю, и это странно. Будь у меня расстройство психики, я не понимал бы, что дело нечисто, разве нет?
– Как раз нет. Критика у людей в таком состоянии остается сохранной, человек вполне осознает, что ощущение неузнавания знакомого – иллюзия, ложь. Потому-то эти расстройства и относятся к пограничным состояниям, а не к болезням. Хотя бывает, что у людей с такими симптомами следует искать опухоль мозга или другие проблемы.
– Вот спасибо, обнадежила!
– Нет, это может быть и последствием травмы. Тебя по голове часто били? Когда в последний раз получал?
– Пять минут назад. Извинишься?
– Нет. А раньше?
– Так и знал. И раньше били. А сегодня с утра еще и контузило, но не настолько сильно, чтобы я свихнулся.
– Чтобы заработать расстройство, необязательно получать сильно. Бывает, достаточно легкой травмы. Хотя… не знаю.
– Стоп! Если ты права, то в момент, когда я понял, что не узнаю знакомых из-за этого… «жамэвю» я должен был исправиться и прозреть, так?
– Возможно… я ведь не психиатр, знаю только базовые вещи. Допустим, так.
– Но я не прозрел, вот в чем реальная проблема! Я по-прежнему понимаю, что ты – это ты, но не вижу этого! И это несоответствие настолько сильное, что…
– Я поняла! – Юля резко подняла руку, прерывая Бондарева. Было видно, что это признание ей неприятно. – Ощущение настолько сильное, что ты до сих пор сидишь напротив, а не прижимаешь меня к лавке. В таком случае твой симптом отличается от классического. Не знаю, почему, но он сильнее выражен.
– То есть пограничный-то пограничный, но все-таки ближе к психическому заболеванию, чем к расстройству? Так? И почему?
– Откуда мне знать? – Юля вздохнула. – В новом мире многое изменилось. Кое-что даже вывернулось наизнанку. Боюсь, ответа мы не найдем.
– А может оказаться, что этот симптом был усилен искусственно?
– Ой, Денис, не лезь в дебри. Ты, конечно, у нас любитель докопаться до сути, но… сейчас-то это к чему? Пустая трата времени и сил.
– Не скажи. Если этот странный симптом сформирован искусственно, от него таким же способом можно избавиться. Логично?
– А не проще плюнуть на него и познакомиться заново? – глаза у Юли слегка заблестели, она подвинулась к Денису и вновь взяла его за руку. – Если у тебя не сильно изменились вкусы, в чем вопрос?
– Вкусы прежние, – Денис улыбнулся и погладил Юлю по руке. – И принципы прежние. В первую очередь, на месте принцип «верить нельзя никому».
– Опять обижаешь? – Юля чуть отстранилась. – Ладно, я понимаю. Столько лет прошло. Я уже не та девчонка. Теперь я зрелая тетка, да еще неухоженная, морщины скоро появятся. Понимаю…
– Не говори ерунды! Ты прекрасна, как и прежде!
– Наверное.
– Что?
– Забыл добавить – «наверное». Ты ведь не помнишь, какой я была прежде.
– Не ерничай! Проблема во мне, мы ведь выяснили. Если это последствия контузии – не беда, неделя-другая, и все пройдет. Но что, если эта проблема возникла не сегодня и дело не в трагической случайности?
– У тебя есть основания так думать?
– Не рискну утверждать, но… – Бондарев замешкался. – Крутится что-то в голове. Какая-то странная мысль или воспоминание… не знаю, как это назвать. Что-то связанное с прежним местом службы. Может, накручиваю, не знаю. Но есть стойкое ощущение, что началось все не сегодня и не с контузии.
– То есть и раньше случалось нечто подобное? Были какие-то странности, проблемы с восприятием окружающего мира?
– Похоже, были, только очень давно. Еще в самом начале, когда разразилась Пандемия. Я как раз уехал из Старого Оскола, прибыл в Белгород и… завис на целую неделю. Я будто бы забыл, зачем приехал.
– Так вот в чем дело! – Юля всплеснула руками. – А я-то все варианты перебрала, куда ты мог деться! И после, на вокзале… чуть с ума не сошла!
– Ты о чем? Ты тоже была на вокзале в Белгороде?
– Бондарев! – Юля пристально уставилась ему в глаза. – Ты действительно рехнулся или все-таки прикидываешься? Конечно, я там была! Искала тебя! Вечером ты позвонил, сказал, что все улажено, новое назначение в кармане, утром будешь дома… и все, как в воду канул! Абонент недоступен! Я неделю места себе не находила! Всех обзвонила, всех на уши поставила. Тебя даже комендатура искала… правда, недолго. Как раз весь этот кошмар начался, им не до тебя стало.
– То есть я выехал и… пропал… – Бондарев потер виски. – Но ведь я все помню! И разговор наш по телефону, и поездку, и как по пути поезд в электромагнитную аномалию попал – вся электроника к чертям полетела. Тогда это еще очень редкое явление было. Вокзал помню… а вот куда я должен был отправиться с вокзала…
– Домой ты должен был отправиться! Тебе неделю на «перезагрузку» дали. Вроде отпуска. Ты сам это так назвал. Прекращай тормозить, Денис! Включайся, наконец!
– Я пытаюсь!
– Хорошо! – Юля подняла руки, на миг зажмурилась и помотала головой. – Попробуем иначе. От печки. Вспомни, где ты служил до Пандемии и почему тебя уволили? Давай, вспоминай. В подробностях!
– Я все помню! В/ч 34012, место дислокации Старый Оскол, я отвечал за режим в секретном бункере… – уверенно ответил Бондарев. – Я до сих пор отлично помню все важные мелочи: режим строгой секретности, маршруты караулов, схемы и график смены постов, даже коды доступа на разные уровни охраняемого комплекса… – Денис вдруг осекся. – Черт! А вот в чем заключался главный секрет – как отрезало. Будто бы и не знал никогда! Кажется, если я вернусь в тот бункер, то сориентируюсь на месте не хуже, чем в собственной квартире. Да только возвращаться туда на самом деле незачем. Нашу часть передислоцировали, все, что было в бункере, вывезли в бронированных вагонах, а личный состав серьезно сократили. Половину солдат отправили в резервную бригаду штаба ЦВО, а меня и еще три десятка офицеров раскидали по другим гарнизонам.
– Тебе предлагали остаться в части, но ты сам написал рапорт, – подсказала Юля. – Попросил отправить тебя в Белгород, чтобы быть с нами. Со мной и детьми.
– Да, так и было, – согласился Денис. – Теперь я понимаю, зачем приехал в Белгород… но почему я не дошел до дома?
– Забыл адрес?
– Я и не собирался никуда идти. Всю неделю на вокзале меня не покидало чувство, что я оказался там случайно или проездом. Все вокруг было незнакомое…
– Ага! – Юля ухватила его за плечо. – А вот с этого места прошу поподробнее! Ты не узнал свой родной город?
– Не узнал.
– И то, что было написано в документах, тебе ничего не подсказало?
– Ничего, – Бондарев вздохнул и развел руками. – Как барану надпись на воротах. Слова понимал, а что они значат – мимо сознания.
– Тогда, Бондарев, у тебя действительно серьезные проблемы, – уверенно констатировала Юля. – И контузия тут не виновата.
– Проблемы искусственного происхождения? – осторожно уточнил Денис. – Этот мой симптом… искусственный?
– Если ты не врешь… а так грамотно с медицинской точки зрения ты врать не можешь… твой симптом не связан с травмой или болезнью. Это пока все, что я могу сказать.
– То есть, допустим, вариант с промывкой мозгов не исключается?
– Если на то были причины, оборудование, специалисты и время… да, не исключается.
– А как это вообще делается?
– Ну, не знаю. Существуют разные методы. В этом вопросе я ориентируюсь слабо.
– Но ты согласна, что мозги мне промыли виртуозно? Могли ведь стереть память к чертовой бабушке или внушить ложные воспоминания. Наверное, это проще, нет?
– Наверное, проще.
– Вот! А они сделали… то, что сделали. Я остался в строю, поскольку помню все, что нужно для дальнейшей работы, за исключением одной маленькой детали – я гарантированно не смогу узнать, даже если вдруг увижу, нечто секретное, очень важное. Наверняка это высший пилотаж в деле промывки мозгов, а значит, работали профессионалы высочайшего класса. Но и у них не все получилось идеально. Возник побочный эффект. Я перестал узнавать не только «секретное нечто», но и все, что имело сравнимую ценность. Тебя, детей, родной город. Жизнеспособная версия?
– Похоже на правду, – согласилась Юля.
– А если так, мне надо найти и вежливо попросить этих виртуозов вернуть все, как было.
– Но ты ведь понимаешь, они могут не согласиться. Если ты знал какую-то военную тайну и они решили, что тебе больше незачем ее знать… вам не о чем говорить. И потом… девять лет прошло. Где и кого ты будешь искать?
– Понимаю, задача непростая, если не сказать – почти безнадежная. Но какой у меня выбор? Избавиться от искусственного блока в башке надо по элементарной причине – нет никаких гарантий, что это единственная загвоздка. А вдруг за этим блоком прячется другой, третий, десятый? А вдруг эти скрытые пока симптомы гораздо хуже относительно безобидного «жамэвю» и проявятся, например, после очередной контузии? Надо решать проблему в корне, лечить, а не подавлять ее или делать вид, что не замечаешь. Понимаешь?
– Понимаю. Не думаю, что военно-научные негодяи вбили тебе в извилины еще какие-то гвозди, но желание избавиться от этой фишки понимаю. Но, еще раз спрашиваю, как ты собираешься это сделать?
– Пока не знаю. Надо сначала найти кудесников от военно-научной психиатрии. А чтобы их найти, надо хотя бы примерно понять, где их теперь искать. И чтобы это понять… надо предположить – опять же, хотя бы примерно – какой такой секрет я знаю, но теперь не выдам, даже под пытками, поскольку не в курсе, что это секрет?
– Скорее всего, ответ как-то связан с главной особенностью твоего расстройства. Наверное, ты все-таки знаешь, где находится твой секретный бункер, но не сможешь показать это место даже на карте.
– Ну да, – Денис вдруг усмехнулся. – На карте не покажу и вживую не узнаю. И все же мне обязательно следует прогуляться по Старому Осколу. Надо проверить хотя бы ключевые точки: ремонтный завод, бывшую базу Отряда, места в промзоне, куда подходят железнодорожные пути. Возможно, я не увижу знакомых деталей, но смогу их нащупать. Почему нет?
– В смысле?
– Есть у меня подозрение, что закодировали меня лишь в отношении зрительного восприятия, понимаешь? Я узнал твой голос, запах, прикосновение… но до сих пор…
– Я уже запомнила, – Юля поморщилась и кивнула. – Можно не повторяться.
– Да, прости. Короче говоря, версию надо пробить непременно. В этом заинтересованы теперь и Армия, и я сам. Ведь я знал как минимум три важных секрета: где находится бункер, что в нем было и куда это вывезли. Корни этой триединой загадки находятся в Старом Осколе. Оттуда же пришли провокаторы и был принесен ценный артефакт. Я обязан выяснить, какая тут связь. Заодно пойму, почему меня закодировали и отпустили на все четыре стороны.
– Скорее всего, тебя отпустили «до лучших времен». Тогда ведь было еще непонятно, что лучшие времена уже не наступят.
– Нет, должна быть какая-то еще причина. Слишком большой риск – отпускать человека в таком состоянии. Где они собирались искать меня после наступления «лучших времен»? Я ведь фактически потерялся. В предписании был указан Белгород, и я поехал, куда послали, но когда прибыл – не понял, почему меня отправили именно туда. Это чистая случайность, что я неделю околачивался в комендатуре и на вокзале. Я мог бы запросто уехать в неизвестном направлении, но тут…
– Началась Пандемия, – грустно закончила Юля. – Соседка из тринадцатой квартиры – помнишь Свету? – сказала, что видела тебя на вокзале. Я помчалась туда, но пробилась к военным эшелонам только с третьего раза. Там такая толчея была и суета, почти паника. Все бегали, кричали, даже дрались, чтобы попасть в вагоны… как будто не понимали, что бежать некуда. Хотя, может, и не понимали. Когда добралась до оцепления, мне показалось, что судьба улыбнулась нам. Ты стоял неподалеку от блокпоста, командовал погрузкой. Я кричала, звала. Был такой гвалт, но ты все-таки услышал и обернулся. Мы даже встретились взглядами, но… ты меня не узнал. Посмотрел будто бы сквозь меня и отвернулся. Уже тогда я догадалась, что у тебя проблемы, но так и не поняла, в чем они заключаются. А потом меня оттеснили. Толпа… она страшнее горного потока… понесла к вокзалу. Я все-таки вырвалась, еще раз вернулась, но твой поезд уже отходил. Это был самый страшный момент. До сих пор во сне вижу. Пасмурно, холодно, моросящий дождь, дымка от выхлопов. Гудки тепловозов, крики. Люди мечутся, многие уже больны и падают прямо на рельсы. Вдалеке хвост уходящего поезда. А внутри у меня отчаяние; ужасное, мрачное, давящее, как бетонная плита. Даже все остальное, все эти горы трупов на улицах, звери, бандиты, аномалии, голод… все, что произошло за эти девять лет… казалось не таким ужасным. Может быть, как раз потому, что я сразу испытала такой сильный шок и это подействовало, как прививка? Не знаю.
– Ты просто очень сильная, – Денис пересел на другую лавку и обнял Юлю за плечи.
– Сильная, – Юля уткнулась ему в грудь. – А так хочется быть слабой. С тобой.
– Я тоже хочу быть с тобой, но… не имею права, пока не разберусь со своими проблемами. Получается, пока я не контролирую себя полностью, я опасен! Пойми, я не могу рисковать тобой и детьми! Я обязательно найду следы своей бывшей части и решу проблему, но для этого мне надо наводить справки, искать, двигаться. Сидя на месте, этого не сделаешь.
– Ты просто хочешь уйти! Ты не веришь, что мы твоя семья! – Юля выпрямилась и смахнула слезы. – Или не хочешь в это верить!
– Как я могу не верить? – Бондарев укоризненно взглянул на Юлю. – Вот же ты, здесь, а наверху дети. Все факты за то, что я нашел вас. Да, осталось в это поверить, как бы странно это ни звучало… но ведь это другое, это не зависит от моего желания, сколько можно об этом говорить?! Я должен… как там у вас, врачей, говорится… снять этот проклятый диагноз! И вернуться. Только и всего.
– Только и всего, – Юля горько улыбнулась и вздохнула. – Кое в чем ты не изменился, Бондарев. Все-то у тебя должно быть доведено до товарного вида, дописано до точки и забито по шляпку, без малейших отклонений. И не имеет значения, какие трудности надо преодолеть, чтобы этого достичь.
– Ты сомневаешься, что оно того стоит?
– И мысли мои ты по-прежнему легко угадываешь. Зачем рисковать, Денис?! Если твои подозрения окажутся не напрасными, если тебе действительно промыли мозги и это как-то скажется в будущем, мы справимся. Я ведь доктор, а ты хорошо подготовленный к таким испытаниям специалист. Плюнь на все, останься! У нас будет второе знакомство, роман, медовый месяц… разве плохо?
– Хорошо, – Денис притянул к себе Юлю и чмокнул в висок. – Очень хорошо. Только нам все равно не дадут начать новую жизнь, пока мы не разберемся со старой.
– Ты намекаешь, что Кравченко с компаньонами и ты очутились здесь… не случайно?
– Да, намекаю. И не только Кравченко, вот в чем вся штука. Этот липовый сержант – винтик в большой машине, которая куда-то движется и почему-то наматывает меня на гусеницы. Не знаю, в чем истинная причина, но я втянут в события действительно не случайно. Слишком много совпадений, слишком все складно получается. И провокаторы вышли конкретно на меня, и Отряд был разгромлен именно в Черновке, где у меня нашелся личный интерес, и эти выкрутасы с узнаванием…
– Если еще раз скажешь, что не веришь мне и детям, дам в нос! – Юля, наконец, поняла, что Бондарева ей не остановить, и немного расслабилась.
– Верю! – Денис в шутку прикрыл нос ладонью. – Себе теперь не верю! Пойми, наконец. И, главное, даже если прямо сейчас исчезнет «жамэвю», Кравченко и компания никуда не денутся. Мне придется доиграть эту партию, хочу я того или нет. Для того, чтобы уберечь тебя и детей. Ведь вы фактически заложники! Меня привели сюда именно для того, чтобы я вас увидел и уже не смог отказаться от продолжения партии! А когда продолжу, чтобы не пытался хитрить, ведь вы под ударом.
– Как раз это мы скоро исправим, – спокойно и чуть холодно пообещала Юля. – И даже очень скоро. Кравченко уйдет.
– А кто придет? Лютый?
– Как ты…
– Догадался? – Денис усмехнулся. – Лютый вас оберегает, потому что среди воспитанников есть его ребенок, верно? Самая маленькая… как ее зовут… Ната? Не ты мамаша?
– Это ребенок Серафимы, нянечки. Она с Лютым кочует, а их дочка здесь живет. В боевом отряде ей делать нечего. Только ты не напрягайся, ладно? Я знаю, что в Армии всех кочевников считают бандитами, а мы, получается, пособники бандитов, но… мы просто выживаем, как можем!
– Не волнуйся, у Армии не будет вопросов к тебе и твоим скаутам, – Бондарев задумался. – Значит, Лютый намерен вернуть Черновку под свой контроль? И когда штурм?
– Сегодня ночью. Поэтому я и настаиваю, ты должен все решить для себя прямо сейчас.
– Если вы будете под защитой, пусть и кочевников, мне будет немного спокойнее. Но… я в компании Лютого не останусь, сама понимаешь. Думаю, теперь у меня вовсе нет выбора. Остается один вопрос: как уйти до начала штурма?
– Я помогу, – после недолгой паузы сказала Юля и отвела взгляд, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы. – Но ты… ведь… точно…
– Я вернусь, – снова перехватил ее мысль Бондарев. – Обещаю. И ты должна помнить, что это значит.
– Что ты действительно вернешься, – Юля кивнула. – Надеюсь, навсегда.
– Так точно, – Денис наклонился, чтобы ее поцеловать, но Юля отстранилась и встала.
– Иди за мной. Только тихо, а не как вы с котом ходили по ночам к холодильнику. Топ да топ…
– Это Тишка топал!
– Ну да, – Юля усмехнулась, но тут же грустно вздохнула. – Он на вокзале сбежал. А искать его некогда было. Дети сильно переживали. Как думаешь, он жив?
– Ему семь лет было, теперь шестнадцать. Сколько кошки живут?
– Все! Теперь тихо, – Юля открыла дверь убежища и приложила палец к губам. – И на цыпочках!..

* * *

В Черновском интернате, как и в любом учреждении подобного типа, имелась библиотека. Даже во времена повального увлечения электронными штучками-дрючками книжный фонд школьных, сельских, клубных и прочих библиотек остался неприкосновенным. Никто не спешил его распродавать или сжигать. И правильно, что не спешили. Когда стараниями Штормов большая часть удобных электронных игрушек превратилась в бесполезную груду микросхем, многим показалось, что все, наступил конец света! Информационная составляющая мира – в последнее время, казалось, самая важная – рухнула, и значит, людям грозит одичание. Что ж, наверное, с этими «многими» все так и случилось. А вот, допустим, с теми, кто и во времена «гаджетизации» не особенно надеялся на электронных помощников, ничего подобного не произошло. Эти люди, как и прежде, зарабатывали не на информации, а на реальных вещах и продуктах и знания получали из реальных книг. Взятых в библиотеке.
Именно в библиотеке интерната Артем узнал все, что составляло его теоретический багаж. Артем перечитал все, что хранилось в библиотеке, даже старые газеты, но все равно приходил сюда ежедневно, как в храм. И обращался с книгами он, как со священными предметами.
Со временем у Артема даже появились свои библиотечные ритуалы. Допустим, первые пять минут он просто сидел, разглядывая полки, и наслаждался неповторимым запахом книг. Потом он подходил к стеллажу, брал наугад какую-нибудь из книг и открывал на любой странице. Первая же выхваченная взглядом фраза должна была подсказать Артему «что день грядущий нам готовит». А последним ритуалом была проверка тайника.
Из тех же книг Артем знал, что в жизни обязательно наступает день, когда приходится покидать родной дом и отправляться в странствия по миру. И зачастую эти странствия начинаются вовсе не с долгих сборов и тщательной подготовки, а в силу каких-то неожиданно свалившихся на голову «обстоятельств». Как говорила Мама Юля: «Трах, бах и понеслась». Так вот, чтобы даже в случае «трах-баха» отправиться в путь не с пустыми руками, Артем соорудил тайник и наполнил его самыми необходимыми, по его мнению, вещами.
Главной вещью, конечно, был обрез вертикальной «тозовки» двенадцатого калибра. К нему постепенно накопилось два десятка заводских патронов с разной дробью, которые аккуратно уместились в потрепанном, но вполне годном поясе-патронташе. Второй по значимости вещью был штык-нож в нестандартных, но хороших ножнах, а третьей – рюкзачок, набитый самыми необходимыми продуктами и припасами. В нем были консервы, крупа, соль, спички, несколько монет и главная ценность – настоящая шоколадка. Последней ценной вещью в тайнике была, конечно же, книга. Называлась она «Путеводитель по цифрам и фактам». С практической точки зрения, если говорить о повседневном использовании, книга была почти бесполезна, но если говорить о теории… в ней содержалось все, что, по мнению Артема, должен знать образованный человек. От строения Вселенной, мер, весов и всяких точных данных, до главных вех истории и основных философских понятий.
Артем не был в своем персональном храме двое суток, но попасть в библиотеку сразу после отбоя ему не удалось. Только к часу ночи, когда подробности героического похода были пересказаны раз десять, скауты оставили Артема в покое.
Очутившись в библиотеке, Артем сразу бросился проверять тайник. Первый и второй ритуалы были сейчас не так важны.
Скаут протиснулся между стеллажами к дальней стене, присел, открыл секретную дверцу, вытащил из углубления за ней деревянный ящик и откинул замки. Все было на месте. И обрез с патронами, и нож, и вещмешок с припасами, и книга.
Артем провел пальцами по красивому золотому тиснению на гладкой обложке книги, закрыл ящик и задвинул его в нишу рядом с коробчатым воздуховодом подвального убежища. Прямоугольная в сечении труба была упрятана в стену. Лючок, прикрывающий тайник, изначально был технической дверцей для прочистки и смены фильтров в воздуховоде.
Скаут уже собрался закрыть дверцу, как вдруг услышал голоса. Звуки доносились из трубы. Не из самой трубы, конечно, а из подвала, но чтобы разобрать слова, Артему было достаточно приложить ухо к воздуховоду.
Несколько секунд Артем колебался, стоит ли это делать. Мама Юля всегда говорила, что подслушивать нехорошо. Но любопытство победило, и скаут прижался ухом к трубе.
Голоса были вполне узнаваемы. Разговаривали Бондарев и Мама Юля. Артему сначала стало неловко, и он отпрянул от трубы, но потом снова прильнул к воздуховоду и прислушался. Да, это было нехорошо, стыдно, по-свински, но… Артема почему-то так и тянуло послушать, о чем говорят майор и Юля. Ведь обстоятельства, при которых происходила эта беседа, были крайне необычными. Посреди ночи, в секретном убежище, с глазу на глаз… что за тайны Мадридского двора? И, главное, с чего это вдруг такая осторожная Мама Юля пригласила незнакомого майора на тайное свидание? Любовь с первого взгляда? В их-то пожилом возрасте? Однако интрига! Ну и как тут удержаться от шпионажа?
«Я ведь никому не расскажу! – попытался успокоить совесть Артем. – Честное скаутское!»
Совесть какое-то время возмущенно трепыхалась, но когда парочка в подвале дошла до самого интересного – до воспоминаний о совместном прошлом, все терзания исчезли. На смену сомнениям пришла буря эмоций. Одно смущало Артема. Бондарев и Мама Юля ставили под сомнение честность сержанта Кравченко. Лично Артем считал это откровенной глупостью. Ну зачем сержанту прикидываться кем-то другим? С какой такой особой секретной целью? По мнению скаута, Бондарев накручивал, а Юле мешала ее вечная подозрительность. Но при всем этом Артему хватило ума допустить вариант, что ему неизвестны какие-то детали, а потому стоит просто поверить двум авторитетам – Маме Юле и ее, как оказалось, мужу, товарищу майору Денису Бондареву. Человеку, как опять же выяснилось, с очень интересной и даже имеющей секреты биографией.
От размышлений Артема отвлекло новое случайное событие. Это вновь был разговор шепотом, но теперь звуки доносились не из подземелья, а из коридора. Артем подкрался к двери и приложился ухом к замочной скважине. Голос одного из собеседников скаут узнал сразу, хоть и говорил этот человек шепотом. Имелись в его речи обороты, по которым нетрудно было определить, что говорит сержант Кравченко. Еще один человек шептал не очень внятно, а особых словечек в их фразах не было. Попытка разглядеть ночного гостя сквозь замочную скважину не удалась. Пришлось все-таки сделать ставку на слух.
– Какого рожна ты заявился? – Не слишком приветливо спросил Кравченко. – Да еще в кочевой маскировке. Хочешь сорвать операцию?
– Все меняется, – шепнул гость.
– «Гипс снимают, клиент уезжает»? – Кравченко хмыкнул.
– Клиент уже в пути, если что. Минуту назад выбрался из погребка и чесанул в северном направлении. Ты не знал?
– Твою в душу… – Кравченко перешел на громкий шепот. – Пахом, а ну, подь сюды! Ты клиента пасешь или для красоты здесь топорщишься?!
– А чего я? – негромко, но обычным тоном спросил Пахоменко. – Дверь не открывалась, никто не выходил. Под окном Виталик дежурит, с него спрашивайте.
– Ты погоди, Иваныч, – шепнул гость. – Не до разбора полетов. К деревне кочевники подкрадываются. Сам видел. Думаю, Лютый на подходе.
– И чего?
– С ручника снимись. Мы его адъютанта выкрали и грохнули, а деревню под Шторм подставили. Думаешь, он все это простит? Короче, собирайся. Клиент в пути, делать здесь больше нечего. Поднимай группу и уходи на север за майором.
– Сразу так и сказал бы. А вы?
– А мы прикроем, чтобы Лютому стало не до вас. Есть пожелания?
– Передай своему командиру, пусть прямо сюда идет. Лютый только за интернат будет биться. Все остальное ему по фигу. Если жахнете в тыл, Лютый сразу же ускользнет. А отсюда, стало быть, ему некуда будет линять. Тут у него интерес.
– Гражданские?
– Ага, самые мелкие. Я сразу просек. Если взять их в заложники, можно будет хоть неделю Лютому кишки на кулак мотать. Не пикнет и не уйдет.
– Заманчиво, – шепнул гость. – Но некогда. Запалим интернат, пошумим и в туман.
– Это согласовано?
– Это начальник приказал. Или ты думаешь, я сам все придумал?
– Детей жечь? – Кравченко хмыкнул. – Нет. Это его почерк. Вопросов больше нет.
– Тогда дуй отсюда, Иваныч! Чтобы через десять минут и след простыл. Иначе Лютого не опередите. Хватит времени на сборы?
– Хватит, – ответил Кравченко. – Пахом, поднимай бойцов. Только тихо. Если кто из сопляков проснется – сворачивай башку на месте и прячь в кусты, не то запаникуют раньше времени, разбегутся. Пошел!
В коридоре послышался шорох и осторожные шаги. Но беседа не закончилась. Кравченко и ночной гость по-прежнему стояли у двери библиотеки.
– Я не понял, почему майор пошел на север? – шепнул Кравченко. – Почему не на юг, к своим?
– Почему он вообще ушел – вот вопрос, – заметил гость. – Я думал, он должен был поверить тебе и заночевать. Чем ты его спугнул?
– Я-то ничем. Думаю, в ролике все дело. Пацаны, оказывается, нашу инсценировку с засадой сняли и ему показали. Не поверил майор, что это кочевники колонну разбили, хоть мы и подкинули труп Джойстика.
– Ладно, не так уж важно это пока. Начальник считает, что все по плану, ему виднее. Собирайся, встретимся на северной тропинке.
Гость почти бесшумно удалился. Кравченко нырнул в кабинет рядом с библиотекой, тот самый, где были обустроены места для «героев-военных». Пробыл он там около минуты, затем вышел и мягко двинулся по коридору в сторону входных дверей. Артем с замиранием сердца слушал, как затихают шаги, а затем, скрипнув, закрываются двери. Слава богу, никто из скаутов или девчонок на пути головорезам Кравченко не попался. Ушли «оборотни в погонах» бесшумно и чисто, если можно так выразиться.
Артем мысленно засек время. Между отступлением группы Кравченко и атакой банды Коваля оставался зазор в пять минут, за которые Артему следовало не только все внятно объяснить Маме Юле, но и организовать эвакуацию. Причем максимально быструю, скрытную и… куда подальше!
Скаут пулей вылетел в коридор и бросился наверх. Вернулась ли Мама Юля, провожавшая Бондарева, Артем не знал, но это ничего не меняло. Скаут ворвался в комнату к девчонкам, растолкал едва успевшую заснуть Веру и буквально в трех словах объяснил ей, что происходит.
– Пять минут у нас! – завершил инструктаж Артем. – Выводи всех! Только без шума!
Вера кивнула и принялась будить девчонок.
– Просыпайтесь! Тревога! Ничего не берите! Быстро, быстро! Все в подвал!
– Нет! – Артем замахал руками. – Нельзя в подвал! Через кухню, в огород и по оврагу до Савичева дома! Там прячьтесь! В бурьяне!
– Поняла! – Вера кивнула.
Артем тут же выскочил в коридор, чтобы переместиться в комнату мальчиков и едва не сбил с ног Маму Юлю. Вместо того чтобы хоть что-то объяснить, скаут придержал женщину и ворвался в комнату. Разбудить пацанов удалось с первой попытки, а объяснять почти ничего не пришлось. Артему скауты подчинялись автоматически, как солдаты командиру.
– Игорь, за старшего! – скомандовал Артем. – К Савичу, скрытно, прикрывайте девчонок, там рассредоточиться и ни звука! Скрытно, Игорь, понял? Противник на подходе!
– Погоди, Артем, – попыталась вмешаться Юля. – Это не противник. Это Лютый, мы можем просто спуститься на время…
– Не можем, – отрезал Артем и взял Юлю под локоть. – Я знаю про Лютого. Но это не он. Его опередили. Я слышал, как сержант разговаривал с разведчиками противника. У них задача сжечь интернат. Вместе с нами. Иначе, по их мнению, Лютого не отвлечь, пока сержант выбирается из Черновки.
Все время, пока объяснял диспозицию, Артем смотрел Юле в глаза. И она поняла, что скаут не ошибается и не преувеличивает. И Артем, в свою очередь, понял, что Юля ему верит. А еще ему вдруг показалось, что в синих глазах у Мамы Юли, где-то в самой глубине появилась черная тень. Женщина будто бы видела наряженную в черный балахон старуху с косой, и это видение каким-то мистическим образом отражалось у нее в глазах. Или, может быть, у Артема разыгралась фантазия?
– Все в огороды! – Юля подтвердила приказ жестом. – Пригибаться, не топать и ни звука! Вера! Где Ната?
– Я тут! – самая маленькая из воспитанниц дернула Юлю за штанину. – На ручки?!
– Конечно, милая, – Юля взяла девочку на руки. – Артем… ты идешь?
– Я прикрою, мам, – Артем сам не заметил, что впервые в жизни обратился к Юле именно как к маме. – Не беспокойся за меня!
– Артем, не надо рисковать!
– Надо, – скаут вдруг по-взрослому улыбнулся. – Я справлюсь. И если не приду к Савичу, не волнуйся, ладно?
– Что ты задумал?!
– А вот этого я тебе не скажу. Так будет надежнее. Обещаю только, что вернусь. Не сегодня, но вернусь. Иди!
Юля посмотрела на Артема как-то странно, но больше ничего не сказала. Они спустились вниз, Артем ринулся в сторону библиотеки, а Юля побежала в кухню. Уже у двери она остановилась, обернулась и украдкой перекрестила скаута. Вернее, получилось, что перекрестила дверь библиотеки. Артем в тот момент был снова рядом с тайником.
Закинув за спину рюкзак и прицепив патронташ, Артем схватил нож и обрез и вдруг понял, что для заветной книги у него нет свободной руки. Он сунул книгу под мышку, но продержалась она там недолго. Едва Артем выскочил из библиотеки – даже не бросив прощальный взгляд на любимые книги, – снаружи громыхнул первый выстрел. Послышался звон разбитого стекла, и в окнах полыхнули первые отблески языков пламени. Артем ожидал этого, но все равно вздрогнул, начал суетливо запихивать нож за пояс, чтобы не мешал заряжать обрез, и книга выпала. Поднимать ее Артем не стал. Он вломился в кабинет, окна которого выходили во двор, и бросился к распахнутому окну.
Поскольку в кабинете было темнее, чем на улице, Артем без труда рассмотрел две фигуры, которые вдруг вывернули из-за угла и притормозили неподалеку. Одна фигура держала бутылку с торчащей из горлышка тряпкой-фитилем, а другой бандит чиркал зажигалкой. Судя по тому, как оба поглядывали на распахнутое окно, забросить бутылку с горючей смесью они собирались как раз в тот кабинет, где прятался Артем.
У скаута замерло сердце. Он вдруг понял, что наступил момент, когда ему придется стрелять в людей. Да, он защищал свою жизнь, находился в ситуации, когда выбора у него нет, но все равно… ему стало не по себе.
Бандиты, наконец, подожгли фитиль, и «гранатометчик» размахнулся, чтобы забросить бутылку в дом. Больше медлить было нельзя. Артем вскинул обрез и шарахнул дуплетом.
Эффект превзошел все ожидания. Вспышка получилась ослепительная, грохота было тоже немало, отдача едва не выбила ружье у Артема из рук, но главное – он попал. Выстрелы отбросили гранатометчика назад, разбили бутылку и горящая смесь вылилась не только на метателя, но и плеснула в лицо его напарнику. Горящий кочевник заорал, начал хлопать себя по щекам, пытаясь сбить пламя, и завертелся волчком. Опасности для Артема он больше не представлял. Как и его напарник, затихший сразу, как только получил двойную порцию свинца.
Пока на выстрелы и вопли не прибежали другие бандиты, Артему следовало сменить позицию. Логично было выпрыгнуть из дома и спрятаться в кустах, а еще лучше – двинуть по следам ребят и затеряться в бурьяне на окраине деревни. Но тогда кочевники могли бы понять, что в интернате никого нет, и начать поиски, а это было чревато проблемами. Вряд ли Мама Юля и ребята успели дойти до безопасной окраины и спрятаться. Слишком мало прошло времени. Бандитов следовало удержать рядом с интернатом еще хотя бы пару минут!
Артем сдал назад, перезаряжая на ходу обрез, промчался по коридору до лестницы и поднялся на второй этаж. Поступок был глупый, но только так Артем мог создать видимость, что дом полон жителей и они собираются оказывать сопротивление. Чтобы выстрелить из комнаты мальчиков, Артему пришлось разбить стекло, и это едва не обернулось крупными неприятностями. Внизу защелкали автоматные выстрелы. Скаута осыпало стеклянным крошевом и щепками с головы до ног.
Он присел, попятился и переместился в комнату девочек. Здесь окно было открыто, и Артем все-таки сумел выстрелить. Не целясь, наугад, просто куда-то вниз. Автоматный огонь тотчас переместился на это окно, и Артему пришлось снова маневрировать.
Он перебежал по коридору чуть дальше, в кабинет директора, выстрелил оттуда и помчался к лестнице. По мнению Артема, видимость сопротивления он создал убедительную. Да если и не создал, оставаться на втором этаже было нельзя. Подожженный угол здания разгорался все сильнее, и дым уже интенсивно клубился в комнатах и в коридоре второго этажа. Еще полминуты, не больше, и дышать там станет невозможно, это Артем отлично понимал.
Он в три прыжка спустился по лестнице вниз и… едва не напоролся на автоматную очередь. Какой-то отважный боец в серой униформе и фильтрующей маске пинком распахнул входную дверь и шагнул внутрь задымленного здания. Артем вовремя метнулся влево, поэтому разминулся со свинцовой примочкой. Очутившись за углом, он кувыркнулся, встал на ноги и вскинул ружье, в полной готовности выстрелить по врагу.
Противник не спешил лезть на рожон, поэтому Артем воспользовался паузой и попятился. И только в этот момент до него дошло, что обрез не заряжен. Артем лихорадочно «переломил» ружье, одна выскочившая гильза предательски звякнула по полу, а другая, наоборот, отказалась покидать ствол. Пока Артем ее вытаскивал, пока заряжал, прошла целая вечность. И теперь паузой воспользовался враг. Он услышал звон упавшей гильзы, сообразил, что это означает, и попытался поймать противника на перезарядке. Резко выглянув из-за угла, бандит дал короткую очередь.
Шестое чувство или рука судьбы уберегли Артема? Это осталось загадкой. Пули вжикнули буквально в сантиметре от уха. Прежде чем враг подкорректировал прицел и выстрелил снова, Артем ударил плечом в ближайшую дверь и ушел с линии огня, вломившись в «бухгалтерию». В ту самую комнатку, из которой «загадочным образом» исчез Бондарев. Внутренняя щеколда держалась на честном слове, поэтому скаут даже не ушиб плечо.
На окно Артем и не взглянул. Он сразу же бросился к столу, перемахнул через него, навалился и подвинул тяжелую мебель к двери. От пуль баррикада спасти не могла, скаут это отлично понимал, но она хотя бы обеспечивала несколько секунд форы.
Артем в отличие от бойцов Кравченко хорошо знал все тайные ходы в своем доме, поэтому потратил выпавшие секунды с толком. Открыл крышку в подземелье, сдвинул ее и снова прикрыл. Теперь все выглядело так, будто бы Артем спустился в подвал, но не удосужился хорошо закрыть за собой люк. Скаут в три прыжка вернулся к двери и вскарабкался на прибитую над дверью скобу – по задумке это был карниз, чтобы летом вешать шторку от мух, но скауты часто использовали ее в качестве турника, и она выдерживала нагрузку. Вот и теперь карниз без проблем выдержал вес замершего над дверью Артема.
Ждать пришлось недолго. Как и предполагал скаут, противник полоснул очередью прямо сквозь дверь, затем несколькими тяжелыми ударами высадил остатки преграды и отодвинул стол. Приоткрытый люк он увидел сразу. Сделав пару выстрелов в пол, бандит присел рядом с люком и вытащил из сумки на боку бутылку с зажигательной смесью. План кочевника был понятен. Но ждать, когда бандит осуществит задуманное, скаут не стал. Он поднял обрез и выстрелил бандиту в спину. На этот раз экономно, из одного ствола.
– Лось, назад! – крикнул кто-то в коридоре. – Сейчас полыхнет! Выбирайся!
– Иду! – басовито крикнул Артем.
– Идет! – передал кому-то боец, звавший Лося. – Все назад! Полыхнет сейчас, говорю!
Артем сунул обрез в кобуру, снял с убитого фильтрующую маску, взял его автомат, сменил магазин и сунул в карманы пару запасных. Покончив с присвоением трофеев, скаут выглянул в зарешеченное окошко и понял, что его план на грани срыва. Он-то собирался выскочить под видом «серого» бойца и смешаться с толпой, но «серые» не толпились, а заняли позиции, готовясь подстрелить любого, кто выпрыгнет из горящего здания. К тому же разгоревшийся интернат освещал все вокруг, как десять прожекторов. Рассчитывать, что при таком освещении «серые» примут скаута за Лося, было глупо. Не спасет и маска. Сразу раскусят и нашпигуют свинцом.
Артем замялся в растерянности. Время уходило, пожар разгорался, шансы на спасение таяли, а в голову не приходило ничего толкового. Что обидно – так здорово продержался и под занавес такой облом! Что же делать? Ну не бросаться же в атаку с криком «ура»? С другой стороны, какой выбор?
Скаут вынул из-за пояса штык-нож и уже собрался примкнуть его к автомату, как вдруг услышал дикий рев сразу нескольких десятков простуженных, прокуренных, охриплых глоток. То, что собирался сделать Артем, кто-то делал вместо него.
Скаут вновь выглянул наружу и увидел, что «серые» уже не держат под прицелом здание, а развернулись и целятся в появившихся из темноты людей в кожаных куртках и черных касках. Именно эти люди ревели, как обезумевшие шатуны, и неслись в атаку. «Серые» открыли огонь, но это не остановило орущую толпу.
Кочевники Лютого, а это были они, тоже начали стрелять, и «серым» пришлось отходить. Численный перевес был на стороне Лютого, атаковал он из темноты, так что ловить «серым» было особо нечего. Да они и не собирались ничего ловить. Цели своей они достигли. Лютый не просто так ринулся в лобовую атаку. Вид горящего интерната его зацепил, а значит, отбросив «серых», он обязательно захочет разобраться, какие потери понесла Черновская община. То есть преследования не будет.
В окнах начали лопаться стекла, а с потолка посыпались головешки, поэтому Артем решил больше не задерживаться в горящем доме. Теперь, если его даже засекут «серые» бойцы, это было не опасно.
Скаут выбрался через окно во двор и сорвал маску. Она уже не столько фильтровала, сколько мешала нормально дышать. Коротко осмотревшись, он рванул в огороды, подальше от здания, полыхающего уже вовсю, от фундамента до крыши.
Позади еще долго звучали выстрелы, вопли и треск горящего дерева, а вот сполохи и зарево очень скоро исчезли в темноте. Артем спустился в довольно глубокую ложбину и двинулся по ней на север. Двинулся быстро, гораздо быстрее, чем шел с Бондаревым. Если майор и сейчас держал привычный для себя темп, Артем должен был нагнать его через считаные минуты. Ведь лучшей тропы из Черновки в северном направлении, к селу Скородное, не существовало. Во всяком случае, Юля должна была присоветовать Бондареву именно эту тропу.
Глаза привыкли к темноте, и Артем еще немного поднажал. Бежать было легко, и причиной тому стало охватившее скаута воодушевление. До него вдруг дошло, что  он сотворил. Подвиг – не подвиг, но по большому счету что-то около того! Да, ему не удалось спасти родной дом и своих молчаливых мудрых друзей – любимые книги, но разве это важно, если сравнивать с главным? С тем, что Артем спас своих братьев, сестер и Маму Юлю! Его дом там, где его семья. И будет это старый интернат или другой дом, не имеет значения. Главное, что все остались живы. Хотя книг было все-таки жаль.
Ложбина закончилась, Артем выбежал на ровный, ничем не прикрытый участок и оглянулся. Отсюда зарево пожара было хорошо различимо. А еще отсюда можно было рассмотреть движущихся в ночи кочевников. Их тени мелькали на другой тропе, верхней, не в ложбине. На фоне зарева при желании их можно было даже пересчитать. Но скаут не стал этого делать – зачем терять время? Он развернулся и снова припустил по тропе…

…Пробежал он всего несколько шагов. На пути вдруг возник знакомый уже «шлагбаум». Майор Бондарев железной хваткой вцепился в ремень скаута и потянул его прочь с тропы.
Артем не стал сопротивляться. Какое-то время послушно бежал рядом с майором, а когда тот остановился и присел, скаут уселся рядом. Выбранное для привала местечко он узнал и в целом одобрил выбор Бондарева. Ночью отыскать людей, спрятавшихся здесь, в густых зарослях тальника на берегу ручья, можно было только с собаками. Но собак у преследователей не было, это точно.
– Рассказывай, – шепотом приказал Бондарев. – Только коротко и внятно. Что за иллюминация?
– Это Коваль. Те «серые», которые нас от крыс спасли, помните? Им какой-то начальник приказал Лютого задержать, чтобы Кравченко и его бойцы успели уйти, и для этого Коваль должен был сжечь нас вместе с интернатом. Ну, чтобы Лютый уж точно за сержантом не пошел.
– Деморализовать решили?
– Э-э… ну да. Все так и получилось. Только мы успели уйти и спрятаться. Но Лютый пока об этом не знает. А «серые» и Кравченко за вами двинулись двумя группами. Они вас клиентом обзывают.
– Все правильно, – Бондарев кивнул. – Я так и подумал. Понять бы еще, зачем я им сдался? Не слышал, не говорили они об этом?
– Не слышал, – Артем качнул головой. – Но, получается, вы им сильно нужны. Такой шоблой за вами двинули. Они знают, что вы ушли на север.
– Это я уже понял.
– Но они не знают, почему вы пошли сюда, а не в сторону границы. Мне вообще кажется, они мало что знают. Просто делают, что приказано. Потом ждут нового приказа и снова делают.
– И кто им приказывает?
– Я не знаю. Какой-то «начальник». Он где-то рядом, но не с ними. В смысле не с Кравченко и не с Ковалем.
– Учтем, – Бондарев задумчиво потер подбородок. – Ладно, скаут, благодарю за службу. Можешь возвращаться к своим.
– Возвращаться? – Артем опешил. – Нет, постойте, товарищ майор, я не собираюсь возвращаться! Я к вам не просто так пробрался. В смысле… не для этого… я с вами хочу пойти!
– Нечего тебе со мной ходить.
– Товарищ майор! Я помогу! Я все тут знаю!
– Артем, ты уже достаточно мне помог. Помоги теперь Юле и ребятам. Вам жить негде, надо дом отстраивать, руки нужны мужские, а ты со мной собрался.
– Ну так и вы тогда оставайтесь!
– Я не могу.
– Потому что секретный блок мешает?!
– Ты откуда это знаешь?
– Слышал! Вы уж простите, но так получилось. Все слышал! И что Маму Юлю не узнаете, и что в какой-то секретной части служили, и что пока не поймете, в чем проблема, не сможете нормально жить! Вот и я не смогу нормально жить, если вы не вернетесь к Маме Юле! Я ведь теперь все знаю! А если не получится от «серых» оторваться, вы точно не вернетесь! Разрешите, я вам помогу! Всем нам помогу!
– Масштабно мыслишь, – Бондарев усмехнулся. – Ладно, скаут. Пока что проблем и пользы от тебя примерно поровну, но… что-то в тебе есть. Толк, пожалуй, будет. Но учти, первый же сбой – топаешь обратно в Черновку.
– Согласен! Я не подведу! Вот увидите!
– Спокойно, – майор похлопал его по плечу. – Для начала, чтобы не подвести, иди к воде, умойся. Гарью от тебя несет за версту. И собакой быть не надо, чтобы учуять. Когда умоешься, обсудим маршрут. Приказ ясен? Выполняйте, рядовой!
– Есть, товарищ майор!

Часть третья
МГЛА

Наблюдатель – Центру. 
«Север» прошел предварительные тесты, считаю возможным перевод агента в штатный режим. 
Агент «Восток» функционирует стабильно. 
Агент «Запад» поставил операцию на грань срыва. Предвижу дальнейшие осложнения. По-прежнему считаю активацию агента «Запад» нецелесообразной. Предвижу попытку агента «Запад» нарушить ход оперативной игры. В этом случае буду вынужден действовать в рамках протокола нештатной ситуации. 

Центр – Наблюдателю. 
Перевод агента «Север» в штатный режим следует совместить с активацией агента «Юг», который ожидает в заданном районе. 
Параметры агента «Запад» Система считает допустимыми при условии немедленной активации и постоянного контроля с вашей стороны. Неадекватные действия агента «Запад» Система считает следствием промедления с активацией. Использование протокола нештатной ситуации или принятие иных жестких мер запрещается. 

Глава 12

Скородное. Бондарев и Артем 

Встречать утро в пути, что может быть волшебнее? Лично для Бондарева это был один из лучших эпизодов детства. В четыре утра, еще затемно, тебя будит вкуснейший запах бабушкиных сырников. Проходит минута, а может, час, и тебя поднимают с теплой постели. Глаза разлепляются с большим трудом и строго по очереди, ты зеваешь, ежишься, автоматически натягиваешь заготовленную с вечера одежду, глотаешь, не жуя, приготовленную бабушкой вкуснятину и на ощупь находишь удочки. А потом суешь ноги в сапоги, выходишь за ворота и, досыпая на ходу, бредешь, бредешь, бредешь рядом с отцом и дедом сквозь утренний туман в сторону речки. Взрослые ведут негромкий разговор, а ты слушаешь, не улавливая смысл, поскольку продолжаешь дремать на ходу.
Может быть, именно оттуда, из тех далеких счастливых времен и осталось особое отношение к туману? В детстве он ничуть не пугал, наоборот, предвещал настоящее приключение, манил куда-то и нашептывал счастливые развязки недосмотренных снов. Ты не знал, удастся ли победить в очередном соперничестве миров – поднебесного и подводного, – но ты точно знал, что это будет важное, нужное и очень интересное состязание. Ведь в детстве все кажется особо значимым и важным. И не волнует, куда попадут пойманные тобой пескари – на сковороду или в кошачью миску. Важен факт: ты – добытчик, ты – почти взрослый, с тобой считаются. Это было здорово. А еще было здорово понимать, что с каждым таким походом ты и впрямь становишься чуть взрослее, опытнее, умнее и начинаешь чуть лучше понимать, как устроен этот мир.
«Жаль, что нынешние дети этого лишены, – Денис покосился на Артема. Скаут шел почти с закрытыми глазами, но не выглядел расслабленным. Наверное, он и спал в постоянном напряжении, чутко, вполуха. Что уж говорить о бодрствовании, пусть и полусонном, в пелене баюкающего тумана? Да, они по-прежнему ходят на рыбалку, но не рядом с родителями, а сами по себе, и туман не баюкает их по дороге, а пугает. И рыба для них давно стала просто рыбой, едой, а не добычей. Это все равно, что прежним городским детям сходить на кухню за колбасой. Не романтично, хоть ты тресни».
Юное поколение выживших вообще вряд ли знало, что такое романтика. Все прежние опоры этого понятия давно рухнули, их обломки смешались с кирпичным крошевом и золой старого мира, а после утонули в море аномальной зелени. Теперь все, что входило раньше в понятие «романтика», стало частью рутинного процесса выживания. И вылазки на рыбалку или охоту, и костры, и приключения по ходу поиска сокровищ, и даже тайные свидания. Все это теперь стало суровой необходимостью, а не щекочущим нервы дополнением к скучной жизни по правилам цивилизации.
Восток начал розоветь, этого не сумел скрыть даже туман. Сумерки сделались прозрачными, и сквозь всю эту туманно-серую мглу проступили очертания населенного пункта. Что-то похожее одно время пытались изображать на дорожных знаках вместо названий. Идея не прижилась, но кое-где такие знаки остались: нагромождение геометрических фигур, якобы символизирующих дома, на белом фоне. Очертания зданий в тумане выглядели, почти как на тех знаках – контурами геометрических фигур.
Теперь следовало сосредоточиться. Эту мысль поддержал Артем. По его данным, село Скородное не отличалось гостеприимством. И относилось это предупреждение не только к гостям издалека. Странные местные жители не привечали ни гостей, ни соседей-кочевников, ни даже торговцев.
– Это, знаете, как в легенде о Мертвом поселении? – стряхнув дремоту и кивком указав на полускрытый туманом поселок, сказал Артем. – Слышали?
– Не припоминаю.
– Да вы что! Нам один бродяга рассказал, мы потом две ночи не спали! Есть… легенда о поселении…  почти в Лесу. Это не группировка «Край», это совсем другое. Нет там ни деревянных домов, ни палаток. Люди живут в бетонных и кирпичных домах, обвитых зеленью и пропитанных запахом мутантов. Люди там странные и загадочные. Не разговаривают, не спят, только редко едят и с каменным лицом шатаются с места на место. За охотой или за каким-либо другим делом их никто не видел. Пробуешь с ними говорить: посмотрят на тебя пару секунд, отвернутся и дальше в свои мысли углубятся. Ведь и не призраки,  если пулю в лоб пустишь – свалятся, но никто не встанет, труп не уберет, в ответ не ударит. И ведь главное, не уменьшается их, сколько ни убей. Все равно наутро столько же будет. Никто не восстает из мертвых, лица всегда новые. Приходят… из Леса и садятся на место погибшего, как ни в чем не бывало. А глаза у них будут —  матовое стекло: не блестят, и не отражается в них ничего. Пустота  туманная, да и только. Одежда у них разных группировок: и вояки есть, и бродяги. В рюкзаках, как ни странно, пусто. Вроде едят консервы или еще что, а вскроешь рюкзак новоприбывшего – и ничего. Лес и мутанты их не трогают, воспринимают как вещь. Иногда даже берут их для укрепления гнезд или нор. Жуткое зрелище. Но мхом они не порастают… Много в этом месте непонятного, но что самое любопытное: о чем думают эти люди? 
– Действительно жутковатая байка. И какая связь со Скородным? По вашим данным, здесь все такие же отмороженные?
– Лес их знает, на самом-то деле, не скажу точно, – признался Артем. – Такие или нет… непонятно. Да только, что у нас, что в других поселениях, жителей Скородного все нелюдями называют. Поди неспроста.
– Возможно, – почти согласился Бондарев. – А проверить не пытались? Или что, смелых не нашлось?
– Находились! И кочевники, и бродяги. Да только войти в Скородное глубже чем на двести метров никому не удалось. Вернее, входили некоторые, но возвращались редко. Неужели и про это не слышали?
– Ну, так… краем уха.
На самом деле Бондарев знал о странностях Скородного не хуже скаута. В числе тех, кто не вернулся из села, были не только кочевники и бродяги. Половина разведгруппы лейтенанта Уфимцева, два года назад тайно составлявшего планы аномальных участков на данной местности, тоже пропала без следа. Майор отлично помнил отчет Уфимцева и его отметки на карте.
Если входить в село по прилично сохранившейся улице 1 Мая, через двести метров начиналось царство слабо изученных аномалий. А если пытаться войти по другим улицам, то неприятности встречались еще раньше, уже на стартовой стометровке. По слухам, в лабиринте нестабильных участков имелись проходы и островки нормальной территории – церковь с двумя серыми куполами, школа, детский сад, крупный супермаркет и несколько трехэтажек, но как туда пробраться, знали только местные.
Единственным полностью доступным гостям объектом была больница. На огороженной территории располагался красивый когда-то парк и комплекс из трех многоэтажных корпусов и хозблока. Располагалась больница рядом с бывшей федеральной трассой, то есть не глубже упомянутых двухсот метров по заветной улице 1 Мая. Еще относительно спокойным местечком считалась территория автобазы неподалеку от больницы. Там наблюдались только мигрирующие электрические аномалии, да и то редко, поэтому путники останавливались либо на первой, либо на второй площадке. Или топали дальше, до следующего места привала в Ольховатке или в Бобровых Дворах, если двигаться на север, или в Кочках, если идти на юг.
Кстати сказать, те места были поспокойнее Скородного во всех отношениях, но если уж там заваривалась каша, дело непременно смачивалось кровью. Очень мало было укрытий и надежных, замаскированных путей отхода из тех мест. А вот в Скородном удобно было маневрировать и прятаться даже на узкой ленте окраины. Корпуса больницы, гараж и ряды брошенных ржавых машин на территории автобазы, несколько частных домов с захламленными дворами и четыре полуразрушенные трехэтажки создавали вполне приличную площадку не только для городского боя, но и для того, чтобы разминуться с противником по-тихому. Главное было не увлечься маневрами и случайно не свернуть на улицу Молодежная.
Именно те, кому по разным причинам пришлось это сделать, и рассказывали байки о множестве аномальных явлений и запутанной системе выходов из населенного пункта. Просто сдать назад «попаданцы» не могли. В самом начале улицы Молодежной постоянно висела первая из уникальных скороднинских аномалий, «ниппель». Ничего вроде бы страшного, колеблющееся марево, как в жаркий день над асфальтом, но пройти сквозь нее можно было лишь в одну сторону. Обратное движение прерывалось невидимой, но непреодолимой преградой. Вот и приходилось «залетным» искать выход, разбредаясь по Скородному.
Кто выживал, обычно выходил по маршруту «церковь – улица Советская – дорога на Телешовку – автобаза». Круг получался неслабый, но иначе было никак. Все, кто пытался прорваться по другим маршрутам, либо попадали в аномалии, либо сталкивались с местными жителями, стрелявшими быстро и точно, либо просто исчезали. Каким образом, куда, почему, оставалось в этом случае загадкой.
Бондарев не собирался углубляться в Скородное и даже не планировал отдыхать на его окраине, но все-таки направился к главному корпусу больницы. Он не надеялся найти в давно разграбленном здании что-то полезное, майору просто требовалась господствующая высота, чтобы оценить обстановку. Крыша пятиэтажного здания советской постройки вполне для этого годилась.
Артем понял замысел Бондарева сразу и заметно оживился.
– Мы там все облазали, – заявил скаут. – Надо по правой лестнице подниматься. Другая выше третьего этажа обвалилась. Но заходить лучше через аптеку, это в левом крыле с обратной стороны.
– Так все заходят?
– Ну да.
– А другой вход имеется?
– Даже два. Центральный и черный, через столовку. Только там полы провалились. На кухне еще остались балки, а в этом… в холле вообще дыра по всей площади.
– Выберем среднее арифметическое, – решил майор. – Веди через кухню.
– Понял, – Артем перехватил автомат поудобнее и немного ссутулился, будто бы уже вышел на позицию для атаки противника, который засел в закоулках больницы.
Внутри здания ничего примечательного не было уже давно, и все-таки гости внимательно смотрели по сторонам. Артему было проще, он мог сравнивать, как было и как стало, но главное заметил все-таки Бондарев. Когда напарники прошли по балкам в провалившейся к чертям кухне и очутились в столовой, майор вдруг затормозил и тронул скаута за плечо. Артем проследил за взглядом Бондарева. Майор уставился на стену между выходящими на шоссе окнами. На уцелевшем участке штукатурки чернела нарисованная сажей метровая «галочка», перечеркнутая зигзагом или стандартным обозначением молнии – как на табличках «не влезай – убьет». Благодаря размерам и контрастности рисунок был хорошо виден даже в утренних сумерках.
Бондарев подошел к знаку, взял на палец сажи, растер и бросил задумчивый взгляд на ближайшее окно. За ним пока клубился туман, а вдалеке, у закрывающего горизонт Леса, висела предрассветная мгла. Первые лучи восходящего солнца пока не дотянулись до западной части горизонта.
Майор не спешил связывать увиденный знак с текущими событиями, хотя повод для этого имелся. Несложно было вспомнить, что такой же знак красовался на контейнере с СЦА, исчезнувшем неделю назад где-то к западу от места дислокации Бондарева. Не факт, что здесь существовала прямая связь, но зацепка была. Контейнер с загадочным знаком появился в Старом Осколе, затем переместился в Черновку – кстати, почти через Скородное – и ушел дальше на запад. За что тут было уцепиться? Хотя бы за то, что СЦА был одним из крючков с наживкой, на которую клюнул штаб Армии, а значит, он имел реальную ценность. И эта ценность должна была заключаться не только в его силе, но и в его редкости. Иначе штабные не стали бы суетиться, а пошли, да и купили бы похожий артефакт на ближайшем рынке; денег у Армии достаточно для любых покупок. Однако штаб клюнул, значит, вещь и впрямь была редкая, народу малоизвестная, почти секретная. И вдруг условное обозначение этой секретной штуковины кто-то малюет на стене, словно символ «Спартака» или еще какой-то популярный знак!
Именно этот странный момент и являлся спицей, на которую легко нанизывались все прочие факты. Эта спица, в свою очередь, служила чем-то вроде «вектора интересов», направленного из Старого Оскола на юг. И кроме множества странных фактов, совпадений и провокаций, на эту условную спицу было нанизано еще и некое секретное знание, умение либо какая-то скрытая способность Бондарева. И, возможно, его расстройство памяти. Ведь он мог видеть, но не узнавать этот секретный знак.
«Накручиваю? Возможно. Но почему тогда взгляд сразу же зацепился за этот символ на стене? Мало ли тут других художеств?»
Бондарев оглянулся. Каракуль, рисунков и прочих элементов народного творчества на стенах было, как на руинах Рейхстага, полным-полно. Да, перечеркнутая буква выглядела свежее прочих, но явно не бросалась в глаза. Почему же майор сразу ее заметил? «Жамэвю» дало трещину? Не узнал, но почувствовал, что дело нечисто? Или просто сопоставил с рисунком на контейнере и поэтому зацепился?
Бондарев повертел мысль так и этак, но никаких особых ассоциаций со значком не возникло. Мог ли видеть его раньше? Не слышать о нем, а именно видеть. Запросто. И если бы с ним было связано хоть что-то более-менее интересное, запомнил бы обязательно и вспомнил бы еще, когда допрашивал Котова. Значит, либо не было никакой интересной связи, либо… видел его до блокировки памяти, а потому теперь «не узнавал», не связывал с ним ничего конкретного. Где видел? Например, в своем потерянном бункере. Чем не вариант?
«Я не смогу показать бункер на карте, я не помню его главный секрет, но отлично помню его устройство и все несекретные мелочи, – мысленно возразил сам себе Денис. – Ничего похожего на этот знак не было точно. И когда началась эвакуация, выносили много маркированных ящиков. Каких только значков на них не было, но такого… я точно не видел. Не могли же мне еще и заблокировать «узнавание» конкретно этого знака. Или этим знаком и обозначался главный секрет?!»
Бондареву вспомнился тот трагический эпизод девятилетней давности. Эвакуация больше походила на подготовку к капитуляции. В ящики и контейнеры паковались только «совсекретные» документы и то, что находилось в сердце бункера. Это была… это была… какая-то стратегически важная… хрень. Могла она маркироваться перечеркнутой «V»? Этой информации в памяти у Дениса не было.
Все остальное сжигалось или оставалось в нижних отсеках убежища. Двери в те отсеки просто заваривались. По всему контуру. Это и создавало атмосферу панической подготовки к какому-то последнему событию. Повсюду деловито сновали бойцы и офицеры, пахло гарью, жженой бумагой и каленым металлом, а команды, разговоры, переклички, треск электросварки, завывания сервомоторов и рокот дизелей сливались в гул осиного гнезда.
Когда первая фаза операции завершилась, упакованные грузы начали подавать на платформы и в вагоны, которые стояли на железнодорожной ветке в восточном тоннеле – грандиозном по масштабам помещении.
Мало того, что в тоннеле умещался полноценный состав из трех десятков вагонов, так и в высоту подземная станция имела более двадцати метров. Так что кран-балки легко забрасывали на платформы грузы любых габаритов. Глядя на масштабы станции, нетрудно было представить, какие площади и объемы занимает остальной бункер. На гордое звание «город под городом» он, конечно, не тянул, но заблудиться в нем было нетрудно.
Ощущение особой важности процедуре добавляло оцепление. Зачем оно в тоннеле, наглухо запертом до поры до времени, не знал даже Бондарев, но так требовала инструкция. Вдоль платформ развернулись две цепи бойцов, каждая по сто человек, а у въезда в тоннель заняла позиции еще одна рота охраны. И это не считая тех, кто охранял территорию над бункером – еще целый батальон. А ведь были те, кто занимал позиции у бойниц броневагонов – большая группа спецназа ГРУ. Без малого роту офицеров-контрразведчиков Бондарев даже не считал. Такая вот была охрана. Как в Кремле.
Но суть не в этом. Именно в момент погрузки Бондарев мог хотя бы примерно понять, что вывозят из бункера, но ничего так и не понял. Тогда ему подумалось, что калейдоскоп маркировочных знаков на ящиках и контейнерах призван запутать вероятных шпионов. Имелись здесь и знаки радиационной опасности, и биологической, и химической, и всякой разной ядовитой и заразной. Много чего было. Но вот знака, как на контейнере с СЦА или на стене в больнице, Бондарев среди них не видел, это точно.
В памяти всплыл завершающий этап эвакуации – раскрылись ворота, и эшелон медленно поехал куда-то на восток. То есть в общих деталях эвакуация запомнилась, а вот что или кого эвакуировали, откуда и куда – вышибло, как пыж из патрона.
«Проклятая конспирация! – Денис поморщился. – Что же было в бункере? Куда эвакуировали содержимое? Что было в ящиках и контейнерах? Как узнать? Не будь проклятого блока, все было бы просто. Вернулся бы в старый бункер, осмотрелся и вспомнил бы все, что нужно. Но теперь этого мало. Чтобы найти новое место дислокации части, бывшее начальство или врачей-кодировщиков, теперь недостаточно попасть в старый бункер. С другой стороны, отталкиваться от чего-то надо. Узнаешь не узнаешь бункер, но ведь других-то зацепок нет! И вот в таком ракурсе вариант с возвращением в старый бункер выглядит как вполне приличное побуждение к действию. Остается лишь как-то решить главное противоречие – если я не вернусь в форпост в течение семидесяти двух часов, стану дезертиром. Сутки уже почти прошли».
Последнее противоречие приподняло главный пласт сомнений Бондарева. Все эти провокации, странные игры и далеко идущие выводы пока выглядели убедительными фактами только для Бондарева. Для всех остальных все выглядело как обычная попытка захватить Волчанск. И пока майору не удастся связаться с Армией и сообщить, что происходящее у Волчанска – провокация, все так и останется.
Но тут Бондареву даже не приходилось делать выбор и расставлять приоритеты. Путь на юг был плотно перекрыт как минимум двумя эшелонами противника: группой Кравченко и бандой Коваля.
«К тому же Армия и без меня сообразит, в чем дело. Есть кадры не глупее. А если подполковник Сахно просмотрит свежие записи допросов в моем компьютере, то и подавно все прояснится».
Имелся в деле и третий момент: если провокации завязаны на Бондареве, а не на Волчанском складе ГСМ – а это смелое предположение становилось для Дениса все более вероятной версией, – у майора вообще не оставалось выбора, только идти до конца и выяснять, в чем все-таки реальная суть провокации. Тут снова личный и служебный интересы стыковались до сварочной прочности.
Вот и получалось, что надо искать корни проблемы, то есть старый бункер, который находился в Старом Осколе или поблизости. Между прочим, немалая территория. Как ее обследовать – даже если проверять лишь те места, куда ведут промышленные железнодорожные ветки, – за двое суток?
«На что ориентироваться в поисках, на нюх? По сути, только это и остается. Такая вот проблема».
Бондарев мысленно нарисовал маршрут. Получилась ровная, как стрела, линия Скородное – Старый Оскол. Вектор движения – строго на север…
Майор почувствовал приближение какого-то интересного вывода, а возможно, и озарения. Какое рассуждение или слово вдруг стало катализатором процесса? Этого он пока не понимал.
– Товарищ майор, – шепотом позвал Артем. – Нам сюда.
Бондарев встряхнулся, с сожалением констатировал, что вывод-озарение откладывается, и направился за скаутом. Оно было и к лучшему. Сейчас следовало думать о проблемах насущных, практических, а не строить догадки и зависать в ожидании озарений.
Подняться на крышу получилось быстро и без приключений. В других местах можно было бы ожидать проблем с аномалиями. Народ давно приметил, что руины советских многоэтажек – самые богатые на аномалии объекты. Но здесь странные явления не встречались никогда. Если угодно, это тоже была аномалия, только своеобразная. Зверье также почему-то сторонилось этого места, хотя, допустим, рыси обычно выбирали для охоты все те же высокие дома. Но в развалинах больницы можно было наткнуться только на людей. А сегодня больница и вовсе пустовала.
Туман пока не развеялся, но с крыши все равно открывался отличный вид. Далекий Лес лежал, как на ладони, поселок просматривался до восточной окраины, а шоссе выглядело лентой, протянувшейся на север и на юг от центра мироздания, которым для напарников временно стала больница. Светлеющее небо было ясным, ветер почти не ощущался, утренняя прохлада постепенно отступала. Отличные виды, отличная обстановка, если бы не одно существенное обстоятельство. С юго-запада осторожно подбирались люди в армейском камуфляже.
Бондарев достал брелок и бросил на размытые туманом фигуры «вооруженный взгляд». Одеты бойцы были как армейцы, все верно, только не имели необходимых нашивок и шевронов. Возглавлял группу лично Кравченко.
Противник подошел к территории больницы, и сержант дал отмашку «стой». Затем он присел и начал изучать следы. В какой-то момент Кравченко поднял взгляд вверх и скользнул по краю плоской крыши. Бондареву на миг почудилось, что его засекли, но сержант опустил взгляд и еще какое-то время рассматривал окна первого этажа. Вроде бы не заметил, пронесло.
– Их семь, – шепнул Артем. – А должно быть четырнадцать, если с сержантом.
– Вижу, – Бондарев попятился от края крыши к люку. – Остальные с других сторон заходят. Они тоже в курсе, что больница – это единственное место для привала. Вот и проверяют ее в первую очередь.
– Понятно. И что будем делать?
– Выкручиваться.
– А как?
– Против резьбы, – Бондарев указал на люк. – Давай вниз, пока есть возможность.
– А если нет больше такой возможности? – Артем застопорил ход. – Здесь другие лестницы имеются, товарищ майор, наружные, по ним надо.
– Наружные? Предлагаешь спускаться у противника на виду? Шутишь?
– Вы не поняли! Здание ведь в форме квадрата, ну, или колодца, с внутренним двориком. Точно знаю, как минимум две пожарные лестницы там имеются. Вот по тем лестницам и надо!
– Соображаешь, – после секундных размышлений сказал Бондарев. – Веди.
Одобрение придало Артему уверенности, и он повел к ближайшей из пожарных лестниц на внутренней стене. Уже когда напарники очутились рядом с ней, Артем вспомнил, что это не лучший вариант. Лестница обрывалась на уровне второго этажа. Но к другой было бежать в обход половины здания. Майор и сам понял, что выбора нет, поэтому первым спустился на лестницу.
Пока он спускался, Артем держал под прицелом люк. Получилось все очень даже удачно и этак по-настоящему, как у профессиональных военных. Сравнение еще добавило скауту смелости и уверенности, поэтому, когда пришла его очередь спускаться, он выполнил упражнение на лестнице без помарок и быстро. Даже вспотевшие ладони не помешали.
На последней ступеньке-перекладине Артем все-таки завис на секунду, прыгать с такой высоты на выщербленный асфальт внутреннего дворика было опасно, но приземление вышло тоже удачным. Напарникам оставалось придумать, как незаметно выбраться из двора. Бондарев вопросительно взглянул на скаута, но у того запас идей иссяк, и майору пришлось импровизировать.
Из дворика имелись два выхода, через главные и пожарные ворота, но Бондарев через ближайший пролом в стене снова забрался внутрь здания и двинулся через палаты и коридоры к восточным окнам. Похоже, бойцы Кравченко тоже неплохо ориентировались на местности и знали, что восточный путь отхода – худший вариант, ведь в нескольких десятках метров начиналась зона аномалий. У восточной стены не оказалось ни засады, ни хотя бы наблюдателя. Бондарев на это и рассчитывал. Он жестами приказал Артему прикрывать и выпрыгнул из окна.
У майора никогда не было особого чутья на ловушки, а классическими приемами вроде забрасывания гаек он почти не пользовался. Выручала наблюдательность. Он вычислял аномалии по мелким, едва заметным признакам, которые имелись почти всегда. С восточной стороны главного корпуса больницы располагался гараж. Теперь это была серая облезлая коробка без крыши и ворот. Ближайшее «нехорошее местечко» находилось как раз внутри этих развалин. Судя по характерному виду нескольких ржавых конструкций, в коробке притаился один из вариантов электромагнитной аномалии «спираль». Соваться туда с оружием и полными карманами патронов было опасно. Чем больше металла, тем выше была вероятность получить удар током.
То есть вояки Кравченко совершенно справедливо решили не распыляться и оставить восточную стену без присмотра. Выйти из коридора между больницей и гаражом можно было только на юг или на север. Последний вариант – опять пробраться сквозь главный корпус и попытаться прорваться на запад. Там и поджидали ходоков засадные «номера», на которых, в ту или другую сторону, загонщики должны были выгнать «дичь».
Бондарев бегло оценил обстановку и махнул Артему. Скаут покинул здание и с опаской оглянулся. Последние полминуты он отчетливо слышал шаги и шорохи. Противник подбирался все ближе.
– Один шанс, – негромко сказал Бондарев. – Видишь дерево на северном углу гаража?
– Да, – скаут кивнул. – С двумя стволами, кривое такое.
– Ориентируйся прямо на эту вилку между стволами. Граница аномалии проходит ровно посередине.
– Это вы как определили?
– Правый ствол чахлый, магнитное поле не дает расти, а левый нормальный. Справа нас не зажмут, а слева отобьемся. Держи ствол наготове. Перебежками умеешь двигаться?
– Умею.
– Первый пошел!
Артем пробежал десять шагов, упал, довольно ловко перекатился и замер, направив автомат на заросли, когда-то бывшие больничным парком. Если в кустах и сидели бойцы Кравченко, своего присутствия они ничем не выдали. Это было странно, но тут уж оставалось только продолжать движение. Гадать, почему бойцы не пытаются как-то помешать ходокам, не имело смысла. Напарники миновали контрольную точку и, проскочив сквозь развилку между стволами, скрылись в кустах. Теперь они были замаскированы, как и преследователи.
– Не стреляли, – констатировал Артем. – Думают, нам деваться некуда?
– Может, и так, – Бондарев привстал и осмотрелся. – На север скрытно не пройдем, улица широкая, чистая. А запад под контролем противника.
– А справа теперь «ниппель», слыхали о такой аномалии?
– Слышал. Придется рискнуть – по прямой. Давай, в том же режиме.
– Есть! – Артем с готовностью поднялся и ринулся было сквозь кусты к улице 1 Мая, но успел сделать лишь два шага. Бондарев схватил его за ремень патронташа и осадил.
– Отставить! На место! Там кто-то есть!
Скаут снова присел и попытался разглядеть, кто «там есть» и где это «там». Бондарев оказался прав. В развалинах небольшого строения по эту сторону улицы мелькнула чья-то тень. А чуть позже что-то блеснуло на другой стороне, в окне трехэтажного дома. Положение складывалось почти безвыходное. Сидеть на месте не было смысла, а двигаться – фактически некуда.
Слева в зарослях послышалось шуршание, и Бондарев определился, наконец, с направлением. Прямо.
Дерзкая попытка прорыва почти удалась. Напарники промчались мимо ближайших развалин и очутились у самой обочины дороги. И тут наперерез им метнулись три фигуры. Одеты люди были как попало, вооружены только ножами, но двигались очень быстро, словно каждый имел при себе «пружину». Бондарев даже не сразу разглядел, во что они одеты. Определился майор с клановой принадлежностью неизвестных только тогда, когда они набросились на ходоков. Это были не вояки Кравченко, но и не кочевники или замаскированные под них «серые». Похоже, перехватить напарников решили местные бродяги.
Денис успешно отмахнулся от ближайшего противника, с разворота ударил ногой по корпусу другому и вскинул пистолет, но тут по предплечью полоснул нож, и прицелиться майор не сумел. Третий враг снова совершил выпад, Бондарев успел отскочить, но снова не выстрелил. За спиной у нападавшего возник Артем.
Скауту хватило соображения тоже не стрелять, а ударить врага прикладом в затылок. Удар вышел сильным, но неточным, Артем попал в спину, однако этого хватило, чтобы враг потерял равновесие и завалился почти на Бондарева. Денис встретил противника ударом ногой в лицо. Первая атака местных была отбита, и напарники воспользовались паузой, чтобы выскочить на дорогу.
Бродяги быстро оправились от неудачи первого раунда и ринулись в погоню. А вот дальше случилось то, чего Бондарев никак не ожидал. Из зарослей выскочили несколько бойцов Кравченко, которые в три прыжка нагнали местных и повалили их на землю. Майор на миг замешкался. Получалось, вояки, как и «серые», решили подстраховать беглецов? Но какой им от этого прок? Показали местным, что ходоки их добыча?
Из парка выбежали еще четверо липовых вояк, и Бондарев отбросил лишние вопросы. Эта четверка рванула прямиком к напарникам. Майор пару раз выстрелил наугад и бросился к трехэтажке, но очень не вовремя споткнулся и упал. Все-таки отсутствие тренировок сказалось, и, как это обычно бывает, в самый неподходящий момент. Увидев, что у Бондарева возникли проблемы, Артем тоже притормозил и развернулся, в полной готовности встретить нового противника плотным огнем. Он прицелился, не замечая, что из окна трехэтажки выскочили еще двое местных, и дал короткую очередь. Попасть не попал, но заставил вояк упасть на землю.
А уже в следующую секунду на Артеме повис один из врагов, подкравшихся с тыла. Ничего особенного он не делал, просто крепко держал, не давая Артему поднять оружие. Второй местный тем временем бросился к майору. И судя по тому, как бродяга держал здоровенный нож, он вовсе не собирался помочь Бондареву подняться.
Денис вскинул пистолет, но его опередили. Вояки срезали местного, вскочили и бросились к напарникам. Бондарев тоже не стал разлеживаться, поднялся, одним прыжком очутился рядом с Артемом и ударом рукояти пистолета в лицо скинул повисшего на скауте врага. Тот жалобно вскрикнул и завалился назад, прямиком в едва заметное марево опасно близкой аномалии «ниппель». Теперь об этом противнике можно было с чистой совестью забыть. Обратного хода ему не было.
Топот преследователей раздавался уже слишком близко, и Бондареву стало ясно, что убежать не получится. Он развернулся и внутренне приготовился к новой драке.
Оказалось, что Артем готов к схватке ничуть не меньше майора. Скаут, похоже, «завелся» и проявил себя с неожиданной для Бондарева стороны. Он бесстрашно бросился вперед, но в последний момент вдруг сгруппировался и присел. На пути у первого из вояк возник барьер, перепрыгнуть через который он не успел. Боец кувыркнулся, жестко упал на спину, а скаут тем временем распрямился и одновременно махнул снизу вверх и наискосок прикладом автомата. Удар прошел, и второй боец отлетел влево, все в ту же аномалию «ниппель».
Артем тут же снова присел, и Бондарев понял, что скаут учел прежние ошибки. Присел он не для того, чтобы опять поймать кого-то из врагов на хоккейный силовой прием, а чтобы уйти с линии огня. Майор вскинул пистолет и двинулся навстречу воякам, стреляя на ходу. Выстрелы опрокинули двух бойцов, но это не решило проблему. Трое вояк, которые прижимали к земле местных на парковой стороне улицы, тут же переключили внимание на Бондарева и вскинули оружие.
Следовало работать на опережение, но у майора как назло кончились патроны. Он резко пригнулся, вытащил запасной магазин и перезарядил. На все это ушла целая секунда – гигантский отрезок времени. Но, как ни странно, вояки не воспользовались паузой. Почему – стало ясно в следующий момент. Упавший после силового приема боец поднялся с земли, развернулся и двинулся на Бондарева. Вояки на краю парка медлили, опасаясь попасть в своего товарища. Зато не промедлил Артем. Он вскинул автомат и дал короткую очередь поверх головы Бондарева.
После этого напарникам только и осталось – броситься на землю и ползти к дальней канаве. Воякам больше никто не мешал открыть огонь. Бондарев слышал, как кто-то неразборчиво кричит и матерится в зарослях. Более отчетливо он слышал выкрики «прекратить огонь», «нужны живыми» и что-то вроде обещания «порвать» кому-то некие естественные отверстия. Но плотность огня оставалась прежней. Бойцы желали крови сорвавшейся с крючка добычи.
Пуля по касательной задела левое плечо, и Бондарев поморщился. Невелика рана, но теперь кровоточили обе руки. На правом предплечье саднил глубокий порез, а левая рука частично онемела. В рукопашном бою майору теперь ничего не светило. Оставалось надеяться на оружие и ноги. Не в смысле боя ногами, а в смысле скорейшего отступления.
Бойцы Кравченко вполне могли добить беглецов, если бы встали в полный рост и двинулись через улицу. Они поначалу так и сделали. Но вскоре остановились, снова залегли и даже начали отползать.
Бондарев не сразу понял, почему они это сделали. Вряд ли на них подействовали грозные окрики и образные обещания командования. Когда «срывает крышу», этого всего не слышишь. А вот ответный огонь – другое дело, его слышишь и реагируешь на него в любом состоянии. Необязательно реагируешь адекватно и прячешься, бывает, что, наоборот, лишь ускоряешь шаг и уже без оглядки ломишься в атаку. Но реакция следует, это факт. Вояки отреагировали нормально: притормозили, рассыпались, залегли. У ходоков появился новый шанс.
Бондарев съехал на животе в заветную канаву и попытался сориентироваться, откуда ведется огонь. Стрелял явно не Артем, скаут сам только-только укрылся в канаве и принялся перезаряжать автомат. Значит, напарников прикрыл кто-то другой. Снова местные?
Майор определил, наконец, что стреляют из трехэтажки. Заминка была связана с тем, что поначалу работало бесшумное специальное оружие, и только чуть позже в дело вступили еще три ствола, уже обычных, «шумных». А один даже очень шумный – судя по звуку, пулемет. Было очень сомнительно, что за ходоков вступились местные. Они ведь носились тут, как угорелые, с ножами, ни у кого из них не было даже дробовика.
И снова, кто бы ни прикрыл отступление, этим следовало сначала воспользоваться, а уж затем разбираться, кому ходоки остались должны за свое спасение.
Напарники, не сговариваясь, взяли низкий старт и после короткого разбега почти синхронно запрыгнули в окна трехэтажки. У Артема это получилось лучше. Бондарев зацепился за гнилой подоконник и свалился вниз мешком. Однако новые синяки уже не имели значения. Главное, напарники выжили.
Поднявшись на ноги, Артем тут же занял позицию у окна, но стрелять не стал. Целей он не видел, а наугад косить траву и ветки в парке ему было неинтересно, да и невыгодно. Ради чего тратить патроны? Бережное отношение к патронам и другому полезному имуществу сформировалось у скаута давным-давно, а вовсе не сегодня или неделю назад на кравченковских ускоренных курсах молодого бойца.
Бондарев не стал занимать позицию у окна. Но не потому, что его прижал к земле болевой шок от ран. Он был готов открыть огонь, только не по воякам, а по неожиданным спасителям, как бы неблагодарно это ни выглядело. Ведь всего за пять минут напарников дважды то прикрывали, то атаковали одни и те же личности. Почему не случиться этому и в третий раз? Крупная рыба отняла червячка у мелкой, но приплыла еще более крупная, прогнала обеих конкуренток и вот-вот сама заглотит червяка. Вариант представлялся вполне реальным.
– Я все-таки надеялся, что вас они не тронут, – хрипло сказал Артем. – Когда вы ушли, их начальник сказал, что все по плану. Я думал, они просто следить будут.
– Сам так думал, – признался Бондарев. – Как считаешь, почему они передумали?
– Не знаю, – Артем мотнул головой. – Вроде бы ничего не изменилось. Пока мы стрелять в них не начали.
– Если не считать знака на стене, – проронил Бондарев.
– Чего? – не расслышал Артем и указал большим пальцем за спину. – В кармане рюкзака аптечка. Достанете?
– Своей обойдусь, – майор подал знак молчать.
Где-то в глубине здания послышались шорох и торопливые шаги. Затем что-то брякнуло, и все стихло. Похоже, прикрывшие напарников незнакомцы ушли, так и не представившись.
Бондарев попытался вспомнить, что он видел в окнах трехэтажки. Вроде бы сумел разглядеть чью-то бритую голову и нечто до боли знакомое, небольшое, красно-золотистое. Уж не армейский ли шеврон на камуфляже? Да еще эти хлопки спецоружия… Нет, прикрывали точно не местные и не какие-нибудь кочевники, предупрежденные Лютым о появлении на их территории «армейских диверсантов». Стреляли, похоже, как раз армейцы. Но откуда им тут было взяться?
«Савенко? – мелькнула мысль. – Опять слишком смелое предположение, хотя может заодно объяснить и происхождение знака на стене. Если штабной майор кружит поблизости, его вполне могли заинтересовать наши игры в пятнашки. Но если все так, как я думаю, на что он хотел намекнуть, рисуя на стене загадочный знак? Что СЦА у него и я должен идти за ним?»
Параллельно размышлениям Бондарев достал аптечку, вскрыл малый перевязочный пакет, расстегнул куртку и приложил к ране на плече кровоостанавливающую наногубку. Онемение прошло, и теперь было чертовски больно, но майор лишь поморщился и стиснул зубы. Боль – это хорошо, это правильно, это нормальная реакция организма. А если организм еще реагирует, значит, будешь жить. Бондарев заклеил рану большим пластырем и застегнул куртку.
Артем наблюдал за процедурой краем глаза, но все равно на лице у него отразилось удивление. Таких перевязочных пакетов он еще не видел. Бондарев и сам редко встречал подобные чудеса медицинских технологий. Этот набор из трех пакетов, рассчитанных на ранения разной степени тяжести, попал к майору еще в старые времена. Охрану сверхсекретного бункера снабжали по высшему разряду. Если верить начмеду части, такая перевязка не только останавливала кровь, но и обеззараживала, да еще и ускоряла заживление ран. Просто рукотворный артефакт «живокост» какой-то. Разве что кости не сращивает.
В малом пакете оставалось еще два перевязочных комплекта, но Бондарев не сразу решил, стоит ли тратить второй на резаную рану. Немного поразмыслив, он все-таки наложил повязку. И как раз в тот момент, когда он закончил, Артем вдруг беспокойно зашевелился.
– Что там? – Бондарев спрятал все лишнее и приготовил к бою пистолет.
– Там тихо, – скаут мотнул головой. – Сзади… что-то… странное. Я спиной чувствую.
– Спиной? – майор усмехнулся. – Да, нижняя ее часть – это хороший прибор разведки, обычно не подводит.
– Я реально чувствую. Помните, говорил, что мне на артефакты везет? Это потому, что я их чую за версту. Сам не знаю, как, но чую. Вот и сейчас кажется, рядом что-то есть!
– Артем, не время сейчас карманы побрякушками набивать, – Бондарев поднялся, пригибаясь подошел к внутренней двери, выглянул в коридор, а затем махнул рукой скауту. – Уходим.
– Это как раз там, во дворе, – Артем напоследок окинул взглядом улицу, по-прежнему пустую, если не брать в расчет тела убитых, и попятился от окна.
Когда напарники очутились в коридоре, скаут уверенно ткнул пальцем в ближайшую к лестничной площадке дверь. Бондарев недовольно покачал головой, но затем кивнул, разрешая скауту заглянуть в квартиру. Артем юркнул в помещение, немного потоптался, озираясь, и вновь выглянул в коридор. Выглядел он озадаченным.
– Нет ничего? – спросил Бондарев.
– Ну, как бы и «нет», и «да», – Артем поманил майора.
Кроме обломков мебели и всевозможного мусора, никаких «артефактов» в квартире не было. Зато было кое-что другое и, пожалуй, не менее полезное. На левой стене главной комнаты был нарисован углем уже знакомый напарникам знак. Перечеркнутая молнией буква «V». А рядом красовалась вертикальная стрелка, над которой была начертана буква «N». Ребус с латиницей обретал новые детали.
– Совсем свежая картинка, – шепнул Артем. – Вон уголек валяется. Что это значит, как думаете?
– Знак или картинка? – уточнил Бондарев.
– И то и другое.
– Похоже, кто-то нам помогает. Кто и зачем – не знаю, но факт можно считать доказанным.
– А почему так? Почему не покажется? Так ведь проще было бы – переговорить, и все дела.
– Например, чтобы не светиться, – Бондарев пожал плечами. – Слишком густо кругом всяких архаровцев. Да и «доверять нельзя никому». Знаешь такой принцип?
– Даже вам? – Артем скептически хмыкнул.
– «Даже самому себе». Ты ведь не нашел тут артефакт? А мне доверять можно, – Бондарев выглянул из квартиры и прислушался. – Теперь точно уходим.
– А куда?
– Куда нам посоветовали, – Бондарев кивком указал на картинку. – Стрелку видишь? Буква над ней что означает?
– Азот?
– Сам ты азот, – майор не выдержал и коротко рассмеялся. – Насчет химии понятно, Юля постаралась, а кто тебе географию преподавал?
– Жюль Верн и Дефо. Больше ничего о путешествиях в библиотеке не было.
– Ясно. «N» значит «норд», в переводе – север. Компас тоже в руках не держал?
– Зачем, если с севера мох на деревьях, а кусты на юге гуще?
– Логично, – сказал Бондарев одобрительно и уже без иронии. – Будущее есть. Теперь за мной, скаут, и в темпе вальса. Это слово знакомо?
– Танец такой. Кружиться надо на три такта. Мама учила зачем-то.
– Вот так и работай. Три шага вдох – три выдох. Придется держать такой ритм очень долго.
– До Бобровых Дворов?
– До потери пульса. Или пока не оторвемся от Кравченко и его друзей. Теперь это жизненно важно. За мной!..

* * *

Бегать Артем любил. Его вообще манила скорость. Но быстрее пешеходной разогнаться удавалось редко. На весь интернат было всего два велосипеда, да и те годились только для мелких воспитанников.
Сегодня короткий инструктаж майора Бондарева открыл Артему глаза на главную ошибку скаутской «техники бега». Мальчишки обычно мчались, пока хватит сил, потом, когда уставали и задыхались, сбрасывали темп, а чуть отдышавшись, снова его взвинчивали и мчались дальше. И так, пока не падали. Было утомительно, но весело. Но, чтобы бежать быстро и без остановок, то есть держать темп, требовалось войти в ритм. Эти два коротких слова были ключевыми, и хотя Артем знал их раньше, теперь они открылись для скаута с новой стороны.
Поначалу получалось плохо, но потом Артем вышел сначала на четыре «такта», а когда подустал, перешел на «три шага вдох, три – выдох». И тут его посетило новое озарение. О нем он тоже слышал раньше, но никогда не испытывал на себе. У него открылось «второе дыхание». То есть отступила усталость, дыхание выровнялось, ноги стали двигаться быстрее, и даже мысли прояснились. Хотя последнее, наверное, стало следствием того, что Артему больше не требовалось думать о технике бега.
Да и о преследователях можно было пока не беспокоиться. Выбранный Бондаревым маршрут и заданный темп позволили оставить крупные неприятности в виде обозленных бойцов Кравченко далеко позади. Надолго ли – непонятно, но пока все складывалось вроде бы удачно.
По северной окраине Скородного напарники промчались без заминок, лишь однажды сделали маленький крюк – обогнули слева, почти по обочине шоссе, разрушенный квартал. Вскоре дорога стала заметно забирать влево, но Бондарев уверенно двигался вперед, словно ничуть не опасался выхода на открытую местность. Артем вновь забеспокоился и даже почти собрался спросить у майора, хорошо ли он все продумал, но тут Бондарев указал вправо, на узкий переулок, ведущий строго на север.
Насколько помнил Артем, где-то там, примерно в километре или в двух к северу, извивалась меж перелесков неглубокая спокойная река Корочка. Если пойти вдоль берега и в паре мест срезать, через час можно запросто выйти к деревне Ольховатка, а затем нырнуть в Лесную сказку – достаточно большой лесной массив с нормальной зеленью. Так красиво зеленый остров назвали вовсе не скауты, хотя несколько гектаров нестрашного, обычного леса были в их понимании действительно сказочным явлением. Название происходило от расположенного в массиве пансионата еще советского образца. Или это был детский лагерь – теперь сказать было трудно. Главное, что в Лесной сказке легко было запутать следы и уйти незаметно в сторону Истобного, большого, вполне прилично сохранившегося села с постоянно действующим рынком.
«Там можно легко затеряться, – Артем воодушевился. – И даже если Кравченко возьмет след, в Истобном стрельбу не устроит. Там его за такие выходки сразу же прижмут к ногтю. Там Фланец мазу держит, а он конкретный мужчина. После Лютого самый авторитетный среди местных кочевников. Его даже в Ставке знают».
Бондарев перемахнул через невысокий забор, явно собираясь срезать угол по двору заброшенной усадьбы. Артем прыгнул следом и вдруг едва не сбился с ритма. Приземлился вроде бы удачно, но ровно в этот момент его словно ударило током. Скаут содрогнулся и засеменил, чтобы не упасть.
Что за невидимая молния прошила, скаут не понял, но причину уловил, поскольку случилось это с ним не впервые. Только раньше это не сопровождалось никакими подергиваниями. Просто улавливал, что где-то поблизости есть артефакт, и все дела. Может, дело было в самом артефакте? Раньше чуял обычные, а теперь где-то рядом обнаружился особо сильный? Если так, имело смысл внести в маршрут коррективы. Или нет? Что там скажет товарищ майор?
– Товарищ… майор, – рискуя сбить дыхание, выдохнул Артем. – Чую… арт… рядом!
– Отставить, – вполне ожидаемо отмахнулся Бондарев.
– Сильный! Очень… сильный! Меня… тряхнуло даже!
– Шагом, – скомандовал майор, сам перешел на шаг и обернулся. – Уверен, или опять, как в больнице?
– Я… и тогда был уверен, – Артем попытался глубоко вдохнуть, но не сумел.
– Сначала медленно выдохни, – посоветовал Бондарев. – Направление сможешь указать?
– Там, – Артем уверенно махнул в сторону реки.
– То есть правильно идем, – вывел майор.
– А если аномалия? Арт сильный, значит, и она неслабая. Надо осторожнее, наверное.
– Разберемся, – пообещал Бондарев и кивком указал на группу деревьев, растущую почти у берега Корочки. – По деревьям лазать умеешь?
– Спрашиваете, – Артем хмыкнул. – Только аномалии могут и незаметными быть, даже сверху не разглядишь.
– Зато людей разглядишь, – майор вручил скауту брелок-бинокль и махнул рукой. – К означенному НП бегом марш!
Деревья были высокие и удобные. Артем вскарабкался почти на верхушку самого толстого и окинул окрестности вооруженным взглядом. Никакой аномалии поблизости он не увидел. Позади, в Скородном, на улице Чкалова синевато отсвечивала электрическая паутина, но до нее было километра два. Вряд ли Артем чувствовал произведенный ею артефакт.
На развилке шоссе кружил какой-то серый вихрь, но и до него было прилично.
На другом берегу речки тоже виднелось нечто подозрительное, издалека похожее на стелющийся по земле густой белый дым, который расползался в стороны от большой воронки, но затем вновь стекал в нее и выползал снова. Дым, который имеет свойства газа или чего там… взвеси и одновременно жидкости, вполне тянул на аномалию, но опять же до него было далековато.
Получалось, что ни одна из трех обнаруженных скаутом аномалий не могла стать причиной беспокойства Артема. Значит, следовало искать другую причину. Например, людей, у которых при себе имелся артефакт.
Артем вновь обвел взглядом окрестности. Пять человек в камуфляже двигались огородами параллельно маршруту напарников, и если передвинуть назад «бегунок» воображаемого ролика, в момент «виртуального удара током» они вполне могли проходить очень близко от напарников, буквально в сотне метров, по задворкам соседней усадьбы. Если у кого-то из них при себе имелся артефакт, скаут запросто мог его учуять. Но это была лишь первая версия.
Еще несколько человек, и тоже в камуфляже, крались точно по следам беглецов. Отставали почти на километр, но шли, как по хлебным крошкам, ни шагу в сторону. Артем присмотрелся, и ему сделалось неуютно. Это были бойцы Кравченко. То есть, как ни старался Бондарев поддерживать темп и отрываться, получилось не очень. Отрыв-то образовался, но со следа противник не сбился.
Третья группа людей, появившаяся вдалеке, почти у больницы, топала по шоссе и по его обочинам, явно кого-то выискивая в ближайших зарослях и развалинах. Артем не мог разглядеть детали, но ему показалось, что эти люди одеты не столь однообразно, как в первых двух случаях, хотя преобладающий цвет имелся – черный, цвет кочевников. Появление кочевников на месте недавней перестрелки было вполне объяснимо. Они контролировали эту территорию, им и выяснять, что тут за «война и немцы».
Артем торопливо спустился и коротко доложил об увиденном Бондареву.
– Пятеро в камуфляже? – Бондарев указал взглядом на свою куртку.
Артем показал один палец.
– Один точно, как вы, одет, а остальные… почти. Я потому и не стал их армейцами называть. Ну, чтоб все объективно, без личных выводов.
– Это правильно, Артем, – майор кивнул. – А оружие у них какое?
– Оружие… – скаут замешкался. – Э-э… ну… какое… обычное.
– Уверен?
– Я не разглядывал, – краснея, признался Артем. – У одного большая пушка, точно! Пулемет! Сошки там и коробка. А у остальных… не запомнил. Наверное, автоматы и…
– Не выдумывай, – прервал его Бондарев. – Сам же хотел, «чтоб все объективно». В следующий раз все детали подмечай, а не только, кто во что одет. В первую очередь – вооружение. За мной, скаут, рысью. Отрыв надо восстановить.
– Там дальше речка влево уходит, можем на этих пятерых с пулеметом наткнуться, – стараясь «замазать прокол», предупредил Артем.
– Думаю, этого не случится, – Бондарев загадочно взглянул на скаута. – Бегом марш!
Теперь, владея «техникой», бежать было легко и приятно. Не мешал даже груз за спиной – в рюкзак переместились и обрез, и патронташ, прежде героически висевшие на поясе и на бедре. Не мешал и «хомут» на шее – Бондарев подсказал, как повесить автомат, чтобы он не болтался и был всегда под рукой, наготове.
Отрезок километра в полтора по пересеченной местности напарники пробежали минут за семь-восемь и даже не запыхались, но все равно были вынуждены остановиться. В принципе, о том, что речка уходит влево, Артем предупреждал еще в начале забега. Этот изгиб загонял напарников в примыкающее к речке болото.
– Значит, так… – Бондарев осмотрелся. – Плавать умеешь?
– Плавать? Умею.
– Сомы-мутанты здесь не водятся, не в курсе? – Бондарев спустился к берегу реки. – Чего стоишь, помогай!
Майор нагнулся и ухватил за толстый конец здоровенное бревно. Только сейчас Артем обнаружил, что неподалеку имеется вырубка, с которой часть бревен лесорубы перетащили к реке. Видимо, чтобы сплавить их до Ольховатки. Но еще скаут заметил, что большая часть веток с вырубки брошена в болото. И не просто брошена, а образует тропу, то есть гать. Но Бондарев почему-то решил воспользоваться речным путем. Решил сбить Кравченко со следа? Это был явно рискованный шаг. Речка текла настолько медленно, что преследователи могли появиться на берегу еще до того, как беглецы скроются за ближайшим изгибом.
Бревно удалось стащить в воду аж в три приема, а вот скрыться за поворотом беглецам удалось быстро. В ближайший изгиб реки они вписались задолго до подхода преследователей. Прохладная водичка взбодрила и заставила работать ногами энергично, так что плавсредство развило приличную скорость, достаточную, чтобы наверстать упущенное время и восстановить отрыв.
На пути к Ольховатке река делала три плавных поворота, сужалась, а затем вдруг становилась заметно шире и мельче. Вот на этой отмели Бондарев и приказал грести к берегу. Там как раз начинался тот самый зеленый массив Лесная сказка – довольно обширный, основательно заваленный буреломом, но нормальный. До зловещего Леса от него было километров пять по прямой.
Причалить удалось в хорошем месте, на узком песчаном пляжике, прикрытом с трех сторон густыми кустами. При других обстоятельствах здесь можно было неплохо провести время, отдохнуть, подсушиться и перекусить, но майор разрешил только отжать одежду.
– Если все пойдет, как я думаю, отдохнем на окраине Старого Оскола, – пообещал Бондарев. – Пока рано.
– Я понимаю, – Артем кивнул. – А можно вопрос?
– Задавай, – майор первым делом протер оружие.
– Вы говорили Маме Юле, что вся эта затея – провокация. Что Кравченко и другие хотят, чтобы Армия устроила тут заварушку. Почему же они… да и вы тоже… почему все вдруг переключились с провокаций на эту беготню? Кравченко думает, что вы теперь слишком много знаете и можете сломать провокаторам игру? Но тогда какая тут связь с вашими личными проблемами? Или вы просто совмещаете – ломаете провокаторам игру, а заодно решаете свои проблемы?
– Мыслишь в верном направлении, Артем, – Бондарев усмехнулся. – Но не дотягиваешь гайки. Шаткая получается версия. Сам чувствуешь?
– Чувствую. Но что конкретно надо дотянуть? Какую гайку? Первую?
– А ну, попробуй, – майор с интересом посмотрел на скаута.
– Вы хотите сказать… – Артем задумался. – Вы хотите сказать, что… провоцировали не только Армию, но и… лично вас?!
– Красавец, – Бондарев натянул отжатую куртку и хлопнул скаута по плечу. – Теперь понимаешь? Сложились в голове ежики?
– Ну, так… – Артем неопределенно помахал рукой. – Этим провокаторам надо, чтобы вы привели их к тому, что теперь не можете узнать? К вашему бункеру? А чтобы вы не смогли вызвать подкрепление, они устроили Шторм, а потом и атаковали Волчанск? Шторм обрубил всю связь, а заварушка у Волчанска связала Армию?
– Все верно, Артем. Только есть третий момент – провокация решает и стратегическую задачу. Если провокаторы дожмут ситуацию, на северных территориях начнется большая война, которая изменит расклад сил во всей Большой степи.
– Тогда это не третий, а первый момент.
– По большому счету – да. Но для нас с тобой это пока не факт. Мы ведь знаем, что в деле есть второе дно. А может, и третье.
– Бункер и загадочные знаки на стенах?
– Вот именно, – Бондарев вздохнул. – Жаль, что мы пока не знаем, где точно находится этот бункер и какая тут связь с настенными рисунками. Но мы узнаем.
– Тогда и они узнают. Это ведь плохо, разве нет? Если вы знаете, где хранится такая тайна, что ради нее не жалко никаких средств, сил и времени… Может, действительно лучше вернуться и привести сюда Армию?
– Ты представляешь, что тут начнется? Провокаторы этого и хотят, им это будет выгодно. Пока Армия, кочевники, а до кучи и бродяги с егерями будут выпускать друг другу кишки, закулисные деятели смогут без проблем заниматься поиском неведомой тайны. Маскироваться, прикрываться чужими трупами и маневрировать они умеют отлично. А нам с тобой, Юле, ребятам, другим мирным жителям это все надо?
– Не надо, но…
– Нет здесь никаких «но», Артем, – резко оборвал скаута Бондарев. – Нет и быть не может. Выживание выживанием, но не за гранью полного свинства. Подставлять гражданских, даже незнакомых и пусть заведомо не самых лучших представителей человечества, я не стану. Так уж воспитан. И никакие жестокие игры на выживание этого не изменят.
– Я понимаю, но…
– Не понимаешь, если по-прежнему «нокаешь», – Бондарев холодно взглянул на скаута. – Вины твоей в этом нет. Ты – продукт своей эпохи, жестокой, равнодушной, без глупых цивильных условностей, и понимать мотивацию таких динозавров, как я, ты не обязан. Так что даже не старайся вникнуть, просто прими, как есть. Я решу все сам, без лишних жертв. Если будут помощники, хорошо. Если нет – и суда нет.
– Заметано, товарищ майор, – Артем поднял руки. – Будем считать, я не вникаю. Просто рассуждаю о шансах. Играть с таким огнем в одиночку – безнадежная затея! Против вас целая группировка. И неслабая! Да вы, может, и сотой ее части не видели пока! И хотите выиграть у них в одиночку? Тогда вы точно динозавр! И вымрете, извините, что каркаю, так же!
– А ты на что? – Бондарев усмехнулся и жестом приказал подниматься. – Мы вдвоем, Артем. И это пока. Судя по всему, хоть Армия и не придет на выручку, помощники все-таки найдутся. Так что не дрейфь. Прорвемся. Или ты передумал мне помогать?
– Я с вами! Я просто рассуждаю, – Артем энергично мотнул головой. – На понимание.

– С пониманием и у меня, как видишь, пока туго. Поэтому предлагаю сосредоточиться на текущей оперативной обстановке. Давай, я вкратце обрисую, а ты дополняй. За нами идут бойцы Кравченко, цели которых отныне неясны. То ли проводить нас до неведомого секретного объекта, то ли уничтожить.
– Еще Коваль и его «серые».
– Так. Но их, скорее всего, держит за хвост Лютый. Ты ведь бойцов Лютого видел на горизонте?
– Не уверен.
– Думаю, его. Лютый – человек неглупый, поэтому он не бросился сломя голову по ночи за ряжеными, но и не оставил нападение на свою «вотчину» безнаказанным. Видимо, с утра пораньше собрал скородненскую и кочковскую дежурные бригады и выследил Коваля. С одной стороны, это хорошо. У Кравченко не будет поддержки. А с другой – кочевники нам не помогут, если станет совсем туго. Бригада Коваля – не фунт изюма, Лютому еще долго будет не до нас.
– Сомневаюсь, что Лютый стал бы нам помогать.
– Прямо нет, но косвенно – спугнуть бойцов Кравченко, прикрыть от них невольно, это запросто.
– Прикрыться мы можем и местными… ну, не мирными, а бандитами. Как возле больницы. Или… постойте… нас там прикрыли из пулемета! Это не те пятеро в камуфляже и с мощным артефактом в кармане? Вы на этих помощников сейчас намекнули?
– Ты прямо на глазах растешь как аналитик, – одобрил Бондарев почти без иронии. Ну, разве что самую малость. – Рассуждай дальше.
От мысли, что все не настолько уж безнадежно – пятеро с пулеметом – это сила! – настроение у Артема заметно улучшилось, и он начал соображать вдвое быстрее. Как раз по этой причине он мысленно перепрыгнул сразу через несколько ступенек и подобрался к главному вопросу. О чем и сказал майору.
– Можно я не буду рассуждать, а задам главный вопрос?
– Главный? – Бондарев заинтересованно подался вперед и кивнул. – Попробуй.
– Что означает странный знак на стене?
– Вот! – майор щелкнул пальцами и коротко рассмеялся. – Это действительно самый важный, ключевой вопрос! Артем, ты сдал экзамен! Поздравляю! Молодец!
Он схватил Артема за руку и энергично встряхнул.
– И вы знаете ответ?
– Не имею ни малейшего представления. А ты? Ведь к вопросу ты как-то пришел, значит, способен продвинуться и к ответу. Хотя бы на шаг-другой.
Скаут слегка растерялся. Задать вопрос и понять, к чему он был задан, какую логическую цепь он начинает и куда эта цепочка приведет – разные вещи. Очень разные. Артем довольно легко пришел к вопросу, но дальше… он просто не знал, куда двигаться, по какому вектору?
Артема снова будто бы стукнуло, и он прозрел, наверное, в пятый раз за сутки. Латинская «V» и молния! «V» – это явно название артефакта, а молния – это намек на его эффект, Артем ведь ощутил что-то похожее на удар током. Или это намек на его особую силу. Тот, кто рисовал знаки, звал Бондарева и его напарника за собой, а в качестве маяка, чтобы путники не сбились со следа, он использовал артефакт!
– Хорошая версия, – одобрил Бондарев, выслушав Артема. – Гайки снова не докручены, но в данном случае это не важно.
– А в чем опять не докручены-то?
– Этот знак имеется не только на стенах больницы и трехэтажки. Он выдавлен на контейнере с очень сильным артефактом… тем самым, который пропал из груза колонны, когда Кравченко и Коваль инсценировали атаку кочевников.
– Ну вот! А я что сказал?!
– Не перебивай. Означает он что-то другое. Не название артефакта.
– И что же, если не название?
– Пока не знаю.
– Тогда это у вас не докручено что-то!
– Отставить дерзость, – Бондарев усмехнулся.
– Извините, – Артем стушевался. – Нет, ну, а почему не название-то?
– На контейнере знак выдавлен промышленным способом. Понимаешь, о чем речь? Теперь так не делают, нет оборудования. Но артефакт не мог образоваться в прежнее время. Тогда не было аномалий. Логично?
– Да, – сдался Артем. – Значит, это название чего-то другого. Не артефакта.
– О чем и речь.
– Но ведь кто-то дает нам эти непонятные подсказки! И артефакт в контейнере с таким же знаком где-то рядом… должна быть какая-то связь! Просто обязана!
– Ты можешь определенно сказать – какая?
– Нет.
– И я не могу. Поэтому и не делаю поспешных выводов, а просто говорю, что пока не знаю, в чем тут секрет, – Бондарев жестом обозначил конец беседы и поманил Артема. – Теперь за мной и молчок!
Река позволила продвинуться одним броском довольно далеко, но это не избавило от всех проблем. Нет, напарники не видели группы Кравченко даже на горизонте, но и «скатертью дорожку» себе не обеспечили. Оказалось, что неподалеку от места, где причалил их «дредноут», разбили временный лагерь бродяги. Ходоков они пока не обнаружили, и этот факт следовало списать на чистое везение. Едва напарники убрались с пляжа, к нему по незаметной тропинке потянулись женщины с пустыми ведрами.
Чтобы не встретиться с ними, Бондарев круто забрал вправо. Артем по привычке сплюнул через плечо и двинулся за майором. Женщины вполне могли заметить оставленные беглецами следы на берегу и поднять тревогу, но Бондарев почему-то не спешил взвинчивать темп. Не опасался бродяг?
«А вот напрасно, – Артем с опаской оглянулся. – Они ведь тоже разные бывают. Некоторые похуже кочевников себя ведут. Как те, с ножами, возле больницы. Нет, эти вроде бы мирные, типичные переселенцы. Где-то их с места согнали, теперь они ищут новое пристанище, обычная история. Но все равно доверять им нельзя. Сам же говорил! Верить нельзя никому…»
Бондарев, будто бы прочитав мысли скаута, вдруг резко затормозил, развернулся и бросился в заросли, попутно сгребая Артема в охапку. Вломиться в кусты удалось на удивление бесшумно, они не затрещали, а лишь зашумели, как от порыва ветра. В этом была заслуга майора, и Артем даже пожалел, что не засек, как именно Бондарев это сделал. Майор между тем продолжил почти бесшумный слалом по зарослям. Скауту оставалось только идти за ним след в след. Бондарев этого не требовал, но Артем и сам сообразил, что только так можно обойтись без лишнего шума.
Майор по-прежнему держал курс на север, но при этом не углублялся в лесной массив, будто бы чего-то ждал. Минут через десять Артем понял, в чем была загвоздка. Вдалеке снова замелькали фигуры в армейском камуфляже. Группа Кравченко двигалась прямиком к стоянке бродяг. Бондарев тоже засек преследователей и притормозил, а затем двинулся к опушке.
Артем на миг обомлел. Бондарев явно хотел засветиться, чтобы уберечь бродяг от встречи с провокаторами. Это, конечно, полностью стыковалось с заявлением майора, что он не собирается подставлять гражданских, но сводило на нет все усилия беглецов. С точки зрения скаута, благотворительность была очень уж рискованной. На что надеялся майор? На прикрытие неизвестных с пулеметом и артефактом? Артем не чувствовал их присутствия.
Преследователи явно засекли беглецов, сменили курс и ускорились. И разрыв начал таять на глазах. Напарники бросились в чащу, но надежного прикрытия деревья пока не обеспечивали. И бурелом мешал набрать нормальную скорость.
Очень скоро пули выбили на стволах ближайших деревьев барабанную дробь и срезали несколько веток. Неужели заросли были настолько прозрачными, что бойцы Кравченко видели цели? Или били наугад?
Беглецы углубились еще на два десятка метров, и опасная свинцовая чечетка вокруг стихла. Артем притормозил и обернулся. Теперь все выглядело нормально. Заросли казались непроницаемыми, будто бы деревья и кусты неведомым образом сомкнули свой молчаливый строй позади беглецов, отрезая преследователей.
Артем настороженно огляделся.
«Да нет, нормально все. Пуганая ворона и куста боится. Ведь здесь не аномальный Лес, в котором могут случиться любые чудеса».
Да, окружающие деревья вели себя прилично. Корни держали под землей, ветки тоже не протягивали. И зверей не было видно. Разве что похрустывало что-то неподалеку, причем с двух сторон. Слева хрустнуло едва слышно и всего однажды, а вот справа сучки и валежник трещали серьезно, правда, где-то пока вдалеке.
Бондарев тоже услышал треск и схватил Артема за рукав.
– Назад!
– Куда?! – возмутился скаут. – Там же… Кравченко!
– По краю, – майор отмашкой указал как раз в ту сторону, где чуть раньше раздался одиночный хруст.
– Там тоже кто-то… – Артем обернулся и замер, не договорив.
В нескольких метрах от беглецов, умело прячась за деревьями, стояли трое егерей. И все трое держали ходоков на мушке. Бондарев уловил перемену в поведении Артема и тоже обернулся, но медленно и не поднимая оружия.
– Не пойму я что-то, – негромко пробасил один из лесных жителей. – Армейский майор и вольный фермер от военных прячутся? Артемка, что за тандем у вас? Какой смолой вас склеило? И почему так далеко от Черновки забрался? Юля знает, где ты лытаешь?
– Дядя Гром, – Артем заметно расслабился. – Здрасте!
– И тебе не хворать, племянничек названый, – егерь вышел из-за дерева и опустил оружие, импортный «МП-5».
Остальные егеря автоматы не опустили, но под прицелом теперь держали только майора. Что ж, это было не страшно. Артем точно знал, что худшее позади. Гром и другие егеря, жившие поблизости от Черновки, не трогали скаутов. Они вообще никого без нужды не трогали, даже не светились особо, жили сами по себе и в поселки приходили редко. Причем, если приходили конкретно в Черновку, приносили детям ягоды, а Маме Юле какие-то травы и корешки. Дружить не дружили, но всех знали и относились хорошо. Потому и были для воспитанников интерната «дядями» и «тетями».
– Сбежали мы, дядя Гром! – выпалил Артем, стараясь поскорее разрядить ситуацию. – Там такое было! Интернат сгорел! Это они устроили, которые за нами идут! Наши у Савича спрятались, а мы с товарищем майором ушли вообще. А они за нами погнались!
Артем тараторил так, что у Грома не было возможности вставить слово. Впрочем, егерь и не пытался. Он с интересом разглядывал Бондарева. Майор отвечал ему тем же.
Котов почти не описывал в своем эпизоде внешность егеря, и у Бондарева сложилось свое представление. Теперь он имел возможность сравнить вымысел и реальность. Гром оказался не таким крупным и мускулистым, как думал Бондарев, к тому же постарше вымышленного прототипа. Густой ежик на голове у егеря был совсем седым, лоб пересекали глубокие морщины, вокруг губ пролегли складки, а от левого виска через скулу до середины щеки протянулся шрам, который серьезно мешал мимике. Когда Гром говорил, левая верхняя часть лица оставалась почти неподвижной, нормально двигались только губы. Но это не портило относительно благоприятного впечатления. Все потому, что взгляд у егеря был располагающий. Внимательный, спокойный и глубокий. Без лукавинки или чего-то фальшивого и напускного.
Артем взял паузу, чтобы перевести дух, но Бондарев не спешил вступать в беседу. Гром тоже молчал, только уже не играя с майором в гляделки, а к чему-то прислушиваясь и, казалось, принюхиваясь. Смотрел егерь при этом в глубь зарослей.
Бондарев чуть обернулся и тоже прислушался. Треск сучьев, который прежде раздавался где-то вдалеке, стал громче и ближе. Кто-то определенно ломился сквозь бурелом прямиком к месту встречи егерей и гостей Леса.
– Хозяин идет, – хрипло проронил один из егерей – помощников Грома. – Разбираться будет, кто стрелял. Хоть здесь и не Лес, а не любит Хозяин, когда деревья портят.
– Это не мы! – выпалил вновь Артем. – А кто идет?
– Хозяин, – повторил хриплый. – Гром… тяжелая энергия собирается, недобрая… лучше уйти.
– С этими не уйдем, – Гром взглядом указал на гостей. – Замрите все. Буду договариваться!
– А хозяин – это… – Артема вдруг обожгло. – Это кто… леший?
– Нет, – Гром строго зыркнул на скаута. – Леший – это леший. Он в Лесу живет, а не в старых перелесках. Молчи, Артемка, и постарайся не пугаться. Это важно.
Гром бросил короткий взгляд на майора, как бы переадресовывая свой полезный совет и ему. После чего егерь повесил автомат за спину, чуть развел опущенные и развернутые ладонями вперед руки и замер лицом к зарослям дикой малины. Из которых, спустя несколько секунд, вышел и, завидев людей, поднялся на задние лапы огромный медведь-шатун. На языке егерей – Хозяин.

Глава 13

Бывшая деревня Гнездиловка. Василиса 

Ни Бондарев, ни Артем ничего подобного раньше не видели. Шатун, огромный, как поставленный на задний бампер грузовик, угрожающе скалился, утробно рычал, но при этом лишь раскачивался из стороны в сторону. Маленькие черные глазки, почти скрытые вздыбившейся на морде шерстью, злобно сверкали, но взгляд медведя не фиксировался на егере или замерших позади него людях. Шатун будто бы погрузился в транс. Гром вел себя примерно так же. Раскачивался в такт движениям медведя, издавал едва слышные низкие звуки и не смотрел на шатуна в упор, но далеко от морды медведя взгляд не отводил.
Эти странные танцы длились от силы пять минут, но зрителям показалось, что прошли пять часов. Шатун, наконец, опустился на все четыре лапы и, мотая здоровенной, размером с кухонную плиту, башкой, как бы нехотя сдал на несколько метров назад. Артем едва слышно выдохнул, но стоящий рядом с ним хриплый егерь чуть шевельнул рукой, приказывая скауту пока не расслабляться.
Медведь еще немного отошел, как бы случайно обнаружил справа от себя куст с ягодой, в три приема слизнул всю ее с ветки, увидел еще несколько кустов и поковылял в заросли, забыв о людях. Только после этого егеря расслабились, зашевелились и жестами разрешили ходокам тоже выйти из ступора.
– Кажись, уладили вопрос, – прохрипел помощник Грома. – Сжалилась Хозяйка, отпустила.
– В каком смысле – Хозяйка? – почти так же хрипло спросил Артем. – Это самка была? Сука? Или как там у медведей…
– Цыц ты! – хриплый егерь с опаской взглянул на заросли. – Обидишь еще! Про Хранительницу Леса не слышал, что ль? Мало кто видел ее… но говорят, что в Лесу живет девушка, первая, заступившая за Край. Говорят, мол… погубил Лес всех ее родных, она и решила, что он и ее к ним заберет. Непонятно почему, но Лес сжалился над девушкой, вот и… ходит она по Лесу, без всякой защиты, а тело ее плющом оплетено, в знак того, что Лес ее частью себя сделал. А первым рассказал о ней один бродяга. Как-то заплутал, вроде как охотился… Так увлекся, что и не заметил, как из обычных зарослей в Лес забрел. Очнулся, глядь по сторонам, а все, поздно метаться. Нет выхода из Леса простым бродягам. И вдруг слышит рев протяжный такой, как ветер завывает, только звук более высокий. Видит… шатун, да огромный… раз в семь больше его самого!.. Нет зрелища страшнее, чем разъяренный медведь-шатун, особенно такой огромный! Рванула за ним громадина, бродяга – наутек. Бежит уже минут десять, из сил выбился, да только дыхание огромного медведя за спиной его подгоняет. В конце концов упал, то ли оттого, что обессилел, то ли споткнулся. Думает все, кранты, сейчас Лес меня заберет. Лежит минуту, две. Живой. А шатун где? Отстал, что ли? Не тот это зверь, чтобы так просто от него можно было отделаться. Встал и вдруг глядит – стоит перед ним симпатичная девушка, в непонятной одежде. Не иначе, как из краевцев деваха, хотя и выглядит как-то иначе…
«Ты кто такая, откуда взялась?»
Девушка, промолчав, указала ему в сторону. Глянул тот, куда она указывает.
«И что там?»
Глядит, а ее уже и нету, будто и не было здесь никого пару мгновений назад. Ничего не оставалось, как идти по указанному незнакомкой направлению. Так прямо к Черновке и вышел…
Вот такую историю рассказывают, а правда или ложь – Лес его знает…
Редкий раз, перед Штормом, можно увидеть вдалеке, на краю Леса, невиданной красоты девушку, медленно уходящую вдаль, в Сердце Леса.
– Красиво, – Артем тоже покосился на малинник. – То есть эта медведица – Хранительница? Ну, то есть в душе человек? Типа оборотня? Поэтому Гром с ней договорился?
Скаут развернулся и вопросительно уставился на Грома.
– Не слушай ты эти байки! – егерь Гром снял кепку и рукавом утер со лба пот. – Шатун как шатун. Ну, может, самка, не разглядывал. И не договаривался я. Просто показал, что мы свои. Редко такой трюк удается, но сегодня повезло нам. Наверное, потому, что не в настоящем Лесу встретились, а тут, в степном перелеске. А Хранительницу Леса я только одну знаю, и уж поверь, она никакой не оборотень, а…
– …Просто ведьма, – перебил Грома недовольный его комментариями хриплый. – Скоро встретишься с ней.
– Все, лирическое отступление окончено, – Гром окинул насмешливым взглядом товарищей и сделал вид, что принюхивается. – Кому это новые штаны понадобились?
– Мне, – хмыкнув, ответил третий егерь, молодой, рыжий, с американской винтовкой в руках. – Первый раз Хозяину в пуп заглядывал. Взбзднул маленько.
– До речки замыкающим пойдешь, под ветром, там помоешься, – Гром вновь посмотрел на Бондарева. – На чем мы остановились, майор? А-а, что вы с Артемкой из Черновки сбежали, от своих же. Я только не понял почему? И зачем они интернат сожгли?
– Не свои они, маскарад это, – спокойно ответил Бондарев.
– Да? И чьи они тогда? Кочевые?
– Нет. И не бродяги. Похоже, наемники какие-то.
– Пусть так, но ведь кто-то их нанял. И для чего-то. Вы тут каким боком? И как вы с Артемкой спелись, я не пойму. Чернов, ты-то чего молчишь?
– Сложно все, – Артем замялся. – Не расскажешь за минуту. Кто-то пытается обстановку раскачать. И военных спровоцировать, и кочевников подставить, и вас тоже.
– Нас? – Гром усмехнулся. – Это как?
– Там, у этих… наемников разные костюмы, – Артем в поисках поддержки покосился на майора. – Одни под военных косят, другие под карателей, а один в лесного человека вырядился.
– И неплохо ориентируется в местных егерских делах, – добавил Бондарев, подхватывая идею Артема говорить то, что очевидно, не углубляясь в подробности. – Вот ты – Гром, а этот товарищ… Сиплый, да?
– Допустим, – прохрипел второй егерь и уставился на майора с интересом.
– А тот, который обделался, – Корень?
– Я пошутил! – возмутился парень с «М-16». – Ничего я не обделался!
– И где-то с вами еще Василиса должна быть, – закончил Денис. – Сиплый, ты ведь на нее намекал, когда про ведьму сказал? Это мне тот клоун, что в егеря нарядился, рассказал на допросе.
– Занятно, – Гром потер шрам на скуле. – Непонятно, но интересно. И зачем он тебе это рассказывал? В чем подстава?
– В том, что у вас якобы имеется один ценный… предмет, – Бондарев намеренно сделал паузу, – который по праву принадлежит Армии Возрождения.
Гром уловил, что майор не намерен раскрывать все карты сразу.
– Ценный предмет? – егерь подумал немного и кивнул. – Понял тебя, человече, ступай за мной.
– Далеко?
– Не очень. Пансионат тут был когда-то, «Лесная сказка», посреди этого перелеска, на той стороне речки. Кое-что оставил нам Лес-батюшка нетронутым, для ночлега. Там и поговорим.
– Могли бы и здесь…
– Нельзя тут, – Гром покосился на заросли. – Хозяин все еще рядом, волнуется. Погонщики ваши его раздражают. Если стрельнут с перепугу, Хозяин запросто может рассвирепеть. И тогда достанется всем. Один-то раз я его успокоил, но за второй не ручаюсь. Да и Василисе будет интересно тебя послушать. Идем, служивый… как там тебя величать?
– Майор Бондарев, Денис. Контрразведка Армии Возрождения.
– Ух ты, контрразведка! Смерть шпионам, да? Далековато ты забрался. Здесь ты из ловца сам в шпиона превращаешься автоматически. Но ты, Денис, не бойся. Коли вы с Артемкой заодно, ты наш гость. Пока. До выяснения всех обстоятельств, как у вас, особистов, выражаются.
– Честная оговорка, – Бондарев усмехнулся.
– А мы вообще люди честные, – Гром серьезно посмотрел майору в глаза. – Ложь с гармонией лесной несовместима.
– А военная хитрость? – встрял вдруг Артем. – Или охотничьи ловушки? Это можно?
– Это можно, – Гром улыбнулся. Вышла улыбка кривой, даже страшноватой, исказил ее глубокий шрам, но в глазах у егеря не было угрозы или чего-то подобного, поэтому Артем не испугался. – В разумных пределах. Для пропитания.
Гром кивнул своим товарищам, и они двинулись в чащу. Корень вопреки шутливой договоренности пошел первым, а замкнул группу Сиплый. Было заметно, что этого егеря по-прежнему что-то беспокоит. Но поглядывал он не в заросли дикой малины, где скрылся шатун, и не в сторону опушки, где притормозили бойцы Кравченко, а куда-то влево.
Бондарев присмотрелся к зарослям и вдруг осознал, что разделяет беспокойство егеря. Его посетило смутное, но устойчивое ощущение, что за ним и всей группой кто-то следит. Майор не считал себя мнительным или особо восприимчивым человеком, но в то же время никогда не отрицал очевидное. Любой человек способен чувствовать чужой взгляд, никаким экстрасенсом тут быть не требуется, доказанный факт. А в ситуации, когда нервы на пределе, эта способность усиливается. Майор сейчас был напряжен, ведь сопровождение егерей не гарантировало полной безопасности, плюс он имел профессиональное чутье. Вот и чувствовал слежку.
– Разойдитесь, силы черноземные, соберитесь, подлунные, солнечные и поднебесные. Проторите путь к Беловодью великому, в край лесной благодатный. К центру жизни могучему, прекрасному, справедливому, беспечальному… – негромко, но не монотонно, а нараспев, с модуляциями и почти без хрипоты пробормотал Сиплый.
Бондарев обернулся и вопросительно взглянул на егеря. Невысокий, коренастый, бородатый и косматый, в неуместной летом меховой жилетке и с допотопным дробовиком в руках, он выглядел прямо-таки сказочным персонажем, а потому заклинания в его исполнении звучали как-то особенно убедительно. Казалось, что все, им сказанное, обязательно исполнится, причем прямо сейчас. Лесной мрак разойдется, словно театральный занавес, с густых еловых лап и узловатых дубовых ветвей сорвутся и, недовольно каркая, разлетятся вороны и ведьмы на метлах, разбежится по кустам уродливое зверье, и перед людьми возникнет сверкающая тропа, в конце которой встанет волшебный город-сад, омываемый молочной рекой с кисельными берегами.
– Отгоняешь кого-то?
– Зачем «отгоняешь», – Сиплый качнул головой. – Провожаю. Всех нас провожаю. Слово – защита не хуже брони. Правильное слово в мир вплетено, его даже неразумная жить не трогает, а нежить об него спотыкается. Вот и плету вокруг пути нашего паутинку словесную, чтобы худого не случилось, а доброе с нами осталось, не разлетелось куда зря.
– Да уж, плетешь, – Бондарев усмехнулся. – До Пандемии тоже словоплетом был?
– Кем был, тем был, про то забыл, – Сиплый чуть склонил голову набок. – А тебе зачем знать, служивый?
– Чтобы понять, можно с тобой на человеческом языке говорить или нет.
– Обижаешь без причины, – в голосе у егеря не слышалось особой обиды. – Структура волновых колебаний, которые улавливает наше ухо, может быть подобрана таким образом, что они создают непрерывную многомерную сеть остаточных флуктуаций, имеющую вполне осязаемую структуру. Для большинства людей эта эфемерная сеть, как говорится, «пустой звук», но для животных, особенно для мутировавших особей, остаточные флуктуации так же реальны, как для нас ограда палисадника. Особым препятствием не являются, но обозначают территорию, занятую представителями иного вида. И занятую, что важно, по правилам, то есть гармонично с точки зрения Леса и его обитателей. Так понятнее?
– А прикидывался троллем, – Бондарев вновь усмехнулся. – Теперь все понятно. Слово в Лесу материально.
– Тролли живут в горных пещерах, – вполне серьезно сказал Сиплый и в очередной раз покосился влево, на заросли орешника. – А слово не только в Лесу материально, здесь тоже. Просто его никто не умеет щупать… – Сиплый резко сменил тон и снова заговорил нараспев: – Заплетутся ветви в косы трехрядные, овеет их ветром, омоет влагой небесной, протянутся они к стволам могучим, надежным, теплым друзей-соседей молчаливых, и откроются знания секретные, веданья потаенные, допреж лещиной укрытые!
Бондарев с интересом взглянул на орешник. Судя по тексту заклинания, заросли вот-вот должны были расступиться и показать того, кто за ними прятался. Ничего подобного не произошло, но кусты все-таки чуть шевельнулись. Вряд ли под действием «материальных слов» Сиплого, скорее прятавшийся в орешнике субъект понял, что его засекли, и сдал поглубже в чащу. То есть хоть и не от заклинаний, но все-таки эффект имелся.
– Ты тоже чувствуешь, что за нами следят? – негромко спросил Денис у Сиплого.
– У каждой твари глаз по паре, а у пауков-караульщиков мелких глаз, как горошин на тарелке, – егерь спрятал в бороде ухмылку. – Всегда кто-то следит. Но люди – редко. Нам это ни к чему, а чужие тут не ходят.
– То есть не чувствуешь?
– Отчего ж не чувствую? Есть одна чуйка. Энергия нехорошая, лживая, злобная поблизости кружит. У лесных созданий такой энергии не бывает. Хозяин, когда сердится, тяжелой энергией всех накрывает, но не злобной и не лживой. И даже волчара, самый хитрый в подлеске звереныш, такую дрянную энергию не излучает…
– Ну, то есть человеческое присутствие чувствуешь, – перебил его Бондарев. – И этот человек не вашего племени, так?
– Нашел индейцев, – Сиплый хмыкнул. – Не наш, но и не ваш. Ты вот тоже не самый чистый на энергию. Странное у тебя биополе, многослойное, как матрешкины одежки. Но грязи куда как меньше, чем у гостя одинокого, бесстрашного, хитрого… по леву руку в семидесяти шагах от нас идущего. Налегке идет, с одним только автоматом, недавно чищенным.
– Ну ты даешь, – искренне восхитился Бондарев. – Ты это все на энергетическом уровне определил?
– Это он по запаху и звуку определил, – вмешался Гром. – Легко идет спутник наш секретный, значит, без поклажи. И смазкой ружейной несет от него, а не порохом горелым. Значит, не стрелял еще сегодня. В лесу все искусственные запахи далеко разносятся, дальше, чем дым.
– Здесь же не Лес.
– В любом лесу, – уточнил егерь.
– То есть ты тоже в курсе, что за нами следят, но тебя это не беспокоит?
– А чего беспокоиться? Погонщики ваши Хозяина засекли, так что в заросли не пойдут. Вы с нами. Остается егерь одинокий, встречаются и такие. Но его опасаться не резон. Пусть идет, пока по пути.
– Разве бывают егеря с грязной аурой?
– Это к Сиплому, – Гром махнул рукой. – По мне, все это чушь собачья. Энергии, ауры, биополя… фантазии все. Вот в заклинания верю, научно объясни мое явление, понятное, а в энергию… не очень. Она имеется, это факт, да только не дано нам ее улавливать и сортировать без приборов. Не верю я в это шаманство и битвы экстрасенсов.
– Еще скажи, что в лешего не веришь, – буркнул Сиплый.
– А это здесь на какую полку?
– Его темная часть – как раз энергия, которую, по-твоему, не уловить без приборов.
– Вот именно – без приборов не уловить. И как же ты тогда можешь утверждать, что его темная часть – это энергия?
– Но ведь ее видно!
– Ты, что ль, видел? Детектор ходячий!
– Вот так они вечно, – вдруг проронил, обернувшись, Корень. – Как ботаник-ядерщик с ведуном. Один все по формулам разобрать хочет, а другой на мистику все списывает.
– Ботаник-ядерщик? – майор коротко рассмеялся. – Это сильно.
– Я и научно могу объяснить, – Сиплый кивнул Бондареву, как бы призывая его в свидетели. – Но это все равно будет только гипотеза. И какая разница?
Спор егерей, оказавшихся еще более странными людьми, чем всегда предполагал майор, прервался сам собой. Группа вышла к реке, к относительно сохранному, увитому ползучей растительностью мосту. Егеря и Артем ступили на гнилые доски мостика, а Бондарев вдруг остановился. Нет, он не испугался, что доски не выдержат его веса. Его вдруг словно что-то придавило, какая-то тяжесть навалилась на плечи и заставила замереть на месте. Денис понимал, что груз этот воображаемый, но сделать следующий шаг не мог. Да и не пытался. Острое ощущение, что этот мостик ему хорошо знаком, буквально пришпилило Бондарева к месту. «Ложная память» будто бы старалась переплюнуть достижения своей соперницы – «ложной забывчивости».
Денис поднял взгляд и уставился на противоположный берег. Ему казалось, что он узнает каждую кочку, каждый камешек на дороге, каждое деревце, растущее вблизи моста. А еще он узнавал стоящую на том берегу женщину. Красивую зеленоглазую шатенку в расшитом славянскими узорами длинном домотканом платье. Как ее зовут, где и при каких обстоятельствах Бондарев мог с ней общаться, в памяти не было. Но узнавание было. И еще какое.
«Ничего себе отдача! – мелькнула мысль. – Что опять за мозговые выкрутасы?! Компенсация за то, что не узнал собственную жену?»
– Не в себя гляди, мир постигай, – негромко сказал Сиплый и подтолкнул Бондарева в спину. – Все, что люди дурного тебе сделали, добром вернется. Откройся только, не вари в себе, ты ж не кастрюля. Ступай, служивый, не стой, впереди найдешь, что ищешь.
Бондарев почувствовал, что его немного отпустило, и все-таки сумел сделать шаг на мостик. Второй шаг дался тоже непросто, зато дальше пошло, как по маслу. На другой берег он перебрался быстро, больше не зависая. Егеря и Артем к тому моменту успели поздороваться с женщиной и даже перекинулись с ней парой фраз.
– Да-а, – смерив взглядом Бондарева, протянула женщина вместо приветствия. – Случай непростой. Эскулапы постарались так, что даже Лесу за один раз не справиться. А мне так и вовсе неделю колдовать придется.
– Вы о чем, сударыня? – Денис уставился на женщину с неподдельным интересом.
– О ваших проблемах, сударь, – женщина улыбнулась.
От ее улыбки Бондареву снова стало не по себе. Ощущение, что перед ним близкая знакомая, усилилось, но ничего конкретного Денис так и не вспомнил, и это несоответствие опять крепко ударило по психике. Майор едва удержался от нового превращения в столб.
– Ой, вы не уходите от нас! – женщина плавно взмахнула рукой, будто бы снимая паутину, повисшую перед лицом у Бондарева. – Легче?
– Да, – майору действительно стало легче. – Что происходит?
– Это вы мне скажите, – женщина вновь улыбнулась, теперь с сочувствием. – Я никак не могу подобрать к вам ключи. Кто вас так запер, сударь? Ваш разум, словно банковский сейф, закрыт на кодовый замок, а ваше тело… удивительно… будто бы экранировано. Сквозь него вообще не проходит энергия.
Женщина перевела взгляд на Сиплого, который по-прежнему маячил у Бондарева за спиной. Денис чуть повернул голову и боковым зрением уловил движение Сиплого. Тот кивнул, как бы соглашаясь с выводами ясновидящей.
– А… должна? – Бондарев мало что понял, поэтому лучшего вопроса не придумал.
– Энергия лесной гармонии не знает преград, – тоном экскурсовода по ботаническому саду сказала прекрасная незнакомка. – Взгляните вокруг повнимательнее, и вы увидите, что даже здесь, вдалеке от Леса, она пронизывает все сущее. Взять, к примеру, вашего юного спутника. Энергия вьется вокруг него вихрем, проходит насквозь, взмывает над ним фонтаном, опадает и снова кружит. В этом мальчике так много способностей! Жаль, что ему не удастся развить все, что в нем заложено. На это не хватит и самой долгой жизни.
– А мне, значит, гармония не грозит?
– Она и не умеет «грозить», – женщина протянула Бондареву руку. – Вас энергия лесной гармонии просто игнорирует, и я пока не знаю, в чем тут дело. Догадываюсь, но чтобы точно сказать, надо получше вас изучить, сударь. Вы ведь позволите? Хотя бы из чистого любопытства, ведь это редкий случай. Возможно, уникальный. Василиса.
– Очень приятно, – майор пожал ей руку. – Денис.
Котов описал внешность Василисы достаточно правдиво. Расхождений было не больше, чем в случае с Громом. Но одно дело словесный портрет, и совсем другое – реальная внешность, увиденная собственными глазами. И «третье дело» – тот факт, что Бондарев «узнавал» Василису. Да, это снова было расстройство, ведь узнавание относилось лишь к внешности, а так быть не должно, но ведь какая-то причина этому имелась! В первом случае работал поставленный «эскулапами» блок, и Василиса это подтвердила, а что работало сейчас? Обратная сторона той же медали? Откат? А так бывает? Чтобы сразу два противоположных расстройства засели в одном разуме, не перебор? Даже в целях сохранения самой страшной тайны, не многовато ли замков на сейфе?
Майор поймал себя на том, что мыслей в голове много, мечутся они быстро, но толку от всего этого мало. Происходило опять что-то странное. Это, пожалуй, единственное, что Бондарев мог сказать с полной уверенностью.
– А почему вы так смотрите, Денис? – в красивых зеленых глазах у Василисы блеснула лукавинка.
– Как я смотрю? – Бондарев неожиданно для себя смутился.
– Словно хотите что-то сказать или спросить.
– Я… просто… мне о вас рассказывали, и я… представлял вас…
– Несколько иначе? – помогла ему женщина.
– Да, но… когда увидел… – Денис собрался. – Мы с вами раньше не встречались?
– Ах, вот в чем дело!
Василиса так и не выпустила руку майора, а потому Бондарев уловил телесную реакцию на вопрос раньше, чем получил словесный ответ. Женщина на долю секунды сжала руку чуть сильнее. Что это было? Невольная реакция на то, что Денис попытался влезть в ее прошлое? Многие выжившие этого не любили. Или это было подтверждение и одновременно предупреждение: «Да, встречались, но говорить об этом не следует»? Или же Василиса намекала, что Бондарев вызвал у нее особый интерес и она ответит на любые вопросы, но чуть позже, в приватной обстановке?
– Нет, не встречались, – уверенно сказала Василиса.
– Простите, – Денис отвел взгляд.
– Ничего страшного. Меня многие об этом спрашивают. Может быть, потому, что я…
– Ведьма, – вставил Сиплый, ревниво косясь на Василису. – Всех с первого взгляда привораживаешь ради развлечения. Когда только надоест?
– Я тоже тебя люблю, мужичок-лесовичок, – женщина взлохматила Сиплому косматую макушку. – Добро пожаловать, братья и гости. Проходите в дом.
Василиса вновь улыбнулась, теперь приветливо и сразу всем, сделала шаг в сторону и махнула рукой, словно и впрямь приглашала войти в дом, на пороге которого стояла. Но лично Бондарев никакого дома не видел. В глубине прибрежных зарослей что-то темнело, возможно, как раз дом, но до него было полсотни шагов, не меньше. Сомнения майора разделил только Артем, он тоже замешкался, не понимая, как ему реагировать – улыбнуться странной шутке или двинуться в указанном Василисой направлении. Остальные «прошли» к зарослям, аккуратно их раздвинули и скрылись в лесном полумраке.
– Какой-то день Франции в России, – пробормотал себе под нос Бондарев. – К дежавю еще и се ля ви. Что в переводе: ох, уж эта странная жизнь на лоне природы.
– Не более странная, чем городская, – Василиса частично расслышала его реплику. – Называть домом тесную квартирку в двадцатиэтажном муравейнике тоже странно.
– В моем муравейнике было только шестнадцать этажей, – майор кивнул. – Но согласен. В вашем доме просторнее. И прихожая вон какая, и ванная… – Денис кивком указал на мост и реку.
– Гостиная тоже хороша. Проходите, мальчики, проходите.
Гостиная оказалась огромным естественным навесом, сплетенным из ветвей деревьев. Ветки и листва образовали плотную крышу, сквозь которую влага не просачивалась даже в самый сильный дождь. Стенами «гостиной» служили кусты, обвитые плющом и хмелем. Мебель была плетеная, но уже не живая, обычная, из ивняка, и было ее тут порядком. Кресла-качалки, диванчики, сундуки, корзины, столики, какие-то этажерки… До Бондарева не сразу дошло, что вся эта мебель свежая, недавно изготовленная и, скорее всего, предназначена для продажи или обмена. Кто ее сделал, было непонятно, но вряд ли Василиса. Чтобы плести такие серьезные предметы, требовалась мужская сила. Подтвердила догадку сама хозяйка зеленого дома. Она жестом предложила пройти к дальнему краю гостиной-поляны, где мебель не имела первозданного вида и была расставлена в понятном порядке. Там же, у дальнего края, темнела бревенчатая стена нормального деревенского дома. Что это было в понимании Василисы? «Зимняя комната»?
Поначалу Бондарев решил, что для уюта в этой зеленой гостиной не хватает очага, но ближе к месту понял, что ошибается. Очаг имелся. Бревенчатая стена была не единственной стеной гостиной. Справа от зоны столика и гостевых кресел высилась колоритная композиция из неотесанных камней, что-то вроде грубой пирамиды с высоченной, выше кроны-потолка, трубой на верхушке. При ближайшем рассмотрении эта пирамида и оказалась очагом, только погасшим. Но стоило Василисе приблизиться, в очаге вспыхнул огонь. Без видимых причин, будто бы сам по себе.
Фокус был очень эффектный, но оценил его лишь Артем. Он изумленно вытаращился на огонь и похлопал глазами. Гром и Корень больше глазели на хлеб, чай и яблочный джем в глиняной миске на столе, а Сиплый переводил недовольный взгляд с Дениса на Василису. В чем он вдруг заподозрил хозяйку и гостя, было неведомо. Наблюдал, как забурлила вдруг между ними «энергия»? Так ведь Бондарев на внешнюю энергию не реагировал, своего добра было в несколько слоев. Как вариант, Василиса незаметно пыталась пробиться в сейфовые недра разума Дениса, и эта ее настойчивость воспринималась Сиплым как особый женский интерес?
«Что ж, тогда пускай побычится немного, поревнует, это полезно, – подумалось Денису. – Расстроенные люди удобнее в наблюдении. А еще лучше, когда контроль теряют. Глядишь, и ляпнет что-нибудь от расстройства, Отелло. Хотя этот вряд ли проколется. Он ведь не как мужик ревнует, а как экстрасенс-конкурент… или как там у них это называется… ведьмак, ведун? Короче, профессиональная это ревность, а не любовная».
Егеря и гости расположились за столом, Василиса налила всем чай в глиняные кружки и заняла место напротив Бондарева, как бы подчеркивая, что и впрямь имеет к майору особый интерес. Но задавать вопросы она не спешила. Наблюдала и будто бы ждала подходящего момента. Или ждала, когда Денис выпьет зелья, которое поможет хозяйке наладить с гостем более тесный контакт?
Бондарев пригубил чай. Букет у напитка был богатый, приятный. От одного только запаха становилось спокойно и уютно. Майор сделал вид, что расслабился и готов поговорить доверительно, откровенно.
– Будь собой, Денис, – Василиса вдруг положила руку поверх руки Бондарева. – Знаю, это непросто, но иначе нельзя. Иначе ты не разберешься в своих проблемах, поверь.
– Верю, только зачем ты это говоришь? – тоже легко переходя на «ты», спросил Денис. – У меня нет особых проблем.
– Есть, – спокойно возразила Василиса. – Ты знаешь, что есть. Ты просто давно стал с ними единым целым и перестал их замечать.
– Или не знал до вчерашнего дня, что они есть, – вставил Сиплый.
– Скорее так, – Бондарев кивнул егерю.
– Хорошо, – Василиса убрала руку. – Расскажи, что ты обо мне слышал?
Переход был неожиданный, но Бондарев был к нему готов. Не касаясь основных деталей устроенной провокаторами авантюры, он почти дословно пересказал эпизод якобы с участием Василисы и Котова и обвел взглядом егерей и хозяйку, изучая их реакцию.
Гром молчал, задумчиво глядя в очаг, Корень реагировал живо – морщился и хмыкал, прокручивая в мыслях услышанное, а Сиплый хмурился и крутил глиняную кружку на столе. Василиса же смотрела на Бондарева. Внимательно смотрела, будто бы дочитывала запоздавшую строку субтитров у него в глазах.
– Тот, кто это рассказал, не лесной человек, – сделала вывод женщина. – Он знает о нас много, но в то же время не знает ничего. Ты ему поверил?
– Примерно на четверть. Я ведь контрразведчик. Некоторые детали совпали с моими данными. Имена, словесные портреты, состав вашей местной общины, отдельные детали быта, ориентиры… он указал почти верно. И в то, что вас мог заинтересовать особо сильный артефакт, я тоже поверил.
– Но теперь ты понимаешь, что рассказчик солгал и у нас нет твоего артефакта?
– Это я понял давно.
– Хорошо, – Василиса улыбнулась. – Гром, а ты, оказывается, меня похитил. С какой целью, позволь узнать?
– Очень надо тебя похищать, – Гром усмехнулся и подвинул кружку. – Еще налей, будь добра.
– Фантазия у шпиона так себе, историю выдумал банальную, – вновь вмешался Сиплый. – Любовь, морковь, разлука и шелуха от лука. Нахватался по верхам нашей жизни, да и состряпал на скорую руку эпизод из дамского романа.
– А мы-то с ним, как со своим, не трогали, не прогоняли, – сказал Корень. – Это все ты, Гром, добрый такой. Пусть осмотрится новичок! Твои слова? Сиплый сразу предупреждал, плохая у него аура, гнать надо в шею. Ты не дал!
– Ну, и что с того? – Гром пожал плечами. – Что стряслось-то? В протокол нас записали? Да кто знает, какие еще байки о нас рассказывают и в какие книги записывают? А прогнать… если бы Лес захотел, его и без нас прогнали бы. Нашлось бы кому это сделать. Так ведь нет, три дня шпион вокруг нас крутился. И сегодня до самой речки за нами шел. И никаких к нему претензий у Леса. А ведь Хозяин неподалеку был. Мог бы запросто поломать шпиона, будь на то воля Леса. Не странно ли?
– Так это Котов был? – удивленно спросил Артем. – Который в семидесяти шагах от нас шел, с автоматом чищеным? Как он мог тут оказаться, он же за решеткой сидит, в Волчанске! Товарищ майор, разве нет?
– Меня этот момент тоже интригует, – проронил Бондарев.
– Интересно было бы взглянуть, – заявила Василиса. – Слышала в Крае о людях с низкой гармонией, но сама не встречала пока.
– Уверена? – Сиплый взглянул на нее искоса. – А в романе своем этот шпион убедительно описал ваши шуры-муры.
– Скажи еще, что это и правда Гамаюн, – брезгливо отмахнулась Василиса.
– Типун тебе на язык, – Сиплый сплюнул через плечо. – Но энергия у него плохая.
– То есть ты допускаешь такой вариант?
– Нет, но… – Сиплый вдруг поежился, как от сквозняка. – Если тот новичок сейчас в Волчанске… приходится и такое допускать.
– А кто на самом деле Гамаюн? – спросил Бондарев.
На какое-то время повисла тишина. Майор решил, что егеря решили проигнорировать его вопрос, но ему все-таки ответили, пусть и нехотя. Ответил Гром:
– Низкой гармонии человек. Отщепенец. Знание имеет великое, но только во вред его использует.
– Что ж вы его… не перевоспитаете?
– Мы его… – Гром вздохнул, – пытались уговорить. Да без толку все. Своя у него правда, темная.
– А Лес почему не вмешивается?
– Лес… – Гром почесал макушку и взглядом переадресовал вопрос Василисе.
– Низкая гармония – это все равно гармония, – сказала женщина. – И добра, и зла в мире поровну. Людям это не по нутру, но тут уж… не нам решать.
– Не понимаю, – ожил молчавший до сих пор Артем. – Почему она низкая? И почему людям не подходит?
– «Низкая» – это условно говоря, чтобы понятнее было, – ответил Сиплый. – А людям почему не подходит… это просто объяснить. Вон там, в реке, все тоже в гармонии, но ведь человек не может жить под водой. Верно?
– Ну, да.
– Вот тебе и ответ.
– Но Гамаюн-то – человек, а не рыба или амфибия какая-нибудь. Чем его гармония отличается от вашей? Мутациями? Или чем? Радиоактивный он, что ли?
– Подлостью, – хлестко, как бичом ударил, ответил Гром.
– В подлости тоже есть гармония? – удивился Артем. – Я правильно вас понял?
– Эх, Артемка, будь все на свете, как дважды два… разве дошли бы мы до жизни такой? – Гром вновь поднял взгляд на Василису. Теперь у него в глазах было полно тоски. – Ты чаю-то нальешь?
– Извини, родной, остыл, подогрею, – Василиса неожиданно засуетилась и, подхватив чайник, поспешила к очагу.
На взгляд Бондарева, беседа забрела в закоулки, куда егеря и прочие лесные жители сбрасывали все самое неприятное, все свои обиды и претензии к новому миру, укладу жизни, судьбе и Лесу. Видимо, даже у тех, кто в новом мире выбрал путь компромисса с победителем – Лесом, не было единого мнения по теме, каким конкретно должен быть этот компромисс. Насколько пресловутая гармония должна учитывать интересы людей, не связанные напрямую с выживанием? То есть интересы, которые в сочетании с интеллектом и речью и отличают людей от коренных лесных обитателей.
По-хорошему, с темы следовало соскочить. У майора имелся более важный интерес к этим людям. Незачем было вгонять их в уныние и отбивать охоту к любым разговорам.
Бондарев мимикой и многозначительными взглядами дал понять Артему, что чувствительных моментов лучше не касаться, и попытался переключить беседу на более актуальные проблемы. Егеря не хуже Бондарева понимали, что так будет лучше, и потому выслушали майора с подчеркнутым вниманием. Но им явно не хотелось ввязываться в разборки «степного мира», как Гром обозначил территории вне Леса и близких к нему мест обитания егерей.
В детали Бондарев по-прежнему не вдавался, но необходимость выяснить, кто пытается мутить воду, обосновал убедительно, как ему показалось.
– Для меня лично картина вырисовывается простая. Некие заговорщики вытягивают Волчанский гарнизон из форпоста на всякие приманки и с помощью всяких спектаклей, чтобы раздробить и уничтожить, а после захватить резервы топлива.
– Большой риск, – заметил Гром. – С чего вдруг кто-то пошел на такую авантюру?
– Видимо, заговорщики в курсе стратегических планов Армии Возрождения и пытаются лишить военных одного из наиболее боеспособных гарнизонов, – неотрывно глядя на Бондарева, будто бы читая текст у него в глазах, произнесла Василиса. – И топливных запасов пытаются лишить, Денис правильно думает. Без топлива Армия на дальние походы не решится.
– На какие это дальние походы? – заинтересовался Гром. – Надеюсь, не в Край собрались возрожденцы?
– Это у Дениса надо спросить.
Бондарев поспешил отвести взгляд, но опоздал. Василиса успела прочитать у него в глазах еще одну важную мысль.
– А в курсе заговорщики потому, что в штабе Армии засел предатель, – завершила Василиса. – Все верно, Денис? Я ничего не упустила?
– Я предупреждал, что она ведьма, – пробурчал Сиплый. – Все секреты из человека выпотрошила. Не стыдно?
– Денис меня простит, да? – Василиса улыбнулась Бондареву. – Тем более это не секреты. Это его версии.
– И чтобы это все понять, ты, майор, намерен подыграть противнику? – уточнил Гром. – Идешь, куда он тебя направляет? Надеешься выманить? Клин клином вышибить?
– Почему бы нет? – Бондарев развел руками. – Разве плохой способ? Они выманили меня из форпоста, теперь я выманю их из тени, в которой они прячутся. Вся разница в том, что они знают причину, по которой меня выманивали, а я только собираюсь ее узнать.
– Постой, служивый, – Гром поморщился. – Они тебя выманили… а дальше-то что? Предъявили ультиматум или попытались схватить? Или убить хотели? Зачем выманивали, в чем причина-то?
– Они хотят, чтобы я привел их куда-то. Или к ним пришел. Я так думаю.
– А если не приведешь или не придешь, то… что?
– Они знают, где живет моя семья. Я думал, все погибли, но выяснилось… что нам всем повезло. Мне даже позволили убедиться, что это действительно мои родные. Короче говоря, идти придется.
– И куда?
– Точно не знаю.
– Но ты ведь уже идешь. Что ж получается, идешь, но не знаешь куда?
– Он правда не знает, – негромко проронила Василиса, наливая Грому свежий чай. – Знание в «сейфе» его внутреннем, а ключа у него нет. Так, Денис?
– Думаю, да. Этот условный ключ, вероятно, можно отыскать в Старом Осколе. Хотя это лишь версия.
– Ага! – Гром кивнул. – И ты решил их там, в Старом Осколе, подловить? Как бы на ничейной территории, где у них поддержки не будет. Толково.
– Вот именно.
– Но невыполнимо.
– Почему?
– Опасно стало в городе. Он, конечно, не зарос. До Леса оттуда, как и прежде, далеко. Но Лес там все равно большое влияние теперь имеет. Только попробуй там стрельнуть, гармонию нарушить, сразу получишь по соплям.
– Да? – Бондарев недоверчиво покосился на Грома. – И давно так стало?
– Недавно. Дней пять всего назад. Мы как раз оттуда вернулись вчера.
– Так даже лучше, – вмешался Артем. – Игра до первого выстрела. Вернее – до первого и последнего. Все решает тактика, кто кого переиграет, перехитрит, подберется вплотную и выстрелит в упор. Бам! И в бункер! Круто!
– Если отыщется ключ, обойдемся без стрельбы, – возразил майор. – Мы пойдем дальше, например, по следам секретного эшелона.
– Не отыщется, – возразила Василиса. – Поняла я, что за «сейф» у тебя в голове. Только сейчас сообразила. Увидишь ключ, да все равно не узнаешь его.
– Не узнаю, значит, логикой воспользуюсь, вычислю, – уверенно сказал Бондарев. – Выбора-то нет. И вообще, почему ты решила, что не узнаю?
– Вспомнила. Видела уже такие «сейфы». Не настолько крепкие, но похожие. Дважды видела. И все у бывших офицеров в сознании.
– Вот как?
– Да, не один ты такой был, Денис. Но те двое давно в сырой земле лежат. Так что ты, возможно, и впрямь уникальный. Может быть, последний из вашей закодированной компании.
– То есть это кодировка была?
– Похоже на то. В прежние времена была у военных контрразведчиков такая программа «гуманного устранения свидетелей». Зачищали память людям особым способом. Считалось, это самый лучший способ, дорогой, но безвредный. Десятка три-четыре всего таких процедур провели. Если ты в числе пациентов, Денис, то раньше сильно важной птицей был.
– А тебе это все откуда известно? Кто проводил эти процедуры? Где?
– Мне-то? Из интернета. Помнишь, была такая сеть?
– И в ней ты вычитала совершенно секретные сведения?
– А что? Разве мало туда секретов сливали, особенно в середине десятых годов? Я не только ворожбой да гипнозом увлекалась. Психозомбированием, выборочной блокировкой памяти да прочими способами воздействия на психику людей тоже интересовалась, с детства…
– Ведьмами не становятся, ими рождаются, – пробурчал Сиплый.
– И не спорю, – Василиса пожала плечами. – В те времена, бывало, круглыми сутками на сайтах ясновидящих да на форумах колдунов паслась.
– Работать не пробовала? – вновь пробурчал Сиплый. – Говорят, помогает от дури всякой праздной.
– Пробовала, не понравилось, – Василиса улыбнулась. – А если серьезно, работала, но все свободное время будто бы к нынешней жизни готовилась. Скажешь, зря?
– Ничего тебе не скажу, – Сиплый поднял взгляд на Бондарева. – А тебе скажу. В дела ваши степные нам нет резона вмешиваться…
– Есть!
– Не перебивай!
– Нет, это ты послушай, егерь! – неожиданно для егерей взорвался Бондарев. – Наши дела теперь и ваши! Ради меня одного… ладно, ради моих секретных знаний – как личность я тут техническую роль играю… кто-то вкладывает немалые средства в масштабную костюмированную постановку, а когда потребуется, не промедлив и секунды, начнет большую войну. Пока мы видим только малую часть всей картины, верхушку айсберга. Но не дай нам бог увидеть эту глыбу целиком, потому что в этом случае она раздавит нас! Расплющит и размажет! Так что вам придется вмешаться, хотите вы того или нет! А что касается резонов… хорошо! Если ты настолько близорук, что тебе нужна морковка перед носом, как тому ослику, я дам тебе ее! Сверхценный артефакт! Тот самый, что стал детонатором провокации. Из-за которого Армия втянулась в игру. Сгодится?
– Предлагаешь клюнуть на ту же наживку? – Сиплый ухмыльнулся.
– А что, брезгуешь после Армии? Заметь, теперь это честная подкормка, крючок из нее мы вынули и проглотили сами! Отличная сделка! Вам СЦА, нам – путь в Старый Оскол! Скажешь, мало? Еще что-то запросишь, скряга подколодный?
– Ну-у… отчего же сразу подколодный, – Сиплый взглянул на Грома, а затем на Василису.
Гром медленно прикрыл глаза. Василиса чуть склонила голову набок. И то и другое следовало понимать как согласие. Как бы вынужденное, но согласие.
– Но ведь у тебя нет этого артефакта, – заметил Гром.
– Есть, – вдруг опередил майора Артем. – Он тут неподалеку. Сиплый, ты разве не чувствуешь?
– Уже полчаса, как чувствую, – недовольно буркнул егерь. – Два с половиной километра на юго-запад. Пять энергетических шлейфов. Один чем-то на его ауру походит, только не слоеный… – Сиплый кивком указал на Дениса. – Три обычные, а последний… низкий, нехороший, но крепкий… матерый. И еще энергия с ними… могучая, чистая, только неживая. Если это артефакт, то я впервые такой встречаю.
– Ну вот, – Артем кивнул. – Идем с нами, получите свой арт. Авансом.
– Не пойдем, – Сиплый мотнул головой. – Себе дороже! Туда целая толпа движется. С ними очень сильный кто-то… ух, какая энергия! Быстрее нас придут.
– Будем чаи гонять, не обгоним точно, не тот транспорт, – Бондарев поднялся. – Вы с нами?!
– Или вы с нами, – спокойно парировал Гром. – Тропой в Старый Оскол теперь только мы пройдем. Других проводников вам теперь не найти. Так что… остынь, служивый. Мы ведь не отказались. Василиса, твое слово. Как скажешь, так и поступим.
– Сильный артефакт нам нужен, – Василиса задумчиво взглянула на Бондарева. – И почему энергия у Дениса не такая, как у всех, надо бы разобраться. Да и в целом степные дела меня тревожат. Думаю, попробовать надо. По балке пройдем, опередим всех?
– С запасом.
– Тогда ступайте. Лес вам в помощь. Переоденусь – догоню.
Гром бросил взгляд на Корня. Тот кивнул, торопливо допил чай, бодро поднялся и пошагал к мосту. Следующим, недовольно бормоча свои заклинания, поковылял Сиплый. Гром жестом пояснил, что пойдет замыкающим. Гости не заставили себя упрашивать и потопали за Сиплым, но на расстоянии.
Бондарев чуть придержал Артема и спросил шепотом:
– Ты откуда узнал о пятерке с артефактом?
– Угадал… или арт почувствовал, не знаю. Накатило вдруг, я и подумал, что должны быть где-то рядом. Ляпнул и угадал. Не верите?
– Верю. Молодец. Только в следующий раз предупреждай.
– Да, я понимаю, что влез, но…
– Правильно сориентировался, – майор ободряюще сжал ему руку. – Теперь поясни, ты на каком расстоянии артефакт чувствуешь? Максимально.
– Не знаю, товарищ майор. Раньше только метров с пятидесяти чувствовал, а теперь… не знаю… сколько там Сиплый намерил, два километра? И не только этот арт чувствую. Еще несколько, но… они не такие. Мне трудно объяснить. Кажется, я начинаю понимать, что у каждого арта своя… окраска, что ли? Не внешняя, а скрытая, невидимая.
– Энергетическая, – подсказал Денис.
– Ну, может быть. Короче, теперь я их точно не спутаю, даже если в одинаковых коробках будут.
– Это полезный талант, шлифуй его, пригодится. А можешь ты сказать, приближаемся мы или удаляемся от артефакта?
– Как бы приближаемся, но… он ведь тоже движется. На юго-запад.
– По краю Леса идут, – Бондарев мысленно прикинул вероятный маршрут пятерки. – Там есть узкий проход между массивами Леса. Из нашего загона в Большую степь ведет, прямиком к Ставке Хана. Северную часть прохода кочевники контролировали, а южную – наши патрули, но теперь наша сторона коридора наверняка свободна. Все патрули к Волчанску отошли.
– Почему вы так думаете?
– Потому что сам составлял план действий в такой ситуации. Я ведь еще до Пандемии схемы охраны важных объектов разрабатывал, ты забыл? Вот и здесь меня привлекли к этому делу.
– Получается, что теперь проход вообще никто не контролирует? Кочевники ведь тоже у Волчанска сейчас.
– А вот это не факт, Артем. Но сквозь их посты пятерка просочится, не вопрос. Но мы их догоним. Все нормально будет. Все опять удачно складывается.
– И вам это опять не нравится? – Артем хмыкнул. – Обычно люди радуются везению.
– И где потом оказываются все эти радостные везунчики? Не знаешь? Могу подсказать, – Бондарев указал пальцем в землю. – На два метра ниже уровня грунта. Нет, Артем, когда слишком все хорошо – это даже хуже, чем плохо. Это значит, не учел ты чего-то и в ловушку идешь. Это аксиома. Запомни, пригодится.
– Знать бы еще, что такое аксиома, – проронил скаут. – Но я запомню, спасибо.
– Аксиома, парень, – это то, что не требует доказательств, – значительно громче, чем секунду назад, сказал Бондарев и усмехнулся. – По мне так самая спорная вещь. Ведь с точки зрения контрразведчика доказательств требует все.

– Тоже, получается, аксиома? – Артем краем глаза засек, что Гром не просто нагнал «степных гостей», но и приблизился так, чтобы расслышать, о чем они говорят.
– Получается, – майор рассмеялся и обернулся к Грому. – Толковый парень, да?
– Артемка-то? – Гром как-то загадочно усмехнулся. – Это лишь начало. Василиса верно сказала, далеко пойдет. Если не загордится.
– Я постараюсь, – Артем сказал это с шутливыми интонациями, но на самом деле смутился.
– Я помогу, – пообещал Бондарев.
И скаут ему поверил. Майор повидал в жизни много гордецов и наверняка умел ставить их на место. Или к стенке. Тут уж кому как везло.

Глава 14

Окрестности Харькова, северо-западнее форпоста Волчанск. Бондарев 

Вообще-то Бондарев слегка лукавил, когда говорил, что его не устраивает ход событий. Начиная с того момента, когда майор в целом уловил правила игры, происходящее перестало казаться горным потоком, который несет, куда ему вздумается. Выбраться на берег Бондарев по-прежнему не мог, да и не хотел – под прицелом была его семья, но теперь майор не барахтался в холодной воде, а плыл в лодке, держа в руках крепкое весло, и мог обходить камни. Кроме того, с борта образной лодки лучше было видно соперников, да и препятствия, которые еще только маячили где-то впереди. А значит, у Бондарева появились возможность правильно оценить обстановку и время, чтобы обдумать свои ходы. Ведь теперь на игровой доске делали свои ходы не только пешки и фигуры противника, теперь и Бондарев был вполне способен их делать. Чем, собственно, он и занялся, когда втянул в игру егерей. Втянулись они подозрительно легко, так что еще неизвестно, чей это был ход в действительности, но у Бондарева сложилось впечатление, что это не ход противника. Если егеря преследовали скрытые цели, то не в пользу «заговорщиков из тени», как мысленно окрестил майор стоящих за провокаторами опасных незнакомцев.
Путь по заросшей балке, руслу высохшего ручья, оказался не из легких. Пришлось перебираться через валежник, затем ползти под кустами, седыми от многочисленных паучьих сетей и, казалось, живыми от обилия самих пауков – довольно крупных, но не столько опасных, сколько пугающих своим видом. А ближе к середине пути пришлось карабкаться наверх, чтобы обогнуть обширный и, казалось, бездонный провал, который, по утверждению Грома, и стал причиной исчезновения ручья. Егерь приводил какие-то нереальные цифры, якобы глубина провала достигала семидесяти метров, но Бондарев не стал загружаться вопросом – семьдесят, значит, семьдесят. А вот любознательный Артем все-таки задержался на пять секунд у края и бросил вниз ком земли. Дождался он отзвука от падения кома или нет, неизвестно. Но когда нагнал группу, в глазах у него уже не было недоверия. Было скорее удивление.
Все эти сложности рвали темп, но все равно путь по балке оказался самым коротким. Сиплый и Артем в один голос подтвердили, что группа вышла на след владельцев артефакта гораздо раньше, чем все, кто двигался по краю зарослей. Фактически оставалось немного поднажать, и можно налаживать контакт с загадочной пятеркой, если, конечно, она этого захочет.
Поднажать удалось только часа через три, когда группу, наконец, догнала Василиса. Егеря тут же взвинтили темп, и вскоре Бондарев услышал отзвуки шагов и шуршание впереди. А затем в разрыве зелени он засек бритую макушку одного из бойцов.
– Бодро идут, как егеря, – рискуя сбить дыхание, проронил Гром.
– Это все энергия… артефакта, – утирая пот и тяжело дыша, заявил Сиплый. – И у главного… хорошая энергия… мощная. Если бы «низкого» прогнали… еще быстрее пошли бы.
– «Низкий» – это кто? – спросил Артем.
– Я говорил… есть среди них один… с низкой энергией гармонии. Фу-у, запыхался! Гром, давай притормозим!
– Какой притормозим! – зашипел на него Бондарев. – Поднажать надо!
Впереди вдруг послышался хруст веток и обозначилось движение влево. Кто-то из преследуемой пятерки резко сменил направление и начал ломиться сквозь заросли на юг. За ним тотчас метнулся Корень, а следом и Артем. Майор Бондарев и Гром по инерции еще немного пробежали по следам основной группы незнакомцев, но были вынуждены притормозить. Василиса и Сиплый отстали, как бы выжидая, чем все закончится, чтобы уже потом выбрать направление и не делать лишних телодвижений. Бондарев обернулся в сторону удаляющейся пятерки – теперь уже четверки, но, поразмыслив несколько секунд, двинулся по следам егеря и Артема.
Ценный артефакт унесли те, кто оторвался. Зато в руках у союзников оказался пленник, который мог хоть что-то прояснить. И если это тот, о ком Бондарев подумал, то финт пятерки был вполне понятен. Сбросили балласт – польза для себя, а подопечному подкинули ценный источник информации. И то и другое на пользу общему делу. Если оно, конечно, общее, и эта подачка не является обычным отстрелом ложной мишени. Бондарев ведь мог и ошибаться в своих выводах с самого начала, еще с того момента, когда решил, что знаки на стене рисует прикрывающая пятерка.
В кустах завязалась потасовка, затем кто-то закряхтел, словно пытаясь поднять непосильную тяжесть, потом замычал и невнятно выругался. Бондарев и Гром аккуратно раздвинули ветки и вышли на крошечную полянку, по краям которой стояли Василиса и запыхавшийся Сиплый, а посреди лежали трое. Один на земле, а двое на нем.
– С полем, – усмехнувшись, сказал Гром. – Крупную ли дичь взяли, хлопцы?
– Просто кабан, – хрипло ответил Корень.
– Тащите вон туда, – Гром махнул рукой, указывая влево.
Бондарев перевел взгляд. Оказалось, что группа практически вышла из зарослей. Через десять шагов резко, без традиционного подлеска на опушке, начиналась степь. А точнее – территория одного из многочисленных населенных пунктов. Руины, улочки, поросшие короткой бурой травой, заваленные хламом дворы. Все, как везде, без каких-то особых примет. Разве что северная половина поселка заросла еще и деревьями.
– Что это за поселок, интересно, – Бондарев взглянул на Грома.
– Не поселок это, целый городок, Шебекино, – егерь кивком указал прямо. – Это улица Есенина. А сталкеры твои, с артефактом, по Дачной ушли. Сориентировался?
– Теперь да… в общих чертах. Только я всегда считал, что Шебекино в Лесу.
– Не дошел до него Лес. У северной окраины остановился. По речке Нежеголи граница проходит. С той стороны Лес, а с этой – просто заросли с руинами. Ты разве не заметил?
– Откуда мне знать, просто заросли это или нет. Я в Лесу не бывал.
– И слава богу, – егерь усмехнулся. – В настоящем Лесу ты вот так не бродил бы, уж поверь на слово. На десятом бы шагу окочурился. Ну, идем.
Артем и Корень тем временем затащили пленника в ближайшие развалины. Там же скрылась Василиса, а Сиплый задержался, поджидая замыкающих.
– Как будто услышали меня твои друзья, майор, – егерь хмыкнул. – Бросили «низкого». Теперь они, как рыбы в воде, будут.
– Они уходят?
– Недалеко… – Сиплый замер, будто бы прислушиваясь к чему-то. – Вот и встали. Рядом с «Околицей». Был такой ресторанчик в прежние времена в тех местах.
– Товарищ майор! – позвал Артем. – Идите сюда!
Судя по интонациям, юному «охотнику» не терпелось похвастаться богатой «добычей».
Майор забрался в руины и осмотрелся. Вокруг было полно мусора и каких-то ящиков, но центр бывшего частного дома, довольно крепкого, каменного, оставался свободным. В центре и расположилась композиция «охотники на привале».
Корень стоял подбоченившись, с гордо поднятой головой, а скаут расположился позади сидящей на полу добычи и подпирал пленника стволом автомата в спину. Что интересно, ни у того, ни у другого охотника не было трофейного оружия. Вряд ли пленник забросил оружие в кусты или ребята понадеялись, что трофей подберет кто-то из товарищей. Скорее всего, никакого оружия у «добычи» не было вовсе. Получалось, что предположения майора, а заодно и Сиплого, подтвердились целиком и полностью. Незнакомцы сбросили балласт, предоставив Бондареву возможность допросить пленника и еще немного прояснить ситуацию. Почему было просто не выйти на контакт? Видимо, еще не пришло время или же имелись другие причины. Пока это было не так уж важно.
– Вот теперь поговорим, – Бондарев уселся на ящик напротив пленника. – Полковник Кулдык, если не ошибаюсь?
– Он самый, – буркнул пленник, взглянув на майора исподлобья.
– Удачная получилась охота.
– Я вам не дичь, – с трудом восстанавливая дыхание, заявил Кулдык и утер рукавом со лба обильный пот. – Командир Отряда Армии Возрождения.
– Это вы хватили, – майор покачал головой. – Ваш Отряд так и не стал частью Армии. И я хочу получить разъяснения, что произошло.
– А вы… по какому праву это требуете?
– Майор Бондарев, заместитель начальника контрразведки форпоста Волчанск.
– А-а… ну тогда… – Кулдык поднялся с пола и тоже сел на ящик. – Вы разрешите… попить? Эта беготня… в мои-то годы… сил нет.
– Корень, – Бондарев бросил взгляд на егеря.
Тот протянул полковнику флягу. Явно затягивая время, чтобы все обдумать, Кулдык неспешно отвинтил крышку, сделал несколько больших глотков, завинтил и только после этого кивнул.
– Да, вы правы, майор. Наш Отряд так и не стал частью Армии, но это не значит, что он фальшивка! Формально мы работали самостоятельно, но фактически были частью Армии, ведь мы действовали в ее интересах.
– У меня другие данные, – холодно возразил майор и отнял у него флягу. – Ваш отряд действовал не в интересах Армии, а в интересах неких заговорщиков, желающих дестабилизировать обстановку на северо-востоке свободной от Леса местности. Кто эти заговорщики, Кулдык?
– Не понимаю вас, майор, – Кулдык вполне натурально изобразил удивление. – У нас не получилось задуманное, но мы старались! Понимаю, что все выглядит странно и даже подозрительно… особенно с точки зрения вашей службы, но здесь нет подвоха, уверяю вас! Мы пытались прорваться, но попали в засаду. Многие погибли, а мне удалось сбежать, но… потом меня схватили и целую неделю таскали за собой какие-то подозрительные личности. Спасибо его величеству случаю, мне удалось сбежать из плена! Можно мне еще попить?
Бондарев демонстративно протянул флягу Корню. Жест был понятен – вода в обмен на правду. К майору вдруг приблизилась Василиса.
– Не стоит мучить человека, Денис, пусть попьет, – она протянула Бондареву свою флягу и подмигнула.
Бондарев сделал вид, что недоволен, но вынужден согласиться. Он вручил Кулдыку флягу Василисы и дождался, когда тот сделает еще несколько глотков.
– Сколько ждать? – негромко спросил он у знахарки.
– Сразу начнет откровенничать, – ответила Василиса. – У меня все снадобья качественные. Главное, правильные вопросы задавай.
Полковник оторвался от фляги, поперхнулся и понюхал горлышко. Пряный запах напитка, который вместо воды подсунула пленнику Василиса, чувствовался даже на расстоянии. Кулдык понял, что его обманули, и со злостью швырнул флягу в знахарку. За что тут же получил кулаком в ухо от Сиплого. «Гармонично» так получил, с акцентом, наповал.
– Артем, подними, – приказал Бондарев.
Скаут усадил рухнувшего на пол пленника обратно на ящик.
– Сволочи, – прошипел Кулдык, прикрывая ладонью ухо. – Ничего вам не скажу!
– И не надо, – Бондарев пожал плечами. – Мы и так все знаем, полковник. Ваш Отряд действительно не был фальшивкой. До появления в нем провокаторов это была военизированная группировка, которую вы умело держали в руках, обещая скорое воссоединение с Армией. Бойцы вам верили, поскольку в прежние времена вы были офицером штаба Центрального военного округа, не так ли?
– Об этом всем известно, – нехотя ответил Кулдык.
– Поначалу вы прикрывались легендой, что ваш Отряд имеет задание партизанить в тылу кочевников, а когда легенда затерлась, сочинили новую, о воссоединении с Армией после выполнения крайне важного задания. Вот почему из множества других самостоятельных группировок заговорщики выбрали именно ваш Отряд. Кто на вас вышел, припоминаете?
– Резидент.
– Чей резидент?
– Справедливой и могучей силы.
– А еще раз в ухо?
– Это правда, – продолжил Кулдык медленно и глядя в одну точку. Василисин «напиток правды» и впрямь начал действовать почти сразу. – Резидент не сказал, что это за сила конкретно. Он принес много золота, денег… и…
– И пообещал вам теплое местечко в структуре этой «справедливой силы»?
– Пообещал Волчанск… в полное распоряжение.
– Хороший стимул. И вы сразу согласились?
– Не сразу. Золото, деньги, обещания… это было заманчиво, но не гарантировало успех. Мне были нужны гарантии.
– И резидент дал вам эти гарантии?
– Так точно. У «справедливых» много агентов повсюду… в том числе и в форпосте Волчанск. Именно на этого агента мне и предложили выйти. С этого и началась подготовка к прорыву. Резидент убедил меня, что «приятель» в Волчанске способен уладить все вопросы, и Армия примет Отряд почти с распростертыми объятиями. Во всяком случае, не будет устраивать проверки, кто чем занимался все годы после Пандемии. И не станет бросать Отряд в пекло, чтобы новое подразделение в бою доказало свою лояльность Армии. По слухам, после таких проверок выживает процентов десять. Скажете, нет?
Кулдык поднял слегка замутненный взгляд на Бондарева.
– Типичный миф, – уверенно возразил майор. – Пропаганда кочевников.
– Как скажете, – полковник покорно кивнул. – Но я всегда в него верил. И этот момент всегда останавливал меня, заставлял держаться от Армии на расстоянии, хотя переговоры о соединении шли давным-давно. Именно «секретный приятель» резидента в Волчанске посоветовал явиться не с пустыми руками, а с техникой и пообещал организовать для нее горючее. Когда же группа Донцова отбила у кочевников артефакт, «приятель» заявил, что лучшего момента не будет. И он действительно организовал горючее и проводника, только почему-то не из Волчанска, а из штаба Армии. Резидент был недоволен, но переигрывать не стал. Мы вышли в рейд и… попали в засаду.
– Хотите сказать, что не знали о засаде?
– Я же сказал… мне обещали Волчанск. Я попался на уловку, как и все остальные.
– Как Донцов, Спирин и Аверьянов?
– Они тоже. Больше половины бойцов Отряда искренне верили, что мы идем на соединение с Армией. Донцов и его разведчики – в первую очередь. Хорошие были ребята, жаль, что так вышло.
– Как вышло?
– Князь расстрелял их машину из пулемета, когда начался бой у баррикады. Изрешетил в сито. С десяти метров стрелял. Никто не выжил. Не мог выжить.
– Не выжил или не мог?
– Не придирайтесь к словам, майор. Я не видел финала. Мою машину в этот момент тоже не дождиком накрыло. Эта сволочь… Кравченко… его БТР… развернул башню… и ка-ак даст!
Кулдык судорожно сглотнул и ладонью стер крупные капли пота со лба. Взгляд его поплыл, но зацепился за фляжку на поясе у Грома.
– То есть этого не было в вашем плане? – уточнил Бондарев.
– Какой план, майор?! Я только через два часа понял, что вообще произошло. Что заговорщики обманули и меня тоже!
– Это ты вовремя сообразил, – усмехнулся Гром.
– Его отпускает, – шепнула Василиса. – Когда закончится действие снадобья, он может отключиться. Задавайте конкретные вопросы.
– Кто был резидентом? – спросил Бондарев. – Кравченко?
Кулдык закашлялся.
– Кравченко… – пользуясь паузой прошипел в сторонке Сиплый. – Не Степан Иванович, случаем?
– Так, – Бондарев кивнул.
– Лет пятьдесят с гаком?
– Примерно.
– Интересно, – Сиплый склонился к Василисе и что-то нашептал ей.
Она немного подумала и кивнула.
– А верного оруженосца при нем не было? – получив разрешение, продолжил Сиплый. – Пахоменко.
– Был такой, – ответил Артем.
– Тогда сходится, – Сиплый ухмыльнулся. – Не сержант он. Целый полковник полиции раньше был. Ушлый типчик. Крышевал мелкий бизнес не хуже бандитов, оборотень в погонах. Его перед самой Пандемией вычислили, закрыть собирались, да не удалось. Сначала он куда-то спрятался, а потом… не до него стало.
– Ты откуда знаешь? – удивленно спросил Гром. – Тоже в полиции служил? Не знал, что ты мент.
– Прокурор, – было непонятно, пошутил так Сиплый или сказал правду. А вот искоса взглянул на Грома он вполне серьезно. – Забудь.
– Хрен редьки не слаще, – егерь ухмыльнулся. – Я-то всегда думал, ты ученым был. А ты…
– Гром! Ты тоже не цветочки разводил! Кем были, о том забыли!
– Лады. Молчок.
Кулдык справился с кашлем и судорожно вдохнул. Бондарев повторил свой вопрос:
– Кто был резидентом? Отвечайте! Кравченко? Котов? Или Тунгус?
– Как бы не так! – Кулдык как-то неестественно рассмеялся. – Князев! Этот странный снайпер, якобы младший сержант. Это он все… провернул… по приказу этих… «справедливых».
Кулдык протянул дрожащие руки к Грому. Егерь вопросительно взглянул на Бондарева. Тот кивнул. Гром отдал фляжку пленнику. Кулдык торопливо отвинтил крышку и припал к фляге.
– Кто эти «справедливые» на самом деле? – нетерпеливо спросил Артем.
Полковник опять затянул с ответом, поскольку никак не мог оторваться от фляги.
– Какие-то серьезные люди… из Ставки, наверное, – наконец выпалил Кулдык.
– Или из Армии? – Бондарев взглянул на полковника с сомнением.
– Нет, – Кулдык мотнул головой. – Армия вслепую играет. Не знаю, кто приказывает Князеву, но возможности у них… солидные. Очень солидные. Такие, как Князев, Котов или Кравченко, дорого стоят. Это Тунгуса можно нанять за интерес, он странный человек. А эти… так играть… надо большими профессионалами быть. А профи… стоят немало. У кого такие деньги… могут быть? Только… у Хана.
Кулдык начал потихоньку клевать носом, и Бондареву пришлось его встряхнуть.
– Не спать! Самый важный вопрос, полковник! Какой артефакт нашел Донцов?
– Артефакт, – глаза у Кулдыка закрылись. – Я… не… помню.
– Взбодрите его! – Майор обернулся к Василисе. – Есть еще какое-нибудь средство?!
– Нет, – она развела руками.
– Тогда влейте еще вашего «правдосказа»!
– Нельзя ему больше. Отравиться может.
– Черт! Плевать, пусть травится! Вы не понимаете, что момент истины срывается?!
– Гармония для меня важнее вашей истины, – Василиса горделиво выпрямилась. – Травить человека не стану.
– Я стану, – вдруг проронил Артем и сорвал с пояса у Василисы флягу.
Сиплый опять ринулся защищать подругу, но уткнулся носом в пистолет Бондарева. Майор вскочил с ящика и занял позицию между Артемом, Кулдыком и егерями.
– Назад! – рявкнул майор. – Всех касается! Три шага назад шагом… марш!
– Спокойно, служивый, – пробасил Гром. – Делайте, как знаете, тут ваша вотчина.
Артем тем временем ухватил Кулдыка за шею и крепко сдавил. Полковник захрипел и начал ловить воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Скаут влил остатки зелья прямо ему в глотку. Зрелище было впечатляющее. Особенно впечатлил зрителей тот факт, что все это проделал Артем. Очень уж не вязалась выходка с его внешностью. Такой вроде бы положительный парнишка и вдруг так себя ведет. Практически пытает пожилого человека. Да, врага, но все равно… как-то это выглядело… не очень.
«Поколение, свободное от условностей, – мелькнула мысль у Бондарева. – Для выживания это хорошо, а вот дальше… им придется туго. Воевать без условностей можно, а мирно жить рядом – нет. Хочешь не хочешь, а придется их выдумывать или вспоминать. Второе проще, но этому поколению явно придется помучиться с первым вариантом».
Артем ослабил хватку, Кулдык проглотил зелье, поперхнулся и закашлялся. Прошло какое-то время, и полковник снова был готов говорить.
– Так что за артефакт нашел Донцов? – повторил Бондарев. – Или это был не артефакт? Что там было? Черное лекарство?
– Черное… лекарство – это… миф, – Кулдык хмыкнул. – Вы подумали, что если на контейнере знак «Вектора», то внутри должно быть… что-то из его продукции? Нет…
– Кулдык, не тяните, или мы вольем еще порцию, и тогда вам конец. Влить?
– Не надо, – прохрипел пленник. – В контейнере «живокост». Необычный. Очень сильный. Но все равно… просто «живокост».
– То есть артефакт ценный, но не уникальный? А как вы доложили в штаб Армии?
– Не мы докладывали. «Приятель» Князева из Волчанска доложил. Я не в курсе, что он там наплел. А майор Савенко мне не сказал ничего. Просто забрал контейнер и не выпускал его из рук.
– Похоже, зелье не очень-то действует, – негромко, так, чтобы слышал только Бондарев, сказал Артем. – Не хочет он до конца раскалываться.
– Тоже так думаю, – майор многозначительно покосился на егерей. – Молчи пока об этом.
Артем прикрыл глаза, обозначая, что все понял.
– Значит, этот загадочный «приятель» служит в штабе Волчанского форпоста и в курсе всех дел Армии? – снова переключился на Кулдыка майор.
– Еще как в курсе! И вес имеет, получается.
– Или умеет все ловко устраивать, – задумчиво проронил Бондарев. – Имя вы, конечно, не знаете.
– Только оперативный псевдоним – Дальнобойщик.
– Довольно нейтральное прозвище… – Бондарев задумался.
В форпосте Волчанск действовал шпион провокаторов, теперь это было доказано, но соль была в другом. Каким бы авторитетным ни был этот шпион, подтвердить преувеличенную значимость артефакта должен был кто-то в штабе Армии. Какой-то еще более авторитетный предатель. Иначе штаб не отправил бы в Отряд своего офицера.
Кулдык начал «загружаться» от чрезмерной дозы снадобья. Артем это заметил и ткнул Бондарева в плечо, но было поздно. Зелье так и не сделало полковника до конца откровенным, зато отравило крепко. Кулдык больше не реагировал на вопросы и лишь бормотал бессвязные слова.
Майор склонился и попытался уловить, что там бормочет пленник. Все, что он понял, были слова «вектор», «полигон» и непонятное – «кибомгла».
Бондарева вдруг будто бы окатило кипятком. «КИБО-МГЛА»! Это была аббревиатура! Майор почувствовал, как в стенке мысленного «сейфа» появляется очередная трещина, сквозь которую просачивается новое воспоминание о последнем дне службы в секретном бункере. Погружаться в него было вроде бы не время, но Денис ничего не мог с собой поделать…

* * *

«…Удивительно, что за прошедшие девять лет некоторые совершенно ненужные детали не стерлись из памяти, а только крепче в нее въелись. Ну, вот зачем было помнить карикатурную физиономию на бачке унитаза в мужском туалете отсека «Б-3», которую кто-то старательно обновлял каждое утро черным маркером? Или какой теперь был прок от намертво впечатанного в память расписания дежурств и алгоритма смены кодов доступа на все уровни бункера? Обычно в памяти остается главное, что-то принципиально важное плюс десяток забавных случаев. Даже крупные неприятности порой забываются. Но у Дениса все вышло иначе, фактически вывернулось наизнанку. Он помнил ворох мелких деталей, но абсолютно не ориентировался в базовых вещах: что, где и кто.
Он не помнил что  находилось в бункере, охраной которого он командовал. Он не помнил, где  был расположен бункер. Да, в Старом Осколе, но где конкретно? Город ведь немаленький. И он напрочь забыл имена и лица своих сослуживцев из числа командного состава. Бойцов и сержантов помнил отлично, а офицеров и специалистов – как отрезало. Денис хорошо помнил штатное расписание и точно знал, что оно было укомплектовано полностью, но кто  скрывался за безликими штатными единицами? Как звали этих офицеров и спецов, как они выглядели? Хотя бы имелись ли среди них женщины? Денис не мог припомнить даже этого.
Осознав, что по-прежнему не может составить общую картину, Денис решил зайти с другого бока и будто бы начал спускаться с небес на землю. Вместо схем, алгоритмов и разрозненных деталей в памяти всплыл интерьер стратегического зала на уровне «А». В просторной штабной комнате было полно офицеров и специалистов, царила деловая, но слегка нервозная атмосфера, и было душновато, хотя системы вентиляции работали исправно, Денису об этом буквально час назад доложил начальник соответствующей службы, или «главный технарь», как его называл сам Бондарев. Между прочим – близкий друг Дениса, это майор помнил, но имя и внешность приятеля оставались пробелом в памяти.
В зале шло совещание по итогам эвакуации. Из бункера вывозилось, а вернее, уже было вывезено куда-то на восток… Куда конкретно? Опять пробел… почти все содержимое. В многочисленных отсеках, лабиринтах коридоров и переходов с уровня на уровень на момент совещания оставалось только малоценное имущество и не подлежащее демонтажу оборудование. Единственным уровнем, на котором пока не гулял ветер запустения, оставался этаж «А», штабной, а теперь заодно и медицинский. В его стратегической половине собрались все, кто пока не эвакуировался, а в госпитальном блоке шла какая-то работа. Деталей Бондарев не знал, но в целом понял, что эта работа не имела отношения к эвакуации. Вернее, имела, но непрямое. Это выяснилось чуть позже, буквально через час.
Память вдруг подменила картинку, и Бондарев как бы переместился из большого зала в канцелярию Коменданта. После отбытия с последним эшелоном командования секретной базы именно он стал главным на объекте. Бондарев, получается, был на тот момент вторым после Коменданта, его правой рукой. Это было следующее совещание, состоялось оно через час после расширенного и прошло в обстановке строжайшей тайны. Здесь народу было гораздо меньше. Вел совещание Комендант, за столом сидели трое спецов в белых халатах, Начальник медицинской службы плюс тот самый главный Технарь и три офицера, включая самого Бондарева. Слева от него расположился командир группы спецназа, а справа – командир саперов.
– Итак, товарищи офицеры и граждане ученые, мы свою задачу выполнили, – угрюмо глядя в стол, сказал Комендант. – Объект эвакуирован, большой эшелон убыл на восток полчаса назад. С ним отправились все пожелавшие продолжить службу в части. На объекте остались только мы с вами да сводная группа офицеров и специалистов для консервации базы. Из материальных ценностей… что тут осталось… кое-какая электроника, мебель, взрывчатка и личное оружие.
– Еще осталось оборудование на уровне «А», – заметил Бондарев, открывая папку. – Обозначено как медицинское. Записано на НПО «Вектор».
Денис поднял взгляд на специалистов в белых халатах.
– Об этом чуть позже, – Комендант как-то странно взглянул на майора и вновь уставился в стол. – Сначала о консервационной группе. Как понимаю, доступ сохранился только на уровни «А» и «Б»?
– Так точно, – ответил Сапер. – Остальные уровни заминированы и герметично заперты. Коды доступа, как обычно, у майора Бондарева. Хотя, честно говоря, не понимаю, на кой черт они теперь нужны. Все равно ведь взорвем объект.
– Пока не взорвали, нужны, – Комендант поднял взгляд на одного из ученых. Бондарев мысленно обозвал его Профессором, поскольку в троице гражданских специалистов он считался главным, хотя и был достаточно молод. – Дальше вы или я сам?
– Лучше вы, – ответил Профессор. – Я подскажу, если что-то упустите.
Комендант продолжил не сразу. Ему будто бы потребовалось время, чтобы собраться с мыслями или духом, чтобы продолжить.
– Задачу выполнили, но осталась сверхзадача? – заполнил возникшую паузу Спецназовец.
– Вроде того, – буркнул Комендант. – И прошу выслушать крайнюю вводную без эмоций, не перебивая. Это не моя прихоть, приказ высшего командования, поэтому… короче, слушайте. То, что находилось в этом бункере, имеет важнейшее стратегическое значение. Ни одна живая душа на свете не должна знать, что здесь было, куда перемещено и кто в этом участвовал. Надвигается полный… хаос. В нестабильной обстановке этими сведениями может завладеть кто угодно. Нет никаких гарантий, что наши секреты не будут использованы во вред не только стране, но и всему миру.
– Более того, вероятность именно такого развития событий весьма высока, – добавил Профессор. – Мы просчитывали ее совместно с технической службой базы.
Он взглядом указал на Технаря. Тот кивнул и чуть виновато посмотрел на Бондарева. Как бы извинился за то, что не посвятил друга в этот маленький секрет.
– Система управления совместным проектом «КИБО-МГЛА» просчитала почти все возможные варианты, – Технарь вздохнул. – К сожалению, вероятность негативного сценария составляет восемьдесят семь процентов. Мы разработали алгоритм действий в кризисной ситуации и два запасных варианта, но… негативный тренд сохранился. Система скорректировала прогноз лишь на два процента.
– А можно по-русски? – поморщившись, попросил Спецназовец. – Все плохо, но скоро будет еще хуже?
– Примерно так, – Технарь кивнул. – Наши друзья из «Вектора» и других подразделений известной нам организации прикладывают максимум усилий, чтобы все исправить, но…
– Мы не сможем полноценно работать, пока не закончится хаос, – подсказал Профессор. – Предложенные Системой алгоритмы либо резервные схемы начнут действовать лишь после того, как обстановка нормализуется. Или хотя бы стабилизируется.
– А когда конкретно это произойдет, ваша Система не высчитала?
– К сожалению, в этом плане прогноз тоже неутешительный. Хаос может продлиться целый год и даже два. Все это время мы должны тщательно охранять наши секреты.
– Это все понятно, – сказал Спецназовец. – Не могу только понять, к чему вы клоните?
– Нам придется забыть обо всем, что мы тут видели и что делали, – пояснил Комендант.
– И каким образом? – подал голос Начмед. – Дадим друг другу по голове?
– Зачем же так… грубо, – сказал Профессор и склонил голову набок, причем довольно характерно, как бы в два приема. – Мы поможем вам это сделать совершенно безболезненно. И, главное, выборочно. Это ведь важно – забыть лишь то, что составляет гостайну, но сохранить все прочие воспоминания.
– Это реально? – удивился Начмед. – Вы обладаете такими технологиями?
– Да, конечно. К сожалению, наши ресурсы теперь ограничены, львиная доля аппаратуры и препаратов вывезена на западный полигон, здесь осталась только походная, так сказать, лаборатория…
– Короче говоря, промыть мозги вы сможете не всем, – вмешался Спецназовец. – И что будет с остальными? Запрете и взорвете вместе с бункером?
– Промыть мозги, как вы сказали, мы сможем всем присутствующим плюс офицерам консервационной группы, за это не волнуйтесь, – заверил Профессор. – Все тридцать человек выйдут отсюда с чистой совестью, так сказать.
– А если мы не захотим рисковать мозгами?
Профессор не ответил. Он перевел взгляд на Коменданта, как бы переадресовывая вопрос ему. Спецназовец проследил за взглядом ученого и уставился на Коменданта. Все остальные тоже обернулись к высшему на данный момент командованию.
– Вариантов нет, – мрачно проронил Комендант. – Так что прошу без нервов. Мы солдаты и выполняем приказы. Из бункера выйдут только те, кто пройдет… эту процедуру и забудет все секреты. Все прочие останутся здесь. Навсегда. За выполнением этого приказа дистанционно следят в штабе. По спутниковой связи. По ней же будет послан сигнал разблокировки замков входного тамбура.
– То есть, пока не выполним приказ, не выйдем? – уточнил Спецназовец. – Толково. Хотя… у нас же тут саперы есть и взрывчатки полно.
– Скорее себя наизнанку вывернем, чем входной шлюз подорвем, – возразил Сапер. – Там такая моща… ядерный взрыв выдержит. И вообще ты о чем? Сказано же, выполним крайнее задание – выпустят.
– Ну да, после того, как в зомби превратимся, – Спецназовец скривился. – Я бы после такого никого не выпустил.
– Кошмар какой-то, – возмущенно проронил Начмед. – Что за гестаповские методы?! Отмените этот дикий приказ!
– Не могу, – Комендант утер со лба испарину. – На кону безопасность страны и мира.
– Система прогнозирует… – попытался вставить Профессор.
– Идите в… баню с вашей системой и методами сохранения секретов! Это бесчеловечно! Я не желаю в этом участвовать!
– Выбор-то не ахти, – Бондарев, пытаясь успокоить, похлопал Начмеда по руке. – Или в лабораторию, или в расход. Третьего не дано.
– Все равно это… дикость! – Начмед поставил локти на стол и схватился за голову. – Я не могу поверить, что это происходит!
– На войне, как на войне, – Комендант выпрямился и кивнул. – Совещание окончено. Справа по одному – в лабораторию. Бондарев, со мной. Пройдем через уровень «Б». Закодируешь последний замок.
– Разрешите с вами, – поднялся Технарь. – Замок там хитрый. Мало ли какие могут возникнуть осложнения.
– Лучше дверь заварить, – Сапер также встал.
– Справимся втроем, – сказал Комендант. – Остальные за товарищами из «Вектора» шагом марш.
– Садисты, – проронил Начмед и направился к двери.
Офицеры невольно проводили Начмеда взглядами. Кто заинтересованным, кто сочувственным.
Бондарева эта деталь воспоминания почему-то зацепила, и он вдруг вспомнил, что главным доктором бункера была женщина.
– Всегда говорил, что война не женское дело, – сказал Спецназовец. Он был единственным, кто бросил вслед Начмеду неодобрительный взгляд. – Может, не стоит ей мозги промывать? Говорят, если человек внутренне сопротивляется, это дело не срабатывает как надо.
Офицер положил руку на кобуру.
– Только без излишней кровожадности, и так тошно, – буркнул Комендант. – Все сработает.
– А я вот думаю, кто самим ученым мозги прополощет? – негромко проронил Спецназовец. – Кто-то из них все равно ведь останется в светлой памяти. Или что, последний застрелится?
– На этот счет имеются инструкции, – Комендант похлопал по карману. – И вам всем конверты раздадут перед процедурой. Вскроем после процедуры.
– Конверты с приговорами? – хмыкнув, спросил Спецназовец.
– С предписаниями, кому куда убыть для дальнейшего прохождения службы.
– Надеюсь, к семьям, – Технарь вздохнул. – Полгода своих не видел вживую, все по скайпу.
– К семьям, к семьям, все учтено, – успокоил Комендант. – И когда бардак закончится, нас не забудут. Я лично списки «консерваторов» начальству подал. Не знаю, вернут ли память, но хорошие места нам гарантированы.
– В самом живописном уголке кладбища, – невесело хмыкнув, добавил Спецназовец. – А нельзя эшелон догнать? У меня семьи нет, возвращаться некуда, и в сказки я давно не верю. Можно?
– Нельзя. Еще вопросы? Нет? Тогда двигайте поршнями, товарищи офицеры, время поджимает.
Офицеры двинулись в лабораторию, а Бондарев и его приятель Технарь пошли за Комендантом к лестнице-переходу на уровень «Б».
– Вот попали, так попали, – тихо сказал Технарь.
– Отползать поздно, – нехотя сказал Бондарев. – Сразу надо было думать. Тебе разве не предлагали уехать с эшелоном?
– Предлагали. Но ты ж понимаешь, в такой обстановке нашим семьям серьезная опасность грозит. Спасать их надо, пока не поздно.
– Да понимаю, – майор вздохнул. – Обстановка критическая, спору нет. И семьи, хоть и вакцинированы, все равно в опасности.
– Хорошо, что хватило ума не уволиться. Тогда нас вообще заперли бы здесь навечно. Без разговоров.
– Вот именно.
– Хватило бы ума дальше выжить, – обернувшись, проронил Комендант.
– О чем и речь, – Технарь кивнул. – Может, прав наш бравый Спецназовец? Оттяпают половину мозгов эти ученые, будет нам тогда «счастье». Со стеклянными глазами и слюной до пупа.
– И ты, Брут? – Комендант поморщился. – Хватит уже нагнетать.
– Я не нагнетаю! Просто рассматриваю варианты. А если промывка мозгов не поможет, что тогда? Не верю я в этот метод. Бондарев, вот ты профессиональный контрразведчик, должен быть в теме. Поправь, если ошибусь. Все эти промывки не удаляют информацию, лишь ставят блоки, которые могут запросто рухнуть. Ученым пока не дано манипулировать сознанием и памятью на тонком уровне, их уровень – грубое вмешательство вроде лоботомии или как максимум – полное обнуление краткосрочной памяти. Выборочная промывка – это нереально, разве не так?
– Не знаю, – Бондарев пожал плечами. – Могу только повторить, поздно метаться.
Воспоминание вдруг опять сделало финт, больше характерный для сновидений, – пропустило сцену блокировки уровня «Б» и перешло к заключительному этапу.
Финальный эпизод воспоминания оказался самым ярким и коротким. Бондарев вспомнил ослепительный свет, белые стены медицинского отсека, а вдоль них три десятка обычных офисных кресел, собранных из всех кабинетов бункера, и целый лес из стоек для капельниц. Посреди отсека возвышался компьютерный остров: четыре стола располагались квадратом и были заставлены аппаратурой необычной конфигурации.
Внутри квадрата сидел лаборант из «Вектора». Профессор расхаживал по залу, проверяя, все ли в порядке у пациентов. Всем дремлющим в креслах пациентам были подключены капельницы, а на головы надеты сетчатые шапочки с датчиками и приемниками сигнала, похожими на «блютусы». Кроме «белых халатов» и троицы прибывших, не спал только Спецназовец, с ним еще возился второй лаборант.
– Ага, все в сборе, – увидев офицеров, сказал Профессор. – Ну, ну, не киснуть. Видите, все живы. Значит, и вам ничто не угрожает. Процедура отработана до мелочей. Средство эффективное, надежное и абсолютно безопасное. Вы просто уснете, а когда проснетесь, вспомните об эвакуации только то, что она состоялась. Больше никаких изъянов в вашей памяти не останется. Проверено десятилетиями клинических и полевых испытаний! Используется так же часто, как аспирин! Ни одного осложнения или хотя бы намека на побочный эффект! Подпишите вот здесь, что согласны.
– Мягко стелете, – подписывая бумагу, сказал Технарь. – Неужели вообще никаких побочных эффектов?
– Побочных эффектов не больше, чем от таблетки аспирина. Знаете такое средство от всех болезней, кроме смерти? Садитесь в кресла.
– Я так и знал, – негромко проронил Спецназовец, обращаясь к севшему рядом Бондареву. – Остались только три кресла, для вас. А кто будет стирать лишнее из мозгов господ ученых?
Вопрос он задал значительно громче предыдущей реплики.
– Не волнуйтесь, дорогой товарищ, о себе мы тоже позаботимся, – заверил Профессор.
– Каким образом? Где ваши капельницы и шапочки с электродами?
Главный ученый вновь характерно, в два движения, склонил голову набок и с интересом взглянул на Спецназовца. Какое-то время они играли в гляделки, а затем Профессор вдруг обернулся ко второму лаборанту.
– Сядь вместо товарища офицера.
Лаборант покорно кивнул и уселся вместо Спецназовца в кресло с капельницей. На лице у него не было и тени разочарования или опасения за свое здоровье. Пожалуй, наоборот, он был даже рад такому варианту.
– А вы, мой недоверчивый друг, садитесь за компьютер. Только не трогайте ничего, просто следите, чтобы графики показателей не уползли в красную зону. Если заметите непорядок, сообщите моему помощнику.
– И все-таки, – Спецназовец не спешил выполнять указания Профессора, – кто избавит от лишних воспоминаний вас… а теперь и меня тоже? И каким способом?
– Другим. Между прочим, менее щадящим и более болезненным. А сделаю это я.
– А сами потом… примете яд?
– Зачем же так, – Профессор усмехнулся. – Я останусь единственным, кто будет помнить все.
– А если вас захватят враги? Как же секретность?
– Не захватят. Я уеду спецтранспортом… – Профессор многозначительно взглянул на Бондарева, – на полигон. Там никто не достанет.
– О, а с вами можно? – оживился Спецназовец. – Мне оставаться тут незачем. Я лучше бы в вашей конторе службу продолжил.
– Нет, со мной нельзя, – Профессор указал на камеру системы наблюдения. – Таковы совместные планы вашего командования и моей дирекции. Не нам их менять.
– Ты еще не вскрывал свой конверт, – сказал Комендант Спецназовцу. – Может, там найдется что-нибудь поинтереснее отсидки на полигоне.
– Ему просто боязно, хоть и крутой такой, – усаживаясь в кресло, сказал Технарь. – Давайте уже покончим с этим поскорее. На волю охота. В пампасы.
– Давайте, – Комендант уселся рядом с ним. – Занимайте, товарищи офицеры, места… согласно купленным билетам, и…»

* * *

Бондарев почувствовал тычок в плечо и вернулся в реальность.
– Товарищ майор, – Артем еще раз толкнул Бондарева. – Что с вами?
– Ничего, нормально все, – Бондарев встряхнулся. – Момент истины поймал. Что с Кулдыком?
– Завис по полной программе.
Денис склонился над полковником. Тот был в полуобмороке, но на движение Бондарева отреагировал. Вцепился ему в куртку и снова начал шептать. Теперь это были опять понятные фразы, а не бессвязные слова.
– Ты вспомнишь, Бондарев, все вспомнишь. Лаборатория… «КИБО-МГЛА»… у нас в бункере была передвижная. А главная там… на полигоне. Мне память вернули в передвижной… «согласно купленным билетам»… помнишь? Но там теперь… они… это страшные люди. Нельзя тебе туда… опасно.
– Ты был комендантом бункера? – также шепотом спросил Денис.
– Я… был… комендантом, да. Это я посоветовал найти тебя. Остальные тоже выжили, почти все тридцать человек. Ты вспомнишь все на полигоне и отыщешь остальных… тогда сможешь все исправить. У тебя получится.
– Что получится, полковник?! – Денис попытался заглянуть Кулдыку в глаза. – Кто засел в нашем бункере? Почему ты решил, что это страшные люди?!
– У них… наши… секреты… – уже едва слышно прошептал полковник. – Если их не остановить… они всех… только ты… знаешь, как их остановить. Самый нижний уровень… коды доступа только у тебя и у того профессора из «Вектора»… спецтранспорт… полигон… ты знаешь, что дальше…
– Я ничего не знаю!
– Знаешь… просто не помнишь… пока… но знаешь, – Кулдык закрыл глаза. – Прости, майор… не хотел тебя подставлять… так уж вышло. Прости…
Кулдык обмяк и отпустил куртку Бондарева. Теперь он погрузился в транс окончательно.
– И ты меня прости, полковник, – огорченно шепнул Бондарев и выпрямился.
– Я же говорила, – Василиса вздохнула. – Теперь только Лесу молиться, чтобы выжил человек. Разочаровали вы меня, мальчики.
– Низкой энергии поддались, – проронил Сиплый. – Ее много вокруг. И все больше становится… непонятно, откуда.
– Погодите вы с энергией, – Бондарев наморщил лоб. – «Вектор», «полигон» и «КИБО-МГЛА». Кому-нибудь эти слова знакомы? Что-то говорят?
– Про «Вектор» ничего не знаю, – сказала Василиса. – А с «полигоном», по-моему, все ясно. Вы разве не в курсе, что единственный полигон на степной территории находится в Рудне? Но это не военный полигон, а научный. Раньше там проводили какие-то эксперименты… биологические, похоже. Не знаю насчет комплекса лабораторий, но одна точно имеется. Где-то под землей… – Василиса почему-то переглянулась с Громом. – Об этом лучше в Крае спросить. Сейчас Рудня под контролем егерей из Поселения.
– Стоп, – Бондарев поднял руку. – Почему ты сказала «не знаю насчет комплекса»? Я ведь не спрашивал.
– Ой, это, наверное, автоматически, – Василиса «включила блондинку» и очаровательно улыбнулась. – Расшифровала КИБО. Мне кажется, это Комплекс исследования биологических образцов. Или как-то так.
– А МГЛА?
– С этим сложнее, – Василиса развела руками. – Может быть, это и не аббревиатура вовсе, а название спецпроекта, которым занимались в исследовательском комплексе?
– Вот куда нам надо, – уверенно сказал Бондарев и взглянул на Артема. – Вовсе не в Старый Оскол. Ключ к моему внутреннему «сейфу» спрятан на полигоне в Рудне. И понимание, кто стоит за провокациями, мы найдем там.
– Вижу, ты что-то вспомнил? – Василиса внимательно посмотрела на Бондарева.
– Пока недостаточно, – уклонился от прямого ответа Денис. – Могу лишь повторить. Именно в Рудне можно будет разблокировать мою память и понять, что происходит. Без рискового похода в логово провокаторов.
– Ты считаешь, что твой бывший бункер теперь и есть логово провокаторов?
– Скорее всего, так. Провокаторы проникли в него и нашли списки тех, кто там служил. Поэтому они вели меня «вслепую» в свое логово. Хотели, чтобы я помог вскрыть секретные уровни. Ведь только я знаю все коды доступа.
– А что спрятано на этих секретных уровнях? – заинтересовалась Василиса.
– Ничего. Бункер абсолютно пуст… – Денис на секунду задумался. – Во всяком случае, я не помню, чтобы там что-то осталось.
– Почему же ваши погонщики начали стрелять? – с сомнением спросил Гром. – Не помешай им Хозяин, грохнули бы вас в том перелеске. Разве нет?
– Все просто, Гром. Я сорвался с крючка и начал ломать им игру, поэтому провокаторы предпочли перестраховаться и убрать меня. Коды кодами, а крупный куш дороже. А заодно и Артема решили убрать. На всякий случай, для надежности.
– Ну да, вроде бы логично, – Гром кивнул.
– Со мной у них не вышло, зато другие три из четырех провокаций, можно считать, удались.
– Это какие?
– Во-первых, заговорщики спровоцировали на активные действия Армию, – Бондарев загнул палец. – Во-вторых – втянули в заварушку кочевников и заставили отреагировать на все это безобразие…
– Нас? – егерь вновь кивнул.
– Нет, Гром. Хуже. Они заставили волноваться Лес! Шторм в Черновке неделю назад стал «первой ласточкой». Пять дней назад Лес развил эту тему и взял под контроль окрестности Старого Оскола. Провокаторы предусмотрели все варианты. Проникнуть в Старый Оскол теперь просто нереально, ты сам это сказал. Только сунься, и накроет Штормом.
– А провокаторам в бункере Шторм не страшен, – закончил мысль Гром. – То есть, когда начнется война Армии с кочевниками, провокаторы будут в безопасности, до них ни те, ни другие не дотянутся. И Лес не накажет. Толковая подстраховка.
– Вот именно. В общем, сомнений нет. Полигон «Вектора» в Рудне – это ключ к пониманию, кто стоит за провокациями и так далее, вплоть до понимания, кто может быть шпионом в Армии. Для меня как офицера Армии Возрождения это важно не меньше, чем восстановление памяти и спасение семьи.
– Понимаем, – задумчиво проронила Василиса. – Думаешь, разоблачив заговорщиков, сможешь остановить назревающую войну?
– Думаю, да, – уверенно ответил Бондарев. – И этим спасу множество людей. В том числе – свою семью. Поможете? Поскольку Рудня – территория Края, логично двинуться туда в компании егерей.
– Мы вообще-то подписывались не на это, – заметил Сиплый. – Ты нам артефакт, мы тебе – тропинку в Старый Оскол.
– Больше нет смысла туда идти! Более того, это чистое самоубийство. Объяснил же!
– Это я понял, понял, но… – Сиплый покосился на Василису.
– Вы не верите, что войну можно остановить? – Бондарев обвел взглядом егерей.
– Если честно… нет, – ответила Василиса. – Но можно снизить потери, если у нас будет сверхсильный «живокост». Пойми нас правильно, Денис. Не обижайся, но я считаю, что бороться с лавиной бесполезно. Ее не остановить. Поэтому сейчас важнее найти и доставить «живокост» в Край. Мы пойдем по следам артефакта.
– Нехорошо это, Василиса, – Бондарев вздохнул. – Я думал, егеря держат слово.
– Мы и держим, – проронил Сиплый. – Ты сам отказываешься идти в Старый Оскол.
– Передергиваешь, – майор с осуждением покачал головой.
– Раз обещали помочь – поможем, – вдруг заявил Гром. – Я с тобой пойду. В качестве проводника.
– Гром, – Василиса многозначительно взглянула на егеря. – Ты хорошо подумал?
– Да, Василиса, хорошо, – Гром ответил ей не менее загадочным взглядом. – А вы ступайте за артефактом. Твоя правда, пригодится нам такой мощный «живокост». Много жизней спасет, когда война начнется. Ступайте. Сиплый, ты чувствуешь артефакт?
– Рядом, – Сиплый кивнул. – Медленно движется. Туда… на юг его владельцы уходят.
– Никуда они не отходят, – вдруг возразил Артем. – Не двигается артефакт.
– Много ты понимаешь, – фыркнул егерь. – Все, как на ладони, вижу. Мы здесь. Четверо с артефактом… вон там. А на востоке… ох, ты, еж! Какая энергия! Низкая, да мощная! Похоже, это погонщики ваши приближаются!
Сиплый вдруг выпучил глаза и скрючился, будто бы от спазмов в животе, а затем вдруг резко распрямился и вскинул руки.
– Ложитесь! На землю все! Ложитесь!
И подал пример – растянулся на полу ничком. Его совету последовал только Корень. Остальные даже не пошевелились. Лишь Василиса отошла в сторонку и прижалась спиной к стене. Бондарев ринулся к окну, чтобы оценить обстановку снаружи дома, но опоздал. В сантиметре от макушки свистнула пуля, и майор тоже бросился на пол.

Глава 15

Северо-западнее форпоста Волчанск. Бондарев и Кравченко 

Позади майора раздался глухой хлопок, и следом послышался невнятный возглас Артема. Майор резко обернулся на звук и обнаружил, что полковник Кулдык заваливается навзничь, а во лбу у него зияет дыра – небольшая, вишневая, аккуратная. Никаких лишних брызг. Все брызги разлетелись из выходного отверстия, и стоявший позади полковника Артем оказался единственным, кого забрызгало кровью. Хорошо еще – не задело пулей.
По стене напротив того места, где только что сидел Кулдык, щелкнули еще несколько пуль. В этот раз на пол упала даже гордая Василиса.
– К бою! – скомандовал Бондарев и быстро занял позицию у пролома в стене.
Егеря замешкались, а вот Артем выполнил приказ без промедления. И открыл огонь скаут тоже, не задумываясь, хотя поначалу было непонятно, кто и откуда атакует. Артем тремя короткими очередями обозначил позиции противника, и лишь тогда в дело вступили товарищи. Бондарев ухитрился прижать к земле троих врагов и для себя отметил, что одеты все в армейский камуфляж без опознавательных знаков. Сиплый оказался прав, ходоков опять нагнала группа Кравченко.
Плотность ответного огня была высокой, поэтому Бондареву пришлось прятаться и менять позицию. В ограниченном пространстве выбор был невелик – пролом и два окна, вот и все варианты, но майор все-таки сумел еще пару раз неприцельно выстрелить. Так же, практически наугад, не высовываясь из укрытия, дал очередь Корень, затем стрекотнул автомат Грома, и уже совсем для острастки, в белый свет бабахнул дуплетом из своего дробовика Сиплый. То есть егеря продемонстрировали, что готовы нарушить гармонию ради спасения своих жизней, но толку от их решимости было мало. Удерживать позиции они не собирались, скорее, хотели выиграть время, чтобы выползти из укрытия. Это стало понятно из короткого обмена репликами между Сиплым и Василисой.
– Плохо все, обходят нас! – с нотками паники прохрипел егерь. – Только северная сторона пока свободна! Четверо с артефактом вернулись, глазеют из кустов!
– Значит, все в заросли, а там разбежимся, – Василиса поползла к задней двери.
– Не прорвемся все сразу! – Бондарев попытался схватить Грома за рукав. – Из кустов не вся зона простреливается, отсюда тоже надо работать! Давай прикроем Василису, потом уйдем!
– Я прикрою! – вызвался Артем. – Уходите все!
– Прикрывальщик, – Гром сплюнул и занял позицию. – Корень, левый фланг!
Егерь нырнул вниз, пригибаясь, перебежал к глухой западной стене и вскарабкался по мусорной куче наверх.
– Хозяин вас задери! – приподнявшись над срезом стены и мгновенно оценив обстановку, воскликнул Корень. Он дал длинную очередь и пригнулся, чтобы сменить магазин. – С этой стороны вообще толпа! В сером камуфляже! Совсем близко!
– Это банда Коваля! – крикнул Артем. – Теперь точно зажмут!
– Корень, держи их! – приказал Бондарев. – Смени позицию!
– Ничего, я так, – Корень снова привстал и прицелился, но выстрелить не успел.
Несколько пуль прошили его навылет, и егерь скатился по мусорному отвалу вниз.
– Отходим! – майор поднял автомат Корня, вытащил из разгрузки убитого пару магазинов и попятился к двери.
Василиса и Сиплый были в безопасной зеленой зоне, но прикрыть оставшуюся в доме троицу они не могли. Василиса не носила оружия, а у Сиплого был дробовик, проку от которого было мало. Однако троица все-таки сумела вырваться из укрытия. В кустах заработал пулемет, и атакующие на какое-то время залегли. Троица за считаные секунды проскочила опасный открытый участок и затерялась среди деревьев.
Майор попытался разглядеть тех, кто опять прикрыл его маленькую группу, но заметил лишь мелькнувшие вдалеке тени. Неизвестные уходили в глубь зарослей.
– Все, больше прикрывать не станут, – сделал вывод Денис. – Уходим, пока Кравченко медлит!
– Слышите? – Гром поднял руку. – Они теперь в другую сторону палят! Похоже, не до нас теперь вашему Кравченко. Можем спокойно уходить. Артем, чуешь, куда артефакт перемещается?
– Туда и чуть в сторону, – Артем махнул рукой, указывая на юг.
– Рискуют сталкеры, – Гром удивленно хмыкнул. – Там через пару километров речка, а за ней сразу Лес начинается. Неужто не опасаются?
– Может, артефакт уже у Василисы? – неуверенно предположил Артем.
– Это навряд ли, – Гром покачал головой.
– Нам без разницы, – заметил Бондарев. – Мы идем строго на запад. Или ты передумал, Гром?
– Отчего ж передумал? Идем, – Гром кивнул. – Путь до полигона неблизкий, конечно, и трудный местами, но… уговор дороже денег.
– Артем, за Громом, я замыкающим, – сказал Бондарев. – Погнали!

* * *

Всему свое время. Простая истина, но работает безотказно. Бондарев и его юный компаньон трижды ускользали в самый последний момент: сначала из Черновки, затем из Скородного и в итоге спрятались на территории егерей. И каждый раз Кравченко знал, что так и должно быть. Просто пока не наступил момент сделать решающий ход.
И вот наконец время пришло. Клиент в компании егерей беспечно устроил привал в развалинах поселка. И Кравченко сразу понял, что пришла пора действовать. Он без колебаний бросил группу вперед, не обращая внимания на глупые сомнения и предложения Пахома дождаться подхода группы Коваля для усиления ударной мощи. Это было смешно! Терять время, дожидаясь подкрепления, когда требовалось всего-то прищучить одного вояку! Да, с ним были егеря и этот сопливый скаут, но разве это сила против десятка наемных головорезов?
Впрочем, Кравченко отверг предложение подручного не потому, что считал клиента и его компанию легкой добычей. Для такого решения имелись более веские основания. Он увидел, что Бондарев схватил и допрашивает Кулдыка. А на этот счет у Кравченко имелись особые инструкции от заказчика. Нельзя было допустить, чтобы майор узнал то, что знает Кулдык. Да, полковник был тертым калачом, и скорее всего Бондареву не светило выбить из него ценные сведения. Но! Во-первых, стопроцентную гарантию молчания дает только смерть. Заказчик так и сказал. А во-вторых, если промедлить, еще неизвестно, получится ли удержать Бондарева на мушке.
Кравченко лично выбрался на удобную позицию и первым же выстрелом, «из холодного ствола», уничтожил своего бывшего командира. Недаром сержант считался одним из лучших снайперов Отряда. До Тунгуса, конечно, не дотягивал, но с Князевым или Котовым мог поспорить запросто.
Ни Пахоменко, ни других бойцов демонстрация стрелкового мастерства начальника особо не впечатлила, но притормаживать они прекратили. Кравченко поднял основную часть группы на штурм, а Пахома и еще двоих отправил зайти во фланг, чтобы отрезать клиента и егерей от развалин, густо заросших зеленью.
К сожалению, тут возникла шероховатость. Из зарослей вдруг начали стрелять какие-то союзники клиента и егерей. У Кравченко возникло отчетливое ощущение, что работают те же бойцы, которые прикрыли Бондарева в Скородном. На левом фланге работал пулемет, по центру били короткими очередями «калаши», а справа звуки почти не доносились, зато исправно прилетали тяжелые пули. Сектор обстрела у невидимых стрелков получился небольшой, к земле были вынуждены прижаться только Пахом и его подручные, но этого хватило, чтобы из укрытия выскользнули двое егерей.
Кравченко перебросил в помощь Пахому еще двух бойцов, но этого оказалось мало. Пулемет не давал наемникам поднять головы. Пока молотил пулемет, из укрытия выскользнули оставшиеся клиенты, и Кравченко уже собрался поднимать людей в отчаянную атаку, но тут противник вдруг прекратил стрельбу. Можно было подниматься и вновь начинать преследование группы Бондарева.
Все случилось, как и предполагал Кравченко. Жаль, что сработал худший вариант. Беготня за неуловимым майором порядком надоела сержанту.
Но тут выяснилось, что и на этот раз время еще не пришло. Едва наемники поднялись в полный рост и вновь двинулись по следам группы Бондарева, в тылу заработали автоматы и пулеметы. Свинцовый шквал смел двух бойцов, остальные успели броситься на землю и тут же забыли о преследовании Бондарева. Наемники поползли влево, пытаясь укрыться в канавах, руинах и за грудами мусора.
Кравченко тоже двинулся влево, заполз в более-менее надежные развалины и выглянул, чтобы оценить обстановку. Положение его группы было аховое. Кравченко и его бойцы вдруг поменялись местами с клиентами. Теперь уже они прятались в развалинах, а крупная банда кочевников двигалась на штурм. Похоже, это опять была бригада Лютого.
Силы были неравны, но шанс у Кравченко и его товарищей оставался. Ведь где-то на подходе была группа Коваля. Если, конечно, ее не разбили эти самые кочевники. Очень уж они были решительно настроены и действовали без оглядки, словно точно знали, что с тыла к ним подкрасться некому.
Кравченко окинул взглядом свою поредевшую группу. Рядом были четверо. Еще трое, включая верного Пахома, залегли в канаве посреди поля и снова не могли даже пошевелиться под обстрелом. Ни вытащить, ни прикрыть их Кравченко не мог. Он мысленно прикинул наилучший маршрут и дал отмашку оставшимся бойцам уползать из опасной зоны в глубь поселка, а затем на восток. Задуманный сержантом финт был простым. Он собирался уползти в зону ответственности Армии. Территория возрожденцев начиналась буквально за окраиной городка. Там, если потребуется, наемники могли прикинуться армейской разведгруппой. И как бы ни были злы кочевники на Кравченко и компанию, на армейскую территорию они вряд ли сунутся. Тем более, когда на ней идут боевые действия. Ведь до Волчанска от Шебекина было рукой подать. Километр влево-вправо, и ты под раздачей. И уж если попадешь, не выкрутишься. Армейцы не станут сортировать, кто тут замаскированный провокатор, а кто «честный кочевник». Дадут прикурить всем. Они сейчас злые.
Стрельба вдруг на миг стихла, затем началась снова, но теперь пули не щелкали по развалинам, в которых затаились бойцы Кравченко. Сержант вновь выглянул из укрытия. Ситуация резко изменилась и снова, будто бы по старым лекалам.
В тыл кочевникам ударил новый противник – группа Коваля, и бригаде Лютого пришлось перенести огонь на него. У Коваля осталась едва ли половина бойцов, но «серые» упрямо лезли на рожон, чтобы, как и прежде, прикрыть группу Кравченко. Отрабатывали свой аванс «серые» по полной программе.
«А как иначе? – подумалось сержанту. – У заказчиков не забалуешь. Люди серьезные».
Что ж, лично Кравченко такой расклад устраивал. Кочевников было очень много, гораздо больше, чем ночью в Черновке или утром в Скородном. Похоже, Лютый бросил в бой всех, кого сумел собрать. У Коваля, пожалуй, не было никаких шансов. Но что до этих проблем было сержанту Кравченко? Кто-то таскает рояль, кто-то на нем играет. У каждого свои задачи.
Воспользовавшись моментом, к группе присоединились взмокший и запыхавшийся Пахоменко и еще два бойца. Теперь точно можно было уходить. Нет, можно было помочь Ковалю, но… у каждого свои задачи.
Кравченко мысленно пожелал Ковалю удачи, после чего отбросил сомнения и жестом приказал группе отползать поглубже в руины.
Вскоре поле боя осталось далеко на севере, группа спустилась в удобную ложбину, и бойцы смогли, наконец, выпрямиться. Сержант провел беглую перекличку и объявил пятиминутный привал. Сам Кравченко тем временем выбрал удобную позицию и окинул взглядом местность.
Восточнее позиции наемников на армейской территории царило запустение. Практически все силы были переброшены к Волчанску. А вот на Харьковском направлении, наоборот, было очень даже людно. В бинокль Кравченко разглядел далеко на юго-западе пешую колонну, которая двигалась в сторону северного форпоста.
– Пахом, поднимай народ, – негромко бросил сержант верному адъютанту. – И пусть взбодрятся. Пойдем рысью.
– Что… – Пахом повертел головой. – Опять Лютый на подходе?!
– Нет, не Лютый.
– Чего ж тогда… рысью? Клиента увидел?
– Клиент временно вне зоны доступа, – Кравченко опустил бинокль. – Возвращаемся к Волчанску.
– Куда? – Пахом вытаращился на Кравченко. – Зачем?
– Пришла пора вытягивать непосредственное начальство. Засиделось там на нарах. Подъем!
– Там ведь военных, что грязи! Думаешь, мы штурмовую группу так офигенно усилим, что Волчанск сдастся?
– Думаю, что очень скоро военных там станет еще больше, – Кравченко биноклем указал в сторону колонны. – Нашим штурмовикам придется отойти на территорию кочевников, как и задумано. И пока этого не случилось, надо вытащить начальство. Этот момент мы тоже обсуждали с заказчиком. Я знаю способ, не волнуйся.
– С помощью пули – на тот свет, как ты Кулдыка вытащил? – Пахом хмыкнул.
– Рот закрой, – Кравченко угрюмо взглянул на адъютанта. – Приятеля своего подключу, Дальнобойщика.
– Не засветишь его?
– Там будет видно. Все встали, встали! Живее! Не до отдыха пока, орлы. Это еще не конец. Это вообще только начало. За мной бегом марш!

Эпилог

Наблюдатель – Центру. 
Молния! Произошла самопроизвольная активация агента «Запад». Наблюдается взрывной рост нестабильности, вероятен «эффект Гамаюна». Прошу разрешить устранение. Готов нести ответственность за промедление с активацией агента «Запад» и связанные с этим последствия. 
Агент «Север» вошел в штатный режим и продолжает движение к точке. 
Агент «Восток» функционирует стабильно. 
Агент «Юг» активирован и введен в штатный режим без предварительных тестов в связи с недокомплектом агентуры. 

Центр – Наблюдателю. 
Устранение агента «Запад» запрещено. Ваша задача – провести перезагрузку и повторную активацию. Исход этой операции определит меру вашей ответственности. В случае успеха вы будете частично реабилитированы. При неудаче реактивации агент будет ликвидирован согласно протоколу нештатной ситуации, а вы отозваны. 

Наблюдатель – Центру. 
Нестабильность агента «Запад» нарастает по типу «МГЛА», что исключает возможность перезагрузки и реактивации. Агент «Запад» фактически вышел из-под контроля. Настаиваю на ликвидации агента. 

Центр – Наблюдателю. 
Поправка на НТ «МГЛА» введена в программу. Система просчитала все возможные последствия. Вероятность отрицательного результата увеличилась на 7,32 процента. Приказ о перезагрузке и реактивации агента «Запад» отменяется. Агент подлежит немедленной ликвидации. 
Агент «Запад-2» будет расконсервирован и введен в программу в течение суток. Ориентировочная точка встречи с ним – Ставка или окрестности, включая аномальную зону «Химзавод». Разрешается активация без предварительных тестов. 

Форпост Волчанск. Провокаторы 

За прошедшие сутки штурмовые группы наемников раз восемь пытались ворваться в форпост, но Волчанск им так и не покорился. Гарнизон сражался отчаянно. Будь на месте провокаторов реальные кочевники, они, наверное, давно плюнули бы на безнадежную затею. Но перед штурмовиками в сером камуфляже стояла задача не захватить форпост, а держать осаду до подхода резервов Армии Возрождения. После этого они должны были сделать вид, что отступают под натиском превосходящих сил противника, и увести Армию за собой на территорию кочевников. В том, что Армия будет преследовать замаскированных провокаторов, теперь можно было не сомневаться. Прощать «кочевников» военные не станут.
До момента, когда главная провокация выйдет на новый уровень, оставалось не так уж много времени. Крупный армейский отряд был уже на подходе. Об этом просигналила разведка. Значит, пришла пора выводить из форпоста тех, кто подготовил провокацию, а заодно выполнил другую задачу заказчиков – выманил из Волчанска майора Бондарева.
Получив условный сигнал из-за периметра, шпион с оперативным псевдонимом Дальнобойщик нырнул в глубь дымовой завесы, вот уже сутки висящей над форпостом, и практически по памяти двинулся в сторону гауптвахты. Дымная пелена была плотной, поэтому шпион подобрался к «зоопарку» незаметно. Также ему не составило труда проникнуть в здание и пройти мимо позиций караула, который был занят отражением новой атаки липовых «кочевников».
Окна гауптвахты были в большинстве своем разбиты, дым клубился в комнатах и коридорах почти так же, как и снаружи, но Дальнобойщик ориентировался в здании не хуже, чем на территории форпоста. Он прошел по длинному коридору до конца и свернул налево, к отсеку, в котором располагались одиночные камеры. Двери камер не закрывались на ключ, только на внешние засовы, поэтому совершать лишние телодвижения шпиону не потребовалось.
Он открыл три двери из шести и жестами приказал арестованным выйти. Когда арестанты, замотанные, чтобы не глотать дым, по самые глаза в мокрые полотенца, выбрались из камер, Дальнобойщик сбросил с плеча сумку и достал из нее фильтрующие маски. Что делать дальше, шпион также объяснил жестами.
Конструкция его собственной маски позволяла разговаривать, звуки получались приглушенные, но разборчивые, однако Дальнобойщик предпочел язык жестов. В двух запертых камерах сидели штрафники, которым вот-вот должны были простить все прегрешения в связи с новым осложнением оперативной обстановки, и впоследствии они могли узнать голос шпиона. Надо было сделать все молча и быстро, пока за штрафниками не явился начальник караула.
Дальнобойщик открыл запасную дверь, чтобы вывести троицу провокаторов в узкий технический коридор, но тут вдруг выяснилось, что его опасения материализовались. Все-таки надо было действовать чуть быстрее. Начальник караула и с ним навьюченный поклажей боец вывернули из-за угла и на секунду замешкались, увидев шпиона и трех освободившихся арестантов.
Шпион тоже завис, не зная, что делать – то ли разыграть какую-нибудь сценку, то ли просто дать деру через запасную дверь. В принципе, убедить начкара, что эти трое свои и пригодятся на периметре, было делом несложным. Дальнобойщик имел полное право использовать задержанных по своему усмотрению. Но что будет, когда выяснится, что троица «сбежала с периметра»? Вопросов возникнет слишком много!
Не получив объяснений, начальник караула потянулся за оружием, а сопровождавший его боец сбросил поклажу на пол и тоже схватился за автомат.
К сожалению для них и к счастью для шпиона, они не успели выстрелить. Спрятавшийся за шпионом Князев молниеносно выхватил у него из кобуры пистолет и двумя выстрелами уложил обоих военных.
Котов и Тунгус тотчас подскочили к убитым, ухватили их за ноги и оттащили в глубь помещения. Затем все они вооружились автоматами – один взяли у бойца, а еще три оказались в поклаже, сброшенной солдатом, – и вернулись к Дальнобойщику.
– Уходим! – приказал Князев.
– Это… подстава! – прошипел шпион. – Меня сдадут!
Он невольно покосился на камеры штрафников. Князев перехватил его взгляд и хищно ухмыльнулся. Дальнобойщику даже показалось, что у Князева в глазах на миг вспыхнули зловещие огоньки.
– Подстрахуем.
Князев вернулся, открыл первую камеру со штрафниками и дал две короткие очереди по кашляющим от дыма людям. Затем он отпер другую дверь, в этой камере сидел только один провинившийся, и повторил экзекуцию. Котов и Тунгус вытянули окровавленные тела из камер и уложили их ничком, головами к входу в отсек. В руку одному из расстрелянных штрафников Князев вложил пистолет начкара, а рядом с убитым солдатом бросил его автомат.
– Порядок, – закончив, сказал Князев. – Нападение на караул, самооборона, все погибли в перестрелке.
– Это же… шито белыми нитками! – прошептал шпион.
– Разберешься! – отрезал Князев и подтолкнул оторопевшего шпиона к запасной двери. – Выводи!
Дальнобойщик сглотнул вязкую слюну, кивнул и толкнул, наконец, дверь черного хода. Через полминуты проводник и бывшие арестанты спустились по металлическому трапу в коллектор. Разветвленная сеть двухметровых в диаметре бетонных труб-тоннелей выводила на все четыре стороны. Шпион еще при планировании операции предлагал воспользоваться этими удобными ходами, чтобы проникнуть на территорию форпоста без шума и пыли. Но резидент заказчика Валерий Князев отверг предложение агента и оставил подземные коммуникации для скрытного отхода.
Выбранный шпионом тоннель был самым длинным и грязным, зато уводил далеко от эпицентра боевых действий, а открывался в незаметном овражке, который невозможно было разглядеть с вышек форпоста. На выходе из тоннеля были смонтированы три защитных рубежа. Первый рубеж представлял собой минное поле, второй срабатывал по сигналам датчиков нагрузки и фотоэлементов и приводил в действие два пулемета, третий представлял собой простейшую тройную решетку из сверхпрочной стали, которая при необходимости сдвигалась в сторону. То есть снаружи проникнуть в тоннель было затруднительно, однако изнутри все три рубежа легко отключались. Надо было только знать код механического замка на защитной крышке управляющего рубежами пульта. Дальнобойщик имел достаточно полномочий, чтобы знать этот код, поэтому легко справился с третьей частью своей задачи.
Шпион откинул крышку и сначала отключил камеру слежения, потом замок решетки, а затем питание электроприводов в пулеметных гнездах. Мины дистанционно не отключались, но на обратной стороне крышки была приклеена понятная карта минного поля. Пока ее изучал и запоминал штатный следопыт диверсионной группы – Тунгус, у шпиона и резидента появилась минутка, чтобы переговорить. Здесь было безопасно, здесь уже никто не мог подслушать.
– Вы понимаете, что наделали?! – Дальнобойщик стянул маску и возмущенно взглянул на Князева. – Мне теперь месяц это дерьмо не разгрести!
– А ты хотел, чтобы все как по маслу? – Князев сунул ему в руку пистолет. – Хотел в белых перчатках тут прогуляться, как на параде? Не получится так, осознай и запомни, если до сих пор этого не усвоил. Всегда найдутся обстоятельства, из-за которых придется перекраивать планы на ходу. У вас в Армии это называется «действовать по обстановке», не так ли?
– Да… так точно, – шпион опустил плечи. – Но все равно… можно было как-то…
– Нельзя, – вновь отрезал Князев. – Наплюй и забудь. Эти мелочи ничего не меняют, в целом все по плану.
– Пять жизней для вас мелочи? – Дальнобойщик вздохнул. – Вы хотя бы добились, чего хотели?
– А чего мы, по-твоему, хотели? – Князев усмехнулся и смерил агента холодным взглядом.
– Чтобы из Харькова выдвинулись крупные силы на поддержку Волчанска и для контрудара в направлении Старого Оскола. Все эти сказки об исправной технике в цехах ремзавода в Старом Осколе, о гуляющем по смежной территории сверхценном артефакте, об Отряде… разве не для этого были придуманы? Если местные военные увязнут в боях с кочевниками и егерями, они не смогут поддержать наступление Армии на Киев, разве нет?
– Много будешь знать… не успеешь состариться, – Князев похлопал агента по плечу. – Ты выполнил свою работу. Отдыхай и жди дальнейших указаний.
– Я-то отдохну, – агент хотел иронично усмехнуться, но лишь скривился, будто от спазма в животе. – А вот вам придется еще немного попотеть. У вас появилась внеплановая проблема. Кравченко упустил Бондарева.
– Неужели? – Князев как-то неестественно «удивился». – Как ты это узнал?
– Кравченко подал знак, что ждет вас за периметром, – шпион кивком указал в сторону редких зарослей, по другую сторону минного поля. – Раз он здесь, значит, Бондарева он упустил.
– Или убил? – Князев ухмыльнулся. – Такой вариант ты не допускаешь?
– Разве майора не нужно было доставить к заказчикам?
– Зачем тебе все это знать, а? – Князев обнял агента за плечи, а затем оттолкнул. – Иди в свою канцелярию, пока тебя не хватились. Слышишь, бой затихает.
– Я только хотел…
Князев неожиданно вскинул руку, призывая агента к молчанию. Уловив боковым зрением жест резидента, замерли и оба его подручных. Котов уставился куда-то вдаль, на видимый из трубы-тоннеля клочок горизонта, а Тунгус застыл, сидя на корточках у края минного поля. Агент не понял, что такое важное услышал Князев, но на всякий случай тоже временно превратился в недвижимость и прислушался.
Шум боя на подступах к Волчанску действительно затихал. Гарнизон явно вновь отбился, но локальные перестрелки продолжались. Скорее всего, нападавшие, прикрывая свой отход, палили не прицельно, просто, чтобы удержать военных на дистанции, если вдруг они решат организовать преследование. Понимая, что это огонь заградительный, форпост уже не отвечал, экономя патроны. Почему так внимательно прислушивался к стрельбе Князев, что он хотел услышать – агенту было непонятно.
А вот двум подручным Князева, в отличие от шпиона, в стрельбе явно слышался определенный ритм или что-то в этом роде. Может быть – агент отмахнулся от дикой мысли, но она вернулась сама собой – может быть, они слышали… морзянку? Агент тоже прислушался. Одиночные выстрелы и короткие очереди определенно чередовались, составляя какой-то текст азбукой Морзе!
Агент перевел изумленный взгляд на Князева, а затем на Тунгуса. Следопыт хитро прищурился и вернулся к изучению минного поля. Дальнобойщику пришлось смириться и остаться при своих вопросах без ответов.
Стрельба стихла окончательно, и Князев снова дал отмашку, разрешая продолжить разговор. Но агенту сказать было больше нечего, поэтому он попятился в глубь тоннеля, как минутой ранее и приказал резидент. Князев придержал его за плечо.
– Заказчики приказали тебе заняться поиском и устранением обоих майоров через свои военные каналы. Сделай все, чтобы их записали в дезертиры. Ясно?
– И Бондарева, и Савенко?
– Да. Савенко тоже слишком много понял и смылся, прихватив нашу главную приманку – СЦА. Но в отличие от Бондарева этот штабной вообще не значился в планах наших заказчиков. Заказчики рассчитывали, что штаб отправит в Отряд именно Бондарева. Так что найди Савенко обязательно и сразу же сообщи в штаб… ты знаешь кому. Он передаст координаты нам, и мы разберемся с майором Савенко. С Бондаревым схема та же. Если выйдет на связь, сигнализируй в штаб «кроту». Если вернется… устранишь лично.
– С этим все ясно, но где ж мне их искать? И как? У меня нет агентуры в степи!
– Уж придумай что-нибудь. А иначе… одно слово, и ты у стенки. Знаешь ведь, как это бывает по законам военного времени. Разведчики еще имеют шанс, а вот предатели…
– Я понял, понял! – агент стряхнул руку Князева с плеча. – Буду искать! Стараться!
– Старайся. Даю бесплатную подсказку. Заказчики считают, что Бондарев двинется на запад, а Савенко спрячется на юге, в Большой степи, во владениях Хана.
– Это риск.
– Он любит рисковать, как я понял за время нашего короткого знакомства. Прорваться в Старый Оскол на грузовике с горючим… тоже был риск. И выкрасть артефакт он рискнул, не особо раздумывая. Так что, уверен, наши заказчики не ошибаются. Подними агентурные ведомости Бондарева, ты ведь имеешь к ним доступ? Привлеки к делу его связи и контакты. В общем, придумай что-нибудь. Это в твоих интересах.
– В моих, – нехотя согласился Дальнобойщик.
– Будь здоров! – Князев отпустил шпиона и обернулся к Тунгусу: – Ну что там с минами? Уходим?
– Пожалуй, можно, – следопыт поднялся. – След в след за мной шагайте. Иначе кулдык, однако…

…Агент отошел в глубь тоннеля на два десятка метров – от греха подальше, а вдруг рванет? – и остановился, провожая взглядом провокаторов.
Если честно, ему очень хотелось выхватить из кобуры пистолет и расстрелять этих гадов на месте. Но агент отлично понимал, что это будет бессмысленным жестом, который обязательно аукнется, и очень скоро. Если в форпост не проберется очередной диверсант, то какой-нибудь новый провокатор подкинет начальству компрометирующие агента записи. В обоих случаях шпиону не жить. Так что смысла в уничтожении этой троицы было не больше, чем в удалении иконок с рабочего стола в компьютере. Чтобы удалить надоевшие программы, следует залезть гораздо глубже, докопаться до корней, выйти на загадочных и могущественных заказчиков – как называл своих работодателей Князев. Но как это сделать, как добраться до заказчиков?
Дальнобойщик вздохнул. Он не мог этого сделать. Так что оставалась одна надежда… на майора Бондарева, если он все еще жив! Только Бондарев с его опытом и тайными знаниями мог переиграть заказчиков. Вывод пришел в голову неожиданно, но агенту сразу стало ясно, что вывод верный. Именно на Дениса оставалось надеяться агенту совсем молодой, но сильной, дерзкой и стратегически грамотной, а потому очень опасной группировки. Возможно, опасной настолько, что ее и не остановить.
«Это будет тоже приемлемый вариант, – подумалось агенту. – Сорвет Денис планы заговорщиков – останусь в Армии, не сорвет – уйду к этим злодеям… где они там базируются… в Старом Осколе? Одна проблема: на той стороне я не стану своим и всю оставшуюся жизнь буду ходить, будто бы со звездой на лбу. И все наемники будут знать, что я предатель. И не важно, что я предал Армию ради их хозяев. Предателей не любят нигде. В чью бы они пользу ни работали…»

…В условном месте наемники оказались всего через полчаса после того, как покинули Волчанск. Ветер сносил весь дым от горящего форпоста прямиком к точке встречи. В этом имелись и плюсы, и минусы. От дыма было трудно дышать, зато он создавал дополнительную маскировку.
– Князь, мы здесь, – донеслось из зарослей неподалеку.
– Замрите, – Князев поднял руку и прислушался.
Шелест взмывающего в небо, а затем оседающего на землю пепла издалека походил на шум текущей воды. А треск шифера на горящей крыше какого-то здания в форпосте вполне мог сойти за отзвуки автоматных очередей. Фоном для всего этого служил шум ветра в листве окружающего редколесья. Но Князева, как обычно, интересовали не эти звуки. Он пытался выделить из общей звуковой палитры что-то особенное.
Пока Князев слушал, что там шепчет ветер, все остальные воспользовались паузой, чтобы перекинуться парой фраз.
– Иваныч, как здоровье? – поинтересовался Тунгус.
– В норме. Пару дней штормило, но теперь все пучком.
– Все выжили, смотрю, кому я прививку сделал. А вы не верили, что моя вакцина от пыльцы помогает.
– Еще неизвестно, что помогло, – проронил Пахоменко. – Если б не Юлька…
– Обижаешь, однако. Без моей вакцины вы до Юльки не дотянули бы, пожалуй.
– Прав Тунгус, – сказал Кравченко. – Нечего наезжать, Пахом. Наши все выжили в Черновском Шторме, хоть и корежило всех в полный рост.
– Знали, на что шли, – негромко заметил Егор Котов.
– Знали, – Кравченко интонацией дал понять, что тема исчерпана. – А у вас как все прошло?
– У Князя спроси, – Тунгус пожал плечами. – Я не вдавался, однако.
– Мы тоже справились, – вновь вмешался Егор. – Иначе откуда бы у тебя клиент появился?
– Ну да, ну да, – Кравченко кивнул. – Появился и тут же свалил. Я потом его два раза нагонял, да он опять ушел. Не сорвался бы с крючка.
– Не сорвется, однако, – Тунгус усмехнулся. – У него два пути всего. На север или на запад.
– На север не пойдет, – Кравченко покачал головой. – С Кулдыком побеседовал. Похоже, прозрел малость.
– Тогда совсем понятно, – Тунгус взглядом указал на заходящее солнце. – На закат ушел, однако. Мгле навстречу.
Словно отреагировав на какое-то ключевое слово, Князев стряхнул свою странную задумчивость и резко обернулся к Тунгусу. Пару секунд он пристально смотрел на следопыта, а затем перевел холодный взгляд на Кравченко.
– Докладывай, Степан Иванович. То, что Бондарев от тебя ускользнул, я уже понял. Где артефакт?
– У Савенко остался, – Кравченко развел руками. – Я-то думал, штабной с Бондаревым состыкуется, тогда их обоих сразу и накрою. Но Савенко хитрее оказался. Так и не вышел с нашим клиентом на контакт. Просто пас его всю дорогу: прикрывал да подсказывал.
– Почему Бондарев не дошел до Старого Оскола?
– Так ведь я говорю. Савенко сбил его с панталыку. А потом вообще Кулдыка ему подкинул. Думаю, Бондарев расколол нашего полковника. Очень уж резво дальше побежал. На запад… как мы тут прикинули с Тунгусом. А куда Савенко подался, я не знаю.
– Я знаю, – проронил Князев. – Заказчики его засекли.
– Заказчики? – Кравченко невольно оглянулся, будто бы надеясь обнаружить кого-то из заказчиков в ближайших кустах. – Ты с ними поговорить успел? Когда?
– Не важно. Продолжай.
– Ну, а что тут продолжать, если ты и сам все знаешь. От заказчиков. Если по остальным темам, то егеря пока не втянулись в дело, но интерес уже проявили. Еще видел колонну вояк. Со стороны Харькова приближается. Все по плану, похоже. Или нет?
– Да, – Князев кивнул. – Из Харькова действительно выдвинулись крупные силы на поддержку Волчанска и для контрудара в направлении Старого Оскола. Одна из боевых задач у армейцев – захватить или уничтожить технику, о которой им сообщали из нашего Отряда.
– И этот крючок зацепил рыбешку, – хмыкнув, вставил Пахоменко.
– Теперь местные военные стопудово увязнут в боях, – заключил Князев. – Но это теперь забота штурмовиков. Им придется и дальше провоцировать армейцев и кочевников. Завтра утром они под видом военных ударят по базе кочевников в Короче. Помните укрепления на шоссе, которые мы «обошли» через Черновку? В общем, мы выполнили большую часть своих задач. Большая война на севере началась. Остается подчистить мелочи, и можем идти в кассу.
– Мелочи вроде Бондарева? – уточнил Кравченко.
– И Савенко, – добавил Князев. – Оба теперь слишком много знают, поскольку говорили с Кулдыком. Заказчики не могут рисковать и готовы пожертвовать своим интересом к Бондареву ради сохранения главных секретов. Приказ теперь однозначный: уничтожить всех, кто имел отношение к текущей операции. Кто был с Бондаревым и Савенко?
– С нашим майором – парень из Черновки, Артем, и три егеря. А с штабным… не разглядел, но кто-то из Отряда, похоже.
– Неужели кто-то выжил? – Князев удивленно поднял бровь.
– Выходит, что так. Предположительно трое. Два стрелка и пулеметчик. Лично я подозреваю, что это Донцов и Спирин с Аверьяновым. Твой прокол, Князь, это ведь ты их машину расстреливал. Получается, с десяти метров промазал, снайпер.
– Придется найти всех, – Князев недобро зыркнул на Кравченко. – Срок – три дня. Если не справитесь, в расстрельный список попадете и вы, господа наемники. И тут уж я не промажу. Ясно?
– Что ж тут неясного… господин резидент, – Кравченко вздохнул. – Будем искать. Дорожек на запад, конечно, многовато ведет…
– Ты не пойдешь на запад, – оборвал его Князев. – За Бондаревым пойду сам. С Тунгусом и двумя бойцами. Котов снова замаскируется под вольного егеря и скрытно пойдет за нами, для подстраховки. А ты, Кравченко, возьмешь остальных и займешься устранением Савенко и его компании. Задача ясна?
– Яснее некуда. Только разрешите попросить, гражданин начальник, не поделитесь ли зацепкой, где искать этого Савенко? Где его засекли наши уважаемые заказчики? И каким, кстати, образом? Со спутника?
– Ты чего, Иваныч, – шепнул Пахоменко. – Все спутники давно попадали.
– Не встревай, – проронил Кравченко.
– Каким образом – это секрет заказчиков, – ответил Князев. – Интересоваться не рекомендую. А зацепку дам. Савенко идет на юг, в главные владения Хана. Возможно, прямиком в окрестности Ставки. Там сейчас многолюдно, Хан готовит какую-то крупную операцию, можно легко затеряться.
– Надо же! – Кравченко усмехнулся. – То есть на Черный Рынок засылаете нас, гражданин начальник. Премного благодарны за доверие. А если нас там…
– Ничего вам не сделают, – отрезал Князев. – Бригаде продажного полковника полиции Кравченко, оборотня в погонах, среди кочевников ничего не грозит. Разве не так?
– В целом, конечно, так, но… всякое бывает, – Кравченко кивнул. – Хорошо, понял вас, гражданин начальник. В Ставку, значит, в Ставку.
– Разбежались, – Князев махнул рукой Тунгусу и кивнул Котову.
Егор молча двинулся вперед и вскоре исчез в зарослях. Тунгус выбрал из группы двух бойцов, и они пошагали с Князевым.
Кравченко уходить не спешил. Какое-то время он стоял в задумчивости, затем обернулся и обвел взглядом оставшихся в его распоряжении наемников. Более-менее нормальная реакция на новое задание была только у Пахоменко. Четверо остальных бойцов явно не горели желанием соваться в сердце Черного Рынка. С другой стороны, им было не хуже Кравченко понятно, что Князев не шутил насчет «расстрельного списка». Не выполнить новое задание вовремя или попытаться выйти из игры означало одно – подписать себе смертный приговор.
– И откуда он такой выискался, – взглянув вслед группе Князева, проронил Пахом.
– Интереснее, откуда он все знает, – сказал Кравченко. – Понятно, что у него есть прямая связь с заказчиками. Все-таки он один из главных резидентов. Но, убей, не понимаю я, что это за связь. У него ведь ни рации, ни телефона какого-нибудь… да и не работает это все в большинстве мест. А он всегда на связи. Чудеса.
– А то, что заказчики все знают, – не чудеса?
– И это чудеса, Пахом, – Кравченко вновь вздохнул. – Но их проще объяснить. Имеют наши заказчики агентуру во всех группировках, вот и все объяснение. Да на таком уровне их агенты сидят… представить страшно. В общем, не прогадали мы с нанимателями. Хоть и жесткие они, как сырая морковка, но могучие, с хорошими перспективами. За мной, выжившие. Пойдем оправдывать оказанное нам высокое доверие. Курс на юг.
Конец первой книги